| ||
| Ссылка: http://www.odnakoj.ru/magazine/main_theme/payza_pered_novxmpadeniem/ |
Предпринимаемые антикризисные меры могут растянуть спад во времени, но не способны его отменить
Итак, «мировой кризис закончился» — во всяком случае, именно это утверждают ведущие эксперты и власти самых мощных экономических держав мира. Профессиональное сообщество важно обсуждает, на какую букву будет похоже восстановление — то ли на V, то ли на U, то ли на W. Попробуем, однако, разобраться, что на самом деле происходило в уходящем году и что, следовательно, нас ждет в году грядущем и после него.
ЛИШНИЕ ДЕНЬГИ ДЛЯ БОРЬБЫ С ЛИШНИМИ ДЕНЬГАМИ
Кратко напомним основные вехи развития кризиса. Его основной причиной стали либерализация и дерегулирование, проводившиеся в жизнь властями ведущих мировых держав с начала 1980-х годов, а также перманентное (хотя и зигзагообразное) смягчение денежной политики центробанка США начиная со второй половины 1980-х. Следствием названных процессов стало, во-первых, превращение всех рынков в спекулятивные; во-вторых, резкое увеличение расслоения людей по доходам; в-третьих, необоснованная кредитная экспансия, искусственно раздувшая частный спрос и загнавшая домохозяйства, корпорации и правительства в огромные долги, а банки — в обширные игрища с разнообразными финансовыми деривативами. Дальнейшее известно: могучий вал неадекватно дешевых денег породил мощные пузыри в самых разных сферах экономики, но два-три года назад они начали лопаться, вызвав спад во всех крупных экономиках мира, который перешел в острую фазу осенью 2008 года.
В ответ власти почти всех стран разработали «планы стимулирования», которые в основном сводились к раздаче дармовых денег финансовому сектору, уменьшению краткосрочных процентных ставок и мелким послаблениям для домохозяйств — самым известным из последних стал американский план «деньги за драндулеты». Объем программ стимулирования не так-то просто сосчитать — аналитики в среднем полагают, что он исчисляется суммой порядка 15 трлн долларов (около четверти мирового ВВП), хотя в основном они использованы в форме государственных гарантий по плохим кредитам, то есть в собственно деньги не превращены. Если говорить о лидерах по объемам закачки денег в реальный сектор, то вне конкуренции Китай — в первом полугодии прошедшего года он совершил фантастическую кредитную эмиссию: по осторожным прикидкам, ее масштаб составил 70—80% национального ВВП за тот же период. Во второй половине 2009 года все эти меры породили рост основных макроэкономических показателей — разумеется, к пиковым значениям они и близко не подошли, но все же «вышли в плюс». Понятно, однако, что само по себе увеличение ни о чем не говорит — ведь, как вытекает из вышесказанного, оно носит искусственный характер; вопрос в том, что будет дальше, и ниже мы попытаемся понять, каковы же реальные изменения фундаментальных индикаторов, резкие дисбалансы которых и вызвали нынешний кризис.
МИРАЖИ ВОССТАНОВЛЕНИЯ
Прежде всего обращает на себя внимание весьма скромный характер восстановления даже тех экономических индикаторов, на которые сильно повлияли программы стимулирования. Так, продажи автомобилей в США серьезно подскочили лишь однажды (в августе), да и тогда они, стартовав с рекордных минимумов, едва достигли прежних низов образца 1982 года: особенно ясно это видно, если пересчитать показатель на 1000 домохозяйств. Затем продажи снова свалились — их 12-месячная средняя (сглаживающая резкие колебания «в моменте») держится на уровнях, много худших, чем прошлые кризисные (график 1). Та же картина и в розничных продажах в целом: на конце обвального падения нарисовался очень скромно выглядящий «флажок» (график 2). Сектор недвижимости еле жив — даже госпрограмма налоговых освобождений на 8 тыс. долларов для покупателей первого жилья позволила лишь стабилизировать ситуацию после обрушения продаж и объемов строительства в четыре-пять раз. А ожидания финиша этой программы вызвали новый обвал, почти вернувший продажи новостроек (в пересчете на 1000 домохозяйств) к прежним историческим минимумам, достигнутым ранее в 2009 году (график 3); впрочем, срок действия программы продлили, поэтому стабилизация может занять еще некоторое время. Если не ограничиваться США и переместиться в Европу, то там основной удар пришелся на реальный сектор, и промышленное производство изображает знакомую фигуру «обвал и мини-отскок» (график 4). Динамика промышленных заказов в Германии, крупнейшей экономике ЕС, аналогична (график 5) — как видим, везде картина одинакова; и если они способны вызвать наблюдаемый нынче массовый прилив оптимизма, то это говорит лишь о силе агитпропа в эпоху постмодерна.
Между тем все перечисленные показатели суть лишь внешние симптомы кризиса, а в первичных индикаторах спроса картина совершенно беспросветная — нет даже локальных коррекций. В самом деле, халявные раздачи из казны помогают только временно приукрасить показатели частных доходов, но естественные процессы продолжают идти своим чередом. К примеру, безработица не просто растет, но становится все более застойной — даже «блестящий» американский трудовой отчет за ноябрь показал, что доля не могущих найти работу в течение 27 недель и дольше (то есть свыше полугода) в общей массе безработных уже перевалила за 38%, чего и близко не было за всю историю наблюдений (график 6). Неудивительно, что потребители продолжают «зажиматься» — отношение их долга к реальному располагаемому доходу, хотя чуть и снизилось с рекордных верхов, все же остается слишком высоким, поэтому публика предпочитает сберегать, а не тратиться (график 7). Казенные стимулы искажают картину нормы частных сбережений, но повышательный тренд по ней вполне очевиден, причем повсеместно: в Европе эта норма всегда была много выше, чем в США, но сейчас все равно устремилась к новым высотам (график 8). Ресурсы кредитной накачки спроса исчерпаны, и потому, что потребители боятся занимать в условиях и без того чрезмерного бремени долга, и поскольку банки, обжегшись на слишком вольной раздаче денег, ужесточают условия выдачи новых займов: последний момент немаловажен, ведь доля кредитов, по которым заемщик объявил дефолт или по крайней мере наличествуют серьезные задержки платежей, не только находится на историческом максимуме, но и продолжает расти (график 9).
Как следствие кредит сжимается по всем фронтам — в конце 2009 года впервые за всю историю наблюдений все основные виды займов ушли в минус в годовой динамике; промышленный и коммерческий кредит рушится вертикально — за последний год он усох на 16,5% (чего никогда не было), причем 10% снижения приходится на последние полгода (график 10). При этом относительно прилично выглядящие потребительский и ипотечный кредиты подвержены влиянию госпрограмм стимулирования — масштаб этого влияния огромен: в целом объем ипотеки держится на уровне предыдущего года, но если из общей массы займов удалить гарантированные агентствами Fannie Mae и Freddie Mac (в конце 2009 года государство взяло на себя обязательство покрыть любые убытки этих агентств), то выяснится, что все остальные кредиты за последний год сократились аж в 35 раз! Наконец, и возможности бюджета не безграничны: дефицит федеральной казны США в 2009 году составил около 8,8% ВВП, хуже было только в 1944 и 1945 годах, то есть при полном накале Второй мировой войны — а реформы Рузвельта в разгар Великой депрессии вызвали дефицит в два-три раза меньший (график 11). К тому же тогдашние заимствования казны протекали на фоне общей федеральной задолженности в 30—40% ВВП, тогда как нынче ее уровень превысил 83%: доселе худшее бремя долга правительство несло опять-таки лишь в войну в середине 1940-х годов, но тогдашняя победа позволила сравнительно быстро выправить положение, так что к 1970-м годам задолженность вернулась на уровень 30% ВВП (график 12). В других странах ситуация зачастую еще хуже — в Европе Греция, Ирландия, Испания и Италия уже дошли до опасной черты, Великобритания быстро несется в ту же сторону, а Япония и вовсе довела уровень задолженности до 200% ВВП: причем японские казначейки уже не хотят покупать, и властям приходится даже рекламировать их в общественном транспорте. Наращивать долг прежними темпами нельзя, иначе запахнет суверенными дефолтами, поэтому властям по всему миру вскоре придется сворачивать активные меры поддержки, после чего частный спрос начнет сжиматься пуще прежнего.
В России все основные процессы сводились к банальной связи с мировыми сырьевыми рынками: нефть упала — у нас все рухнуло, нефть выросла — наша экономика стабилизировалась. Говорить о конкретных числах тяжело, поскольку с лета 2009 года официальная статистика стала врать, а после смены караула в Росстате фальсификации превысили все мыслимые масштабы. Власти принялись радикально занижать индекс-дефлятор, в ноябре выросший за год якобы лишь на 0,5%, хотя даже по официальным данным потребительские цены прибавили за это время 9,1%, а отпускные цены производителей — 6,5%. Защитники начальства бурчат нечто невразумительное о подешевевшем экспорте, не учтенном ценовыми индексами, но входящем в ВВП, но достаточно поглядеть на графики мировых бирж, чтобы убедиться в несостоятельности такого аргумента: нефть с ноября 2008 года по ноябрь 2009-го подорожала на 40%, а металлы — на величину от 10 (алюминий) до 100% (медь); это все в долларах, а ведь американская валюта за тот же период выросла против российской на 5%, так что рублевые цены увеличились и того сильнее. В общем, все как всегда, а мы можем лишь констатировать, что в январе-ноябре реальный ВВП сократился примерно на 12% в год, а не на 9%, на которых настаивает правительство. И перспективы не блестящи: например, как свидетельствует обзор Института экономики переходного периода, в декабре 60% обследованных российских предприятий сокращали персонал — это рекорд не только для России, но и вообще для всего более-менее развитого мира, включая даже бедствующую Прибалтику.
КИТАЙСКИЙ ФАКТОР
Среди всего этого безобразия явно выделяется Китай, демонстрирующий по некоторым направлениям феноменальные показатели, да и по остальным — вполне внушительные. Тут, однако, все не так просто. Прежде всего аналитики не доверяют официальным показателям КНР, и не без оснований. Китайцы в конце 1990-х сменили методологию расчета ВВП, и все показатели резко улучшились: они даже «не заметили» азиатского кризиса 1997—1998 годов (именно 1998 год стал первым годом новой методики), а если считать по старой методике, то, согласно независимым данным, ВВП в 1998 году вырос на 2—5%, а вовсе не на официальные 8%. Современное исследование Rabobank утверждает, что и сейчас экономика КНР растет лишь на 3,5% в год, а не на те же 8%, о которых твердит пекинский официоз. Из основных компонентов ВВП обращает на себя внимание промышленное производство: эксперты отмечают, что раньше оно шло параллельно с использованием электроэнергии в секторе, но в 2009 году вдруг случилась десинхронизация — за 11 месяцев первый показатель увеличился на 10,3%, а второй — лишь на 2,6%. Реальное энергопотребление, видимо, выросло и того слабее — лишь под конец года китайские власти стали «улучшать» его итоговое значение, резко наращивая показатели последних месяцев; официальные разъяснения о якобы одномоментном всплеске экономичности производств не выдерживают критики, ведь это всегда долгий и постепенный процесс.
Стоит еще учесть, что местные власти в КНР стремятся отличиться в глазах верховного правительства и потому регулярно вносят «поправки» в числа статистиков, которые затем суммируются в Пекине — лишь официально признаваемых властями КНР таких манипуляций совершается десятки тысяч в год, так что пришлось даже вводить (с 2010 года) уголовную ответственность за такие игрища. Далее есть пример, которым Кейнс иллюстрировал мультипликатор спроса: рабочие с утра выкапывают канаву, а после обеда закапывают, получая оба раза жалованье. Прирост конечного продукта равен нулю, но рабочие потратят доход в магазинах, лавках и конторах, те на выручку закупят сырье и комплектующие и выплатят зарплату персоналу; ну и т.д. по цепочке, в итоге оборот в экономике вырос, все довольны. Для экономической науки этот пример есть просто иллюстрация, но китайские товарищи восприняли его буквально: СМИ обошло выступление Вань Яня, секретаря комитета компартии Китая провинции Гуандун (одной из самых развитых в стране — около 1/8 всего выпуска КНР), в ответ на критику слабых показателей чиновник сообщил, что другие регионы «закачивают воздух» в отчеты — мол, построили мост, ВВП вырос; демонтировали мост, он опять вырос; и снова построили, и в третий раз ВВП увеличился, хотя народное богатство приросло лишь раз. Выходит, даже та часть роста ВВП, что свободна от фальсификаций, реально не значит подлинного увеличения потребления конечных благ и национального богатства.
Это экстремальный случай, но по сути он подобен главному механизму стимулирования экономики властями Поднебесной: выше мы привели масштаб кредитной экспансии — вкупе с программами поддержки потребителей она исказила совокупный спрос и отражающие его показатели. Например, раздача денег покупателям новых автомобилей вызвала годовой взлет продаж машин вдвое — в итоге из общего роста розничных продаж на 15,8% в год (по итогам ноября) свыше половины приходится на искусственный автобум. Таких примеров много и в строительной сфере, где вырос пузырь, — за год цены жилья в ряде городов разбухли на 20—30%: реальный частный спрос не так велик, но разогрев сектора побуждает девелоперов наращивать цены предложения, делая жилье недоступным — когда пузырь лопнет, банки столкнутся с дефолтами по ипотеке. В промышленности все еще проще: когда год назад цены сырья рухнули, китайцы после первого шока решили, что это отличная возможность дешево закупиться, и весной—летом 2009 года импорт сырья показал исторические рекорды, превысив величины 2008 года на десятки процентов, а кое-где и в разы. Промышленность стала работать на склад, поскольку мировой спрос на ее продукцию упал; ковровые закупки с задержкой в несколько месяцев оживили экономикиу сначала сырьевых стран (Австралии, Новой Зеландии, Канады, Бразилии, Норвегии, России), а затем промышленных (США, Германии, Японии). Но бесконечно продолжать денежную накачку нельзя — у банков уже много «плохих кредитов», а пузыри того и гляди лопнут. Даже официальные данные свидетельствуют, что по итогам первых девяти месяцев 2009 года из 7,7% годового роста ВВП около 7,3% (почти 95%) приходится на стимулированные государством инвестиции, тогда как частный внутренний спрос (потребление домохозяйств) при всех стимулах лишь компенсировал проседание спроса внешнего (внешнеторгового профицита).
Выходит, китайцы просто пытаются пересидеть внешний кризис в надежде на его быстрое преодоление — но мы уже поняли, что на самом деле мировой спрос будет падать еще долго. Более того, вышеописанные меры правительства КНР не позволили сырьевым ценам обосноваться на низких уровнях, от чего страдают мировые производители, издержки которых на сырье растут, а слабый конечный спрос не дает повышать отпускные цены. Все это подрывает спрос в развитых странах, а ведь он и есть основной реальный спрос на китайскую продукцию; выходит, действия КНР в среднесрочной перспективе ударят по ней же. Итак, получается, что и рост китайской экономики слабее официального, и даже то, что есть на самом деле, вызвано денежной накачкой — долго так продолжать нельзя, а изменить можно мало что: потенциал наращивания внутреннего спроса ограничен неравномерностью процесса реформ — огромное деревенское сообщество слишком бедно, чтобы быстро добиться в нем прорыва в совокупном спросе, по масштабу существенного для национальной экономики в целом.
ВЗГЛЯД В БУДУЩЕЕ
Итак, в плане изменения магистрального сценария развития мирового кризиса ничего выдающегося в минувшем году не случилось: реальный спрос продолжает сдуваться, хотя этот процесс затуманивается программами стимулирования, масштаб которых в последнее время был колоссален. Но эмиссия не может быть бесконечной — если она продолжится прежним темпом, то взметнет величины госдолга в неприемлемые и грозящие суверенными дефолтами области; к тому же денежная накачка может в какой-то момент породить мощные инфляционные всплески, лишь ускоряющие падение мировой экономики. Осознавая эту опасность, власти многих стран дали понять, что собираются вскоре начать потихоньку сворачивать свои планы, но тогда нас ждет следующий виток сокращения спроса и наката умеренной дефляции. В любом случае наш базовый взгляд на происходящее остается прежним — дисбалансы, накопленные в эпоху безудержного кутежа взаймы, должны быть ликвидированы, для чего глобальный ВВП вынужден будет опуститься со своего пика на 20—30%; поскольку такой процесс породит тяжелые социально-психологические проблемы, он вряд ли затормозит у точки равновесия — видимо, экономика пролетит ее вниз, в целом сжавшись на 35—50%. Любые телодвижения властей тут фундаментально бесполезны и могут лишь растянуть падеж надолго; по сегодняшним реалиям можем предположить, что падать будем медленно и печально — продлевая «удовольствие» примерно до середины 2010-х годов.
Но это все касается общего развития кризиса на несколько лет, а конкретно в наступившем году можно ждать самых разных событий: смотря когда будут свернуты программы господдержки экономики, каков будет масштаб эмиссии и сколь далеко зайдет процесс возведения протекционистских барьеров, а его неизбежность, на наш взгляд, очевидна. Из особенностей текущего момента можем отметить грозовую ситуацию на рынке процентных ставок, вполне логичную в свете неумеренных масштабов эмиссии в мире: в конце 2009 года долгосрочные доходности и стоимость длинных кредитов устремились вверх, и остановить этот процесс совсем не просто. Простая арифметика, например для США, выглядит так: запланированный на текущий финансовый год (завершающийся 30 сентября 2010 года) дефицит федерального бюджета примерно равен 1,5 трлн долларов; с учетом выплат текущих процентов, потребность в чистых заимствованиях составляет около 2 трлн, но реальный приток иностранных денег в ценные бумаги США исчисляется суммой порядка 30—40 млрд ежемесячно, то есть 400—450 млрд долларов в год, или в 4,0—4,5 раза меньше необходимого. У американских банков и домохозяйств есть свободные средства, но тоже недостаточно; к тому же власти так усердно опускали проценты на рынке, что уже мало кому интересно покупать казначейки под низкую доходность — особенно когда велики инфляционные ожидания. Выходит, для исполнения бюджета львиную долю эмиссии придется выкупать центробанкам, что малореально и все равно не отменит увеличения процентных ставок на рынке, грозящее новым обвалом ипотеки и окончательным коллапсом коммерческого кредита. Дабы побороть такую тенденцию в условиях недостатка спроса, нужны брутальный секвестр расходов бюджета и повышение базовых ставок, но тогда падение экономики резко ускорится. В общем, куда ни кинь, всюду клин: что будут делать власти, дабы разрешить этот клубок противоречий, пока неясно; в любом случае, вопрос госдолга и рыночных процентов вполне может стать главной темой первого полугодия 2010 года.
Ну а в России основной интригой момента способен стать рубль, о судьбе которого спорят разные фракции во власти: одни хотят его стабильности и силы, а другие предлагают ослабить валюту ради стимулирования национальных производителей — как разрешится эта коллизия, пока непонятно. Из полезных действий власти в 2009 году можно отметить лишь агрессивное повышение пенсий — к сожалению, оно сильно запоздало, а теперь его способны поставить под угрозу любые неблагоприятные движения мировых цен на сырье. Резервный фонд может быть исчерпан уже в 2010 году, Фонда национального благосостояния хватит еще на год-другой, а если нефть подешевеет, то и того меньше: все это ставит под угрозу государственные программы, особенно если кризис затянется и усилится. Бездействие правительства в эпоху изобилия будет мрачно отзываться нам все нынешние тощие годы, но упущенного не вернуть, а среднесрочное будущее России в значительной степени зависит от того, насколько наши власти способны смотреть на жизнь реально и, отбросив все нежизнеспособные идеологические клише прошлых лет, заняться наконец «работой на народ», как ни банально это прозвучит.
Автор: Сергей ЕГИШЯНЦ, главный экономист инвестиционной компании ITinvest
Комментариев нет :
Отправить комментарий