Мы в Google+
Показаны сообщения с ярлыком глобализация. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком глобализация. Показать все сообщения

27 мая 2014 г.

Когда серость правит миром

Западная парадигма потребительского благосостояния завоевала мир, проникнув в сердца и умы. Теперь она стремится оформить власть в виде нового мирового порядка, навязать последним крупным игрокам свою волю и закрепиться на позициях, ведущих к созданию планетарного корпоративного концлагеря, из которого просто некуда будет бежать.

Для транснациональной элиты нынешняя геополитическая однополярность – это своего рода «одноногость», т.е. повышенная неустойчивость. Шаткое равновесие приходится удерживать методом хаотизации, издержки которой в дальнейшем могут превысить пользу. И потому естественное продолжение хаоса в отдельных странах и регионах – показательное противоборство с кем-либо. В таком случае добавочные «полюса», создавая напряжение, в то же время становятся как бы дополнительными точками опоры и эффективного влияния.

Отсюда – экономическое противостояние с Китаем, идеологическое и военное – с Россией, ядерное – с Ираном. Эти конфликты пестуются, потому что они выгодны.

Региональные элиты, в свою очередь, тоже видят здесь свой смысл – возможность укрепить власть в кризисные времена. Мы уже упоминали об этом:

Российское руководство, несомненно, делает прикидки на то, как активный конфликт с Западом поможет ему удержаться в смутный период.

При этом на самом деле транснационалы не собираются делиться всевластием. Ключи и нити все равно остаются в их руках, и они по-прежнему доминируют благодаря нефтедолларовой системе – основе своего могущества.

Таким образом, речь не идет об откате к Холодной войне, какой она была в прошлом веке. Ведь тогда противоборствовали две идеологии, два социо-экономических лагеря, а сегодня, в принципе, все живут по законам капитализма.

В целом, элита нащупывает новые схемы управления глобальной системой, пытаясь сплавить различные методы, которые раньше срабатывали. Однако сложное это дело. Ведь современный общечеловеческий Вавилон раздирают самые разные тенденции на самых разных уровнях. Он пронизан множеством разнонаправленных векторов, захвачен врасплох на разных ступенях развития – и соответственно, требует небывалых до сих пор концепций и решений.

Однако финансовая элита, к сожалению, по-прежнему мыслит категориями прибыли. Для нее вся история человечества – это история о том, как делались деньги. И пока что верхи не готовы оторваться от этой парадигмы. Именно ради нее все их новшества, и конечная цель всё так же неизменна – удержать и преумножить деньги и власть.

В этих обстоятельствах система по ходу дела постепенно разделится на две основные части:

  • крохотная кучка алчных хозяев с нанятой ратью;
  • все остальные.

И естественным следствием процесса станут разнообразные вариации фашизма с его тотальным контролем над населением. Вообще, это всегда было мечтой власть имущих – снять «проблему населения» раз и навсегда. Сегодня, благодаря глобализации и новейшим технологиям, они полагают, что близки к своей мечте как никогда…

И все же со временем элитам будет всё труднее уравновешивать разные потоки и течения. Уже сегодня «придворные» стратеги и аналитики вынуждены работать в условиях беспрецедентного наложения друг на друга многочисленных тенденций, глобальных и местных, краткосрочных и долгосрочных. И хотя пока что умные головы отрабатывают свои гонорары, реального ответа на неправильную работу этой интегральной системы у них нет. Нет будущего у глобализированного мира, который знает лишь язык силы и не умеет договариваться ни в мелочах, ни в жизненно важных вопросах.

Проблема сегодня не в размерах системы и не в отдельных ее частях, а в ее сложности. Если гигантской компанией, имеющей филиалы по всему миру, управлять так же, как маленькой фирмой с персоналом на сорок человек, то компания прогорит. Это верхи знают. Однако в своих притязаниях на глобальную власть они почему-то надеются удержать общемировую ситуацию, оставаясь на текущем уровне ее понимания. Им просто недоступны поднятые кризисом глубокие вопросы о пути человечества, о назревшей необходимости подлинно человеческих отношений, о подъеме общества к новой ценностной базе и смене критериев процветания.

Миром правит серость, и все краски блекнут, покрываясь ее налетом, как рабочий стол Windows перед отключением. Или перезагрузкой.

15 мая 2014 г.

Эпоха пропастей и интеграции

В 2001 году Дениса Драгунского попросили написать «геополитический прогноз» аж на XXI век. На весь! Или хотя бы на первую половину. Сейчас писатель нашел тот старый файл и опубликовал его на своей странице в Facebook, не изменив ни одного слова.

Главная проблема ХХI столетия – это сочетание разрывов и глобализации. Во всем мире будут увеличиваться экономические и социальные разрывы между группами государств, между отдельными государствами, а также между регионами и социальными слоями в границах одного государства.

Вместе с тем будут интенсивно развиваться глобальные технологические, экономические, информационные и культурно-языковые системы – своего рода «оболочки планеты», в которых задается мировой технологический стандарт и правила экономических и политических взаимодействий. В этих оболочках не будут работать привычные представления о суверенитете и национальном интересе – меж тем как экономическая и интеллектуальная активность будет все сильнее перемещаться именно туда.

Сочетание драматических разрывов в качестве жизни с глобализацией экономики, информации и отчасти права приведет к дальнейшей активизации миграционных потоков на всех уровнях, к новому росту социальной, межэтнической и межстрановой напряженности. Многие государства будут соблазнены самым простым решением – пересмотреть правовые стандарты и возвести прочный барьер на пути миграций. Но это немедленно снизит рейтинг страны как субъекта глобальных процессов.

Несмотря на глобализацию, государство как единство территории, населения и политической власти останется главным субъектом мировой политики и экономики. Более того, в условиях глобализации роль государства как субъекта национальной стратегии возрастет. Только сильное государство будет способно гарантировать адекватную интеграцию страны и ее ресурсов в систему глобальных взаимосвязей и, тем самым, обеспечить территориальную и социальную мобильность своих граждан, повысить качество их жизни и уменьшить социальное неравенство.

Но тут возникает вопрос: что такое сильное государство в XXI веке?

Традиционные геополитические представления о мире как о большой шахматной доске, где белые и черные ферзи-сверхдержавы и пешки-сателлиты едят друг друга по классическим правилам военно-территориального соперничества, в наступившем веке окончательно уйдут в прошлое. Доминантой будущего станет интеграция, как экономическая, так и военно-политическая. От того, насколько искусным будет каждое отдельное государство в выстраивании систем экономической кооперации и интегрированной безопасности, будут целиком зависеть его шансы на благополучие. Разумеется, это удастся далеко не всем.

К тридцатым-сороковым годам XXI века окончательно оформятся группы «успешных», «имеющих шанс» и «безнадежных» стран (это же относится к регионам в среднеразвитых странах). На протяжении следующих двух-трех десятилетий срединная группа («имеющие шанс») практически исчезнет.

Новая биполярность «успешных» и «безнадежных» спровоцирует серьезный мировой конфликт, тем более вероятный, что в слаборазвитых странах будут существовать агрессивные элиты, имеющие доступ к глобальным информационным технологиям. Возможно, что результатом такого конфликта станет реванш слаборазвитых стран со всеми политическими и культурными последствиями. Но, скорее всего, высокоразвитые страны найдут пути выхода из кризиса и установят новый мировой порядок, основанный на ответственности богатых стран за страны бедные, а также на жестких силовых гарантиях мира, стабильности и демократии.

Россия имеет все предпосылки перейти из категории «имеющих шанс» в группу «успешных». Для этого ей необходимо приступить к полномасштабной интеграции в сообщество развитых стран. На это уйдет не менее полувека напряженной работы, но в противном случае наши правнуки будут получать оскорбительное для наследников великой культуры «пособие по безнадежности».

https://www.facebook.com/denis.dragunsky/posts/789910981034072

http://www.chaskor.ru/article/obolochki_planety_35978

5 мая 2014 г.

Единый мир: угроза или спасение?

Украина сегодня оказалась в перекрестье слишком крупных интересов. Нет, это не битва за свободу – это борьба за мировое господство, по ходу которой, среди прочего, Россию собираются отключить от европейского сырьевого рынка. Не оправдались надежды на то, что Запад поведет «конструктивное обсуждение» – торг с Россией по дележу Украины и поставкам газа. Вместо этого Запад требует отдать ему Украину целиком, прекрасно понимая, что для российского руководства подобный сценарий неприемлем. В итоге, «отстояв» Сирию на Ближнем Востоке, Путин рискует получить такую же рукотворную Сирию у собственных границ.

Стратегически, перевес на стороне денег и силы. Что им можно противопоставить, если не рассматривать Третью мировую в качестве одного из вариантов? Для ответа надо отдать себе отчет в происходящем.

Глобализация, начавшаяся в прошлом веке, представляла в глазах западной элиты вовсе не шанс, как полагают многие, а угрозу. Единый мир, лишенный границ, – поистине кошмарный сон для мирового владыки, который правит силой и хитростью, натравляя друг на друга своих подданных.

Поэтому наряду с глобализацией осуществляется дробление мира, и эти противоположные процессы нарастают. Разрабатываются небывалые по возможностям средства слежки и контроля, идет атака на семью, на традиционные половые отношения, разжигаются конфликты. Мир взаимосвязан и разделен. С одной стороны, он превращается в глобальную, неразрывную сеть, а с другой стороны, импульсы, которые должны обеспечивать ее нормальную жизнедеятельность, закоммутированы на совершенно не интегральные элиты местного и мирового значения. И пока они продолжают делать ставки на старое, у российской верхушки появилось «окно» – психологическая возможность сделать ставку на новое.

Что же это за «новое»?

Раньше западная парадигма власти упиралась в общепринятые нормы и представления, но Гитлер показал, как легко и быстро можно разрушить тонкий пласт гуманности даже в высокоразвитой Германии. Сегодня искусно пропагандируемое  потребительство окончательно подменило прочие ценности и, по сути своей, открыло дорогу фашизму под личиной умерщвленной им демократии. Массы оболванены, все вопросы решаются за кулисами, и деньги банкиров правят бал. Это будет продолжаться до тех пор, пока система не прогниет насквозь.

Единственный ответ, позволяющий гарантированно уйти из-под удара сильных, а также не оказаться под обломками их могущества, – перестать одурачивать людей. Единый мир все равно вступит в свои права, и потому вовсе не обязательно ждать, пока границы будут стерты тяжелейшими кризисами или разрушительными войнами. Ведь границы проходят в умах и проводятся теми, кому это выгодно.

Людей сегодня надо учить законам объединенного мира, в котором все зависят друг от друга. Он требует иных отношений в обществе, иного взгляда на жизнь, он базируется на общечеловеческих целях и ценностях, и он глубоко миролюбив в своей основе, поскольку позволяет решать любые конфликты бескровно и ненасильственно, по согласию сторон.

Народы, которые познакомятся с этими законами, научатся жить по ним, обеспечат себе процветание, а своим элитам – надежную базу, которая стоит всех денег и всех видов вооружения, накопленных человечеством.

И наоборот, озлобленный, раздробленный народ, не понимающий, чтó с ним происходит, да еще и тяготеющий к хорошо известным крайностям, подменяющим подлинный патриотизм, – это однозначный просчет элит. А точнее – их вина, за которую последует наказание. Нет, не от соперников – от самой истории.

6 мар. 2014 г.

Альтернатива глобализму – подлинная интеграция

Читатели блога прислали нам ссылки на материалы Центра научной и политической мысли и идеологии. Предлагаем вашему вниманию выдержки из программной статьи «Русский традиционализм как альтернатива глобализации».

Давайте абстрагируемся от Украины, «арабской весны», ЕС, США и иже ними, а попробуем посмотреть на современный мир и его перспективы шире – в глобальном масштабе.

Безоговорочное принятие глобализации подразумевает отказ от цивилизационного самоопределения. В этом смысле последователи глобализма сродни коллаборационистам. Для спасения цивилизаций необходимо выдвижение иного по отношению к глобализации и сопоставимого по масштабам проекта.

Создавая данный проект по принципу прямого противопоставления основным положениям глобализационной доктрины, в качестве альтернативы ей можно признать идеологию традиционализма. В современном мире очень много разнообразных политических партий, тем удивительней дефицит идеологий. Традиционализм является в этом отношении принципиально новой доктриной. Парадокс заключается в том, что при широком представительстве традиционалистов, традиционализма как политического течения до настоящего времени не сложилось.

Традиционализм есть единственное учение, отстаивающее цивилизационное многообразие, тогда как другие пропагандируют приоритет одной из цивилизаций над всеми прочими.

без претензии на глобализационную экспансию, без планетарных амбиций невозможно существование ни одной из цивилизаций. Ментальной основой любой из цивилизационных систем является коллективный нарциссизм, представление о собственном превосходстве по тому или иному параметру вызывает не сама глобализация, а лишь ее сводящий все в одну универсальную плоскость масштаб.

Поэтому корректней говорить не об «антиглобализме», а альтернативном глобалистком проекте, не об отрицании обобщения/объединения, а его модификации. Иллюзии интеграции современного единоначалия глобализма противопоставляется подлинная интеграция, конструируемая на основе признания национальных идентичностей и мирового разнообразия культур.

* * *

Конфессиональный консерватизм основывается на утверждении существования истинной религии. Объединиться при такой постановке вопроса с последователями иных религиозных традиций не представляется возможным. Призывы к конфессиональному альянсу всякий раз порождают подозрения в религиозном отступничестве. Частность исходных положений религий является основой для «объединяющего» сценария «цивилизационных войн».

Сплошь и рядом традиционные конфессии подталкиваются на путь взаимной конфронтации. Разжигание христианско-исламского противоборства представляется в настоящее время вполне очевидным. Чем более они будут изнурены во взаимной борьбе, тем легче капитулируют перед «новым мировым порядком». Опыт мировых войн дает в этом отношении прекрасную иллюстрацию тактики глобализма.

Напротив, традиционализм представляет путь примирения традиционных конфессий. Традиционалистский концепт основывается на постулате: «У каждого народа свой путь к Богу». Это не означает ни унии, ни какого бы то ни было религиозного компромисса. Ни один из народов не отрекается от своей веры, но и не попирает как ложные другие традиционные верования. Конфессиональное единение достигается перед угрозой глобальной экспансии безрелигиозной/искусственно созданной религиозной системы мироустройства.

* * *

Этнический консерватизм, будучи еще более склонным к частностям, чем религиозный, как противовес глобализации не имеет никаких шансов на успех. У каждой нации – свой национализм. Националистическая идея, так или иначе, предполагает существование противостояния между «сверх-нацией» и «унтерменшинствами». Ведение же цивилизационного диалога с позиций указания на национальную неполноценность в принципе невозможно.

В отличие от этого, традиционализм утверждает политическую гармонию между народами. Каждый народ определяется в нем в качестве высшей органической ценности. Права индивидуума ограничиваются историческими сверхзадачами этноса. Традиционализм провозглашает полиэтничность. Он обращается к опыту имперских систем как высшего политического проявления в развитии цивилизаций, каждая из которых являлась самостоятельным и цельным организмом.

Почти все известные в истории империи были многонациональны. Как только они становились на позиции моноэтнического центризма, незамедлительно следовал их распад.

* * *

Современная глобализация антицивилизационна. Она выражает дух всеобщего хаоса, не связанной с какой бы то ни было цивилизационной установкой. В религиозном смысле ей соответствует процесс вероотступничества.

Запад, как это ни парадоксально, тоже является одной из жертв глобализации. Он не менее других цивилизационных систем нуждается в спасении. Другое дело, что западная цивилизация (или ряд цивилизаций, включаемых в западной культурный ареал) ранее других подверглась неуправляемости глобализационного процесса. Перед цивилизационно определяемым человеком Запада стоят в исторической перспективе те же угрозы, что и, к примеру, перед россиянином. «Будущее, – провозглашает Ж. Бодрийяр, – принадлежит людям, забывшим о своем происхождении, тем, кто не отяготил себя старыми европейскими ценностями и идеалами». Своей священной традицией обладает даже Америка, обращающаяся к освященным протестантской культурой мифам колонизации и борьбы за независимость. В этом смысле, и американцы являются жертвами глобализации.

14 дек. 2013 г.

Запад теряет веру в свое собственное будущее

The Financial Times

Что характеризует Запад? Американские и европейские политики любят говорить о ценностях и институтах. Однако для миллиардов людей во всем мире существует более простой и более легкий для понимания критический пункт. Запад – это часть мира, где даже простые люди живут в комфортных условиях. Именно эта мечта заставляет нелегальных иммигрантов рисковать своей жизнью и пытаться проникнуть в Европу или в Соединенные Штаты.

Хотя привлекательность Запада и продолжает оставаться значительной, сам западный мир начинает терять веру в свое будущее. На прошлой неделе Барак Обама произнес одну из самых мрачных речей за все время своего президентства. Используя жесткие термины, президент Соединенных Штатов представил хронику увеличивающегося неравенства и сокращающейся социальной мобильности, которые, по его словам, «представляют собой фундаментальную угрозу для американской мечты, для нашего образа жизни, а также для того, что мы поддерживаем во всем мире».

В ходе исследования, проведенного этой весной в 39 странах научным центром Pew Research Center, задавался вопрос: «Будут ли дети в вашей стране жить лучше своих родителей?» Лишь 33% американцев верят в то, что их дети будут жить лучше, тогда как 62% сказали, что их дети будут жить хуже. Ответы европейцев оказались даже более мрачными. Только 28% немцев, 17% британцев, 14% итальянцев и 9% французов считают, что их дети будут жить лучше, чем предыдущие поколения. Подобного рода западный пессимизм резко контрастирует с оптимизмом в развивающемся мире: 82% китайцев, 59% индийцев и 65% нигерийцев верят в более процветающее будущее.

Было бы приятно думать, что разговоры о понижении уровня жизни на Западе представляют собой просто газетную шумиху. Но, к сожалению, цифры свидетельствуют о том, что люди кое-что понимают. По данным сотрудников Брукингского института (Brookings Institution), заработная плата мужчин трудового возраста в Соединенных Штатах – с учетом инфляции – снизилась с 1970 года на 19%. Средний американец – бывший когда-то воплощением американской мечты – утратил свои позиции, хотя доходы 5% людей из верхней части списка значительно возросли.

Озабоченность проявляют даже консервативные политики. Сенатор Марко Рубио, претендующий на выдвижение в качестве кандидата в президенты от Республиканской партии в 2016 году, подчеркивает, что его родители имели возможность «пробиться и стать представителями среднего класса», выполняя относительно скромную работу в качестве бармена и горничной. Однако он признает, что в наши дни это стало уже невозможным.

Мрачные настроения и неуверенность в Европе также основаны на существующей реальности, особенно на осознании того, что пособия и пенсии в будущем, скорее всего, будут менее щедрыми. Давление на процветание острее всего ощущается в тех странах, которые больше всего пострадали от долгового кризиса – в Греции и Португалии произошли реальные сокращения заработной платы и пенсий.

Вместе с тем уровень жизни находится под давлением даже в тех странах, которые добиваются относительно неплохих результатов. Исследование, проведенное газетой Financial Times, показало, что рожденные в 1985 году британцы представляют собой первое поколение граждан за последние 100 лет, которые не ожидают улучшения жизненного уровня по сравнению с теми людьми, которые родились на 10 лет раньше.

Даже в Германии, которую часто хвалят как наиболее успешную крупную экономику в западном мире, результаты «экономического чуда Меркель» ощущаются в основном в верхней части шкалы заработной платы. Экономические реформы, заложившие основы нынешнего экспортного бума в Германии, были связаны со сдерживанием роста заработной платы, сокращением социальных выплат и использованием большого числа временных рабочих.

Существует связь между ростом оптимистических настроений в развивающемся мире и растущим пессимизмом на Западе. В своей речи на прошлой неделе г-н Обама отметил, что «начиная с конца 1970-х годов, социальный контракт стал разрушаться». Возможно, не является совпадением тот факт, что в конце именно в конце 1970 годов Китай начал открывать себя для внешнего мира.

Даже сами защитники глобализации теперь, как правило, признают, что появление глобальных трудовых ресурсов помогло сдержать рост уровня заработной платы в Европе. Некоторые мои европейские друзья пребывают в мечтах относительно того, что протекционизм – или даже война в Азии – способен вернуть на Запад немало хорошо оплачиваемых рабочих мест. Однако на самом деле глобализация вряд ли пойдет вспять, если принять во внимание толкающие ее вперед технологические, экономические и политические силы. Конечно, было бы сомнительно в моральном плане пытаться повысить жизненный уровень на Западе, подрывая основы того экономического тренда, который смог вырвать из нищеты миллионы людей в развивающемся мире.

Даже если западные государства закроют свои рынки, западные наемные рабочие – в том числе белые воротнички – будут все отчетливее осознавать, что некоторые виды работ дешевле выполнить с помощью компьютеров или роботов. Действительно, нашествие роботов скоро будет представлять собой угрозу и для тех, кто работает на конвейерах в Китае.

Если понижение жизненного уровня будет продолжаться, то каким образом отреагируют на это избиратели на Западе? Уже заметны признаки политической радикализации – популистские правые укрепляют свои позиции как в Соединенных Штатах, так и в Европе.

Хотя новые политические движения еще не готовы к тому, чтобы разрушить традиционные политические партии на Западе, мейнстримовские политики вынуждены реагировать на новый экономический климат. Растущее неравенство увеличивает давление, направленное на введение более справедливого перераспределения налогов и повышение минимального уровня заработной платы по обе стороны Атлантики. Еще одно десятилетие экономического недомогания на Западе – или, не приведи Господь, еще один финансовый кризис – станет, вероятно, причиной появления более радикальных решений и политиков.

Полный текст

The West is losing faith in its own future

9 окт. 2013 г.

Новое поколение спрашивает: “Why?”

Поколение Why В конце 20 века два американских ученых – независимо друг от друга, но практически одновременно – исследовали природу конфликтов поколений. Нейл Хоув – экономист и специалист в области демографии, работал для Конгресса США. Уильям Штраус – историк, писатель и драматург. Оба они пришли к выводу, что конфликты поколений не обусловлены разницей в возрасте. Иначе, достигая возраста своих родителей, дети становились бы их копиями. Главная причина диссонанса в отношениях между родителями и детьми – разные жизненные ценности. Так родилась «теория поколений».

Хоув и Штраус изучили период всемирной истории с 1584 по 1991 год и сделали прогноз до 2069 года. В XX веке они вычленили пять поколений и в XXI веке – одно, «поколение Y».

Исследователь поколения “Why”, автор книги «Созидательный код» (“The Creative Code”) Ноам Манэлла (Noam Manella) ответил на вопросы ведущих телепередачи «Эффект бабочки».

Что вы вкладываете в понятие «поколение», сколько времени тянется поколение?

Ноам Манэлла (Noam Manella)Это понятие вообще не связано с категорией времени. Оно относится к группе, которая обладает общим самосознанием, и ее представители осознано или неосознанно идут в определенном направлении к какой-то цели. Это называется «духом времени» (Zeitgeist).

Например, период послевоенного поколения, называемого «бэби-бумерс» (baby boomers), охватывает лишь 15 лет – приблизительно с 1946-го по 1960 год. После него идет поколение людей, рожденных в 60-70 годы, которое назвали «поколением Икс (Х)». А теперь приходит новое поколение, которое называют «поколением Уай (Y)».

Каждому поколению присущи свои особенности?

Определенно. Скажем, «бэби-бумерс». После Второй мировой войны происходит всплеск рождаемости в мире, который полностью разрушен. Человечество ищет механизмы, чтобы сделать свою среду обитания более надежной. В стремлении к лучшему миру появляются различные объединения, союзы и т.д. Но что, в конечном итоге, это поколение получает?

В период своей юности – страшную войну в Корее. В начале 60-х – конфликт между США и СССР вокруг Кубы, чуть не приведший к ядерной катастрофе. Затем война в Алжире, унесшая миллионы жизней, и, наконец, война во Вьетнаме.

К этому времени молодежь заканчивает колледжи и понимает, что кроме них, никто не изменит существующую реальность. И тогда они приносят в мир дух своего времени, провозглашая равенство, справедливость, свободу любви, но также и наркотики, рок-н-ролл и прочее.

Это поколение быстро создает семьи, рожает детей и хочет устроиться в жизни. Однако, постепенно они отодвигают идеалы в сторону и впрягаются в будни: ссуды, банки, работа и т.д. И когда приходит следующее поколение, – а это мы с вами, – оно видит, что все большие идеалы закончились ипотечной ссудой и супермаркетом. Тогда оно провозглашает новый идеал – «я», не полагаясь больше на достижение коллективных ценностей.

Я ставлю себя в центр и хочу слышать только себя: «Я, я, я…» Всё – только для меня. Я реализую себя, главным образом, через материальные блага, оценивая свой статус согласно тому, сколько у меня денег, на каком автомобиле я езжу, какое место занимаю на карьерной лестнице. В этом – суть нашего поколения.

Совершенные потребители! Мы не только потребляем, но и отдаем душу фирмам, которые выигрывают на нас дважды!

Верно. Нам устроили на работе сауну и джакузи – только работайте с утра до вечера и покупайте то, что производите! Известный журналист сказал, что у этого поколения нет Бога. Мы – поколение больших достижений, но очень циничное и потребительское. Наша экономика называется «эгономикой».

И к чему мы пришли? Сейчас нам за сорок, и многих из нас увольняют из фирм, поскольку мы уже не владеем новым технологическим языком. В семейных отношениях у нас почти каждая третья семья распадается. Мы смотрим на свою жизнь и видим, что находимся вне ведущих организаций, как-то влияющих на действительность, и не отвечаем на вызовы современности. Наши дети подросли, и мы их уже потеряли, так как не находим с ними общего языка. Все исследования показывают, что мы – поколение грустное и разочарованное.

Поколение Y На этом фоне появляется новое поколение, которое смотрит на нас, – ведь каждое поколение является реакцией на предыдущее – и спрашивает: «Мне это подходит?» Его называют «поколение Y», ведь после Х идет Y. Кроме того, слово Why означает «Почему?» – так они отвечают на все требования. Они смотрят на наши парадигмы и аксиомы, большинство из которых им не подходит, они хотят иного и приносят новый дух.

Они совсем на нас не похожи?

Это поколение росло на фоне новых технологий и глобализации, поэтому они ценят сотрудничество, естественность, порядочность. Таковы ценности, которые сегодня приходят в мир. И это основа всего происходящего сейчас в глобальном человечестве.

Получается, что новый дух включается в основной поток жизни, и общество вынужденно меняется в результате веяния времени?

В тот момент, когда поколение достигает достаточной массы, оно тянет за собой всех. Как мы потянули за собой послевоенное поколение со всеми его идеалами в пучину потребительства, так сейчас приходит дух времени, который постепенно будет овладевать обществом в целом. Ведь здесь дело не в возрасте, а в осознании: ты думаешь, как Х или как Y?

11 мая 2013 г.

Одна цитата дорогого стоит: война – уже не решение

У Цзяньминь – президент Китайского университета по международным делам, чрезвычайный и полномочный посол

Мир XXI века отличается от того, в котором мы жили раньше. Мы перешли от взаимного гарантированного уничтожения к экономической взаимозависимости. Между этими двумя понятиями целый океан. Это изменение вызвано двумя факторами: экономической взаимозависимостью и общими вызовами для человечества.

Нравится вам это или нет, глобализация набирает обороты и делает наш мир глубоко взаимозависимым. Названные два фактора сближают народы. Следовательно, тенденция к миру, развитию и сотрудничеству постоянно усиливалась в течение нескольких прошлых десятилетий, и это большое благо для человечества.

В нынешнем веке мы видим нечто новое в международных отношениях. В истории человечества война всегда была могущественным средством урегулирования споров. Когда страны не могли разрешить разногласия посредством диалога, они прибегали к боевым действиям. Война была крайним средством для решения любых проблем.

Но сегодня это уже не так. Посмотрите на войны в Афганистане и Ираке, в которых американская армия со своими союзниками пользовалась беспрецедентным военным превосходством. США и НАТО победили Талибан и режим Саддама Хусейна, но не выиграли войну. Сегодня война все еще продолжается. Она не разрешила ни одной проблемы в Афганистане и Ираке, но породила новые проблемы и головную боль для США и их союзников. На то, чтобы разобраться с последствиями этих войн, у США и их союзников по НАТО уйдет не одно десятилетие.

Война перестала быть могущественным средством для разрешения конфликтов. Хорошо это или плохо? Мне кажется, это очень хорошо, поскольку это признак прогресса человеческой цивилизации, и мы можем многому научиться из этого нового явления. Мы должны взять твердый курс на мир, развитие и сотрудничество в мире.

Новый мир рождается из прошлого. Предыдущий век был самым кровавым столетием в истории человечества. Люди пережили две мировые войны и бесчисленные революции, сопряженные с насилием и кровопролитием. Говорят, что старые привычки трудно искоренить. Сегодня мы все еще имеем дело с отголосками старого мышления, сторонники которого готовы снова погрузить мир в пучину холодной войны, конфронтации и нескончаемых конфликтов. Эта тенденция порождается двумя факторами:

  • Первый связан с корыстными интересами тех групп, которые наживаются на холодной войне, конфронтации и конфликтах. Они нам хорошо известны. Они жаждут возрождения этих трех бедствий человечества, чтобы извлечь из них для себя выгоду.
  • Второй фактор – это инерция. Человеческий разум всегда отстает от действительности. Мы вступаем в новый мир, но разум многих людей все еще живет прошлым. Они на все смотрят как на игру с нулевой суммой.

В мире сегодня параллельно существуют две противоположные тенденции. Это стремление к миру и развитию, с одной стороны, и жажда холодной войны, конфронтации и конфликтов, с другой. Они борются друг с другом, и от исхода их противостояния во многом будет зависеть судьба человечества в XXI веке.

Полный текст

20 янв. 2013 г.

Одна цитата дорогого стоит – современные войны

Сегодня войны всё реже ведутся на полях сражений и все чаще – в кабинетах разведслужб, в центрах перехвата сообщений или даже в информационных редакциях. Войны больше никто не объявляет. Они становятся живыми существами, которые вьют гнездо в международных отношениях, но при этом не исключают хороших манер и конференций по самым что ни на есть невинным и дружеским вопросам.

Ив Бонне (Yves Bonnet), Le Huffington Post, Франция

http://inosmi.ru/world/20130119/204810738.html

Сегодня центр тяжести международных конфликтов переносится в закулисную, невидимую сферу, а широкой публике выдается дозированная, как правило, частично верная либо просто неверная информация. Войны переходят в другое измерение и ведутся методами, которые раньше были вспомогательными или не применялись вообще. При этом и традиционные средства, разумеется, никто не отменял.

Один из последних примеров дезинформации, прикрывающей реальную деятельность, – волна публикаций о "новой" миролюбивой политике Барака Обамы, который теперь чуть ли не подумывает об отказе от вмешательства в зарубежные конфликты.

Не стоит забывать, что всё это мы уже слышали четыре года назад, когда нового президента воспевали за новый курс на перезагрузку и пр. Однако противостояние в мире с годами только обостряется. К примеру, знаменитая речь Обамы в Египте вылилась в Арабскую весну. Наряду с красивыми словами, Соединенные Штаты продвигали проект размещения ПРО в Европе. Несмотря на мишуру дипломатических выступлений, ситуация в Сирии, с молчаливого согласия Америки, поддерживается на уровне перманентных боевых действий. Кстати, о таком сценарии мы в первый раз написали еще год назад.

Что касается Ирана, ситуация складывается именно так, как мы уже не раз предполагали: режиму аятолл предоставлено время завладеть ядерным оружием, поскольку в будущем это позволит при необходимости развязать тяжелую войну и списать на нее все экономические и социальные проблемы.

Россия, в свою очередь, подогревает в гражданах ненавистнические по отношению к США настроения и принимает антиамериканские законы. Ирония судьбы здесь в том, что демонизация почему-то обходит стороной фигуру президента, который, по идее, и должен нести ответственность за происходящее. Общая лодкаАмерика в глазах многих россиян становится демоном, но Обама – нет. Так или иначе, стране подсовывают заокеанского врага, якобы, виновного во всех бедах.

Всё это, при наихудшем развитии событий, может привести не только к региональной, но и к мировой войне. А останавливает подобные тенденции, как ни странно, глобальная взаимосвязь, охватившая мир и не позволяющая, как прежде, выкарабкиваться из беды за счет других. Мы все в одной лодке, и нет никакого смысла решать наши проблемы старыми методами. Это новые проблемы нового мира, и к ним необходимо применять новые, адаптированные под этот мир решения.

Какими же принципами следует теперь руководствоваться? Очень простыми и четкими, в отличие от расплывчатых "понятий" агонизирующей системы корыстных отношений. Любая дыра – кто бы и где бы ее ни сверлил – подвергает угрозе всех пассажиров лодки. В интегральном мире любые проблемы решаются сообща, путем уступок, а не нажима, в поиске компромисса, а не наживы. Ненависти нет места там, где все тотально зависят друг от друга.

А в целом, всё не так плохо. Глобализация страшна только потому, что мы еще не научились использовать ее в общих интересах.

Глобализация

10 янв. 2013 г.

Станислав Лем о современном кризисе

Современный глобальный мир требует от нас жить вместе, общими интересами. Однако мы не хотим этого. Душой мы еще в старом веке с его корыстным, потребительским взглядом на жизнь. О том, до чего может довести глобализация в условиях непреклонного эгоизма, знаменитый писатель-фантаст Станислав Лем с присущим ему юмором рассказал в шуточной повести «Воспитание Цифруши», где развернута яркая картина вынужденного объединения, каким оно не должно быть.

Один из персонажей повести, выходец с планеты Живля, рассказывает историю своей цивилизации, которую мы приведем здесь вкратце, начиная с того момента, когда планета столкнулась с перенаселением…

Глобализация …Уже не во всякую пору можно было выйти из дому – столь плотной массой текли по улицам толпы. Демографы принимали резолюцию за резолюцией, каждое государство призывало соседей одуматься, а те то же самое, только наоборот. «Убеждение, одно лишь убеждение! – заявляли правительства. – Для того и трудились наши предки до кровавых мозолей, чтобы уже никто никогда никому не мог ничего запретить!»

В этом почти безвыходном положении на помощь живлянам снова пришла наука, как всегда, безотказная. Началось повсеместное внедрение технетики, то есть синтетической этики, искусственно разводимой, штампуемой и монтируемой как проводным, так и беспроводным манером.

Малышей спасали от давки в пустышечных резерватах, где места было навалом. Кроме того, уже в пеленки им вкладывали напоминайки, внедрявшие в умы уважение к ближним. Если бы и нашелся кто-нибудь, кто захотел бы обидеть ближнего хотя бы по переписке, укорялка тут же принялась бы его отговаривать, а подушечка-думка – нашептывать сквозь сон, чтобы он это дело бросил. Если же он, допустим, упорно стоял на своем, затыкал себе уши, обычные дидакторы разбивал, а бронированные обкладывал войлоком и домашними туфлями, то защиту неприкосновенности брали на себя фильтры агрессивных намерений. Напишет он, например, анонимку, а чернила разольются, почтовый ящик порвет письмо, в крайнем же случае предохранитель последней линии добросердечия заботливо разобьет адресату очки. Упрямец взбеленится, попробует нанести телефонное оскорбление, а телефон все ругательства отфильтрует; и если даже в припадке бешенства он погонится за ближним с палкой, та, имея в структуре своей добротизатор, сломается еще до удара!

Каждый с утра до ночи ломал себе голову, как бы околпачить фильтрацию и сделать ближнему то, что ему немило, ради чистого удовольствия. Вырос спрос на динамит и кумулятивные бомбы, а производство воска и войлока подскочило на восемьсот процентов. Это привело к эскалации социотехнических методов: бомбы взрывались бомбоньерками и благовонными букетами, а втолковники и укорилки гремели, как иерихонские трубы. Когда же самолеты начали выписывать в небесах назидательные сентенции, население бросилось раскупать картузы с длинным козырьком и темные очки.

Безумное наступило время. Воскрешальни трудились без передышки, особенно в обеденную пору; дело в том, что если затевающий что-то недоброе садился за стол, а макароны в тарелке складывались в назидательную надпись, то нередко он вместо супа проглатывал ложку, чтобы покончить с собой, раз уж не может покончить с ближним.

Борьба механизированной любви к ближнему с террористами и ревнителями личной свободы была, разумеется, лишь эпизодом на фоне по-настоящему серьезных событий. На планете шла куда более грандиозная, хотя и бескровная схватка – с демографическим потопом.

Развернулась лихорадочная миниатюризация всего, что только можно было уменьшить, от книг и газет до железных дорог. Однако работу редукционной промышленности затрудняли неизменившиеся размеры самих живлян. Снова раздались голоса ярых антинаталистов, которые миниатюризацию объявили тупиковым путем и домогались регулирования рождаемости. Но о таком грубейшем посягательстве на основные права живлян никто не желал и слышать. Лишь господствующим настроением умов можно объяснить легкость, с которой парламенты одобрили генженерный проект, известный под названием сокращенческого закона. Он предусматривал редукцию стандартного гражданина в масштабе 1:10. Разумеется, имелось в виду следующее поколение живлян.

…Впервые с незапамятных времен все наслаждались блаженным простором, а вдобавок ощущали необычайную легкость – ведь самые упитанные толстяки весили двести граммов. Но скептики и пессимисты пророчили, что от таких облегчений жди новых мучений.

И точно: катастрофическая давка возобновилась через каких-нибудь десять лет. Хотя главные генженеры-сократители понимали, что дальнейшая микроминиатюризация – лишь временный выход, ибо ей положит конец несжимаемая структура материи, они, тем не менее, были вынуждены решиться на шаг столь же радикальный, сколь и отчаянный, то есть на вторую редукцию в том же масштабе (1:10).

Следующее поколение живлян без пожарных лестниц не могло уже взобраться на дедовскую пепельницу, выставленную в историческом музее. Теперь наконец можно было вздохнуть полной грудью. Каждая грядка стала садом, клумба – девственной пущей.

На микроживлян обрушились поочередно три мировые войны – с мухами, комарами и муравьями. Даже самые древние старики не могли припомнить таких поражений, тем более что во время массированных комариных налетов с тыла ударили тараканы, выбравшиеся из городских подземелий. Их черный панцирь поначалу не брали танковые орудия, что нетрудно понять, приняв во внимание, что средний танк весил тогда пять граммов.

Хотя с помощью кумулятивных снарядов и термитных гранат в конце концов удалось одолеть даже самый толстый хитиновый панцирь, хотя враг устилал своими трупами землю, хотя трофеи были огромны – из павших жуков делали ванны, а перепончатокрылые годились на планеры, – истребить неприятеля без остатка не удалось. Поэтому были мобилизованы все техсредства, чтобы спешно накрыть города насекомостойкими куполами из стекловидной массы. Как пишут хронисты, тем самым на смену открытой миниатерре пришла замкнутая.

Впрочем, даже если бы удалось истребить всех насекомых (что было мечтой генеральных штабов), это не изменило бы печального обстоятельства, на которое большинство закрывало глаза, – а именно, что живляне в своем нынешнем облике не способны жить на открытой поверхности. Легчайший зефир валил их с ног, дождик затапливал, пташка могла заклевать на месте.

А между тем появились грозные симптомы перенаселения, уже хорошо известные: повсюду опять была давка, и отчаянье охватило умы. Разумеется, о регулировании рождаемости не приходилось и заикаться: раз уж ради спасения основного права живлянина было принесено столько – и каких еще! – жертв, это означало бы позорную капитуляцию, и уже по соображениям престижа любой иной выход казался предпочтительнее.

7 янв. 2013 г.

Иллюстрированный экскурс в кризис

Экономика

Мировой экономический кризис, активная стадия которого началась в 2008 году, причинил гигантские убытки. Согласно отчету Международной организации труда (МОТ), официальное число безработных в мире в 2012 году составило 212 млн человек, что соответствует рекордному уровню 30-х годов прошлого века. По сравнению с докризисным периодом, в мире недостает порядка 50 млн рабочих мест.

Я хочу работать Хуже всего дела обстоят у молодых (15-24), в среде которых безработица подскочила с 2007 года на 80% в развитых странах и на две трети – в развивающихся. Крайне негативная ситуация сложилась в Греции, где официальная безработица среди молодежи достигла 57%, и в Испании – 55,9% на октябрь 2012-го.

Кроме того, молодежь больше других страдает от продолжительности периода безработицы, часто превышающего год, и от бездеятельности, пагубно отражающейся на психике и самом подходе к жизни. «Это приводит к колоссальным экономическим последствиям, связанным с потерей трудовых навыков и мотивации – отмечается в докладе МОТ. – Возможны также социальные последствия, такие как растущие трения, беспорядки, болезни и т.д.».

Неравенство

Уровень бедности в половине развитых экономик вырос из-за кризиса на треть. Экономическое неравенство повысилось в почти половине развитых экономик и в четверти развивающихся. Эта проблема затрагивает, в числе прочего, доступ к образованию, продовольствию, земле и кредиту. В 2011 году индекс социальных волнений (Social Unrest Index) вырос в 57 из 106 стран. Экономический дисбаланс и расширяющиеся социо-экономические пропасти вошли в список ведущих мировых угроз.

Неравенство По некоторым данным, 1% богачей в мире зарабатывают столько же, сколько 56% бедняков. Исследования показывают, что доходы пяти богатейших процентов населения составляют 50% от общих доходов граждан в изученных странах. Всё это происходит на фоне продолжающегося роста цен на продовольствие.

Хотя движение капитала, товаров и услуг создает бурный международный экономический рынок, однако кому-то он сулит удачу, а кому-то – беду. Например, общая долларовая стоимость коммерческих товаров составляет $18,2$ трлн, а объем частного капитала, устремившегося на развивающиеся рынки в 2012 году, достиг $1,026 млрд – однако вместе с тем 215 млн детей занимаются тяжелым трудом, из них 115 млн – в каторжных условиях. 20,9 млн человек – фактически, рабы, а 1,023 млрд живут впроголодь.

Мрачное будущее

Экономические перемены затрагивают все страны без исключения, в том числе и наиболее развитые экономически. Как показало в 2011 году широкомасштабное исследование Ipsos MORI в Великобритании, только 23% англичан надеются, что их дети будут жить лучше их, тогда как 35% придерживаются противоположного мнения. Восемь лет назад процентное соотношение оптимистов к пессимистам составляло 43:12. Кроме того, лишь треть опрошенных (32%) надеются на лучшее будущее для современной молодежи, а две трети предвидят обратное.

Опрос Института Гэллапа в США (апрель 2011) показал сходную картину с чуть более умеренными показателями: 55% пессимистов против 44% оптимистов. Эти данные важны, поскольку впервые с начала наблюдений Гэллапа (1983) негативные прогнозы в среде населения преобладают над позитивными.

Экология

Глобальное потепление ЭкологияОдна из угроз современности – глобальное потепление. По данным Международного энергетического агентства, если текущая парадигма, базирующаяся на выбросе углекислого газа, не изменится, то через пять лет мировому климату будет нанесен непоправимый ущерб. В отчете ООН по состоянию мира в 2013 году сказано, что превышение порога в 450 частиц углекислоты на миллион (ppm CO2-EQ) поднимет среднюю температуру воздуха на два градуса и поставит под вопрос само наше существование на Земле.

Чтобы этого не случилось, выбросы должны сократиться на 80% до середины текущего века. Однако, согласно последнему докладу Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), выбросы углекислоты увеличатся к 2050 году не менее чем на 50%, и загрязнение воздуха станет основным источником смертности.

По той же причине биологическое разнообразие, уже сократившееся на треть, продолжит свое падение.

И еще: по расчетам ООН, до 2030 года миру потребуется добавка продовольствия на 50%, энергии на 45% и воды на 30%.

Проще говоря, избыточное производство и потребление миллиардов ненужных товаров обойдется дорого нам самим, не говоря уже о детях и внуках.

Экология

СМИ и медиа

Один из атрибутов глобализации – мировые СМИ и медиа-ресурсы. Треть населения мира (2,3 млрд, из них 45% моложе 25 лет) выходит в интернет. За последние пять лет число пользователей Сети в развивающихся странах выросло на 50%. В мире сегодня насчитываются 6 млрд абонентов с мобильными телефонами – 86% населения в целом и 78% населения развивающихся стран. За четыре последних года количество присоединяющихся к широкополосному мобильному интернету росло на 45% ежегодно.

По данным PEW и Ofcome, смски стали ведущим средством коммуникации для молодежи в общении с семьей и приятелями. В год отправляются 8,6 триллионов смсок. В 2013 году это обещает принести компаниям $150 млрд. Дети в возрасте 9-12 лет проводят в тех или иных видах медиа по 8,4 часов в день, а молодежь (12-24) – 12,6 часов в день.

Как всё это влияет на человеческую взаимосвязь? В среде молодежи растет нарциссизм (Twenge & Campbell 2009), тогда как наши социальные связи распадаются (Turkle 2011). Дети всё чаще становятся потребителями коммерческого контента (AAP 2006; Barber 2007), жестокого контента (AAP 2009; Donnerstein 2011) и порнографического контента (AAP 2010; Wright et al. 2012). Сетевое хулиганство на подъеме (Donnerstein 2012).

«Свобода» медиа-ресурсов также находится под вопросом. Набирает силу подавление и цензура со стороны правительств (Morozov 2012), растут хакерские угрозы, иногда террористического толка (Mueller 2012).

Разумеется, не всё так плохо. Сеть обладает рядом неоспоримых достоинств (Wallman& Rainie 2012), и все же, без реальных решений, они могут быть перечеркнуты негативными тенденциями.

И еще несколько фактов:

  • На фоне тотальной рекламы «процветания», в 2011 году рекламные агентства потратили $464 млрд на глобальное продвижение потребительского образа жизни.

на заре маркетинга

  • В 2010 году 1,9 млрд человек (включая две трети американцев) страдали от тучности или ожирения.

Ожирение

  • Одна из публикаций службы здоровья Мичиганского университета была озаглавлена так: «Средний американский ребенок до 18-летнего возраста просмотрит 200,000 сцен насилия и 16,000 убийств по ТВ». Если этого мало, простой расчет показывает, что речь идет примерно о тридцати сценах насилия в день, из которых 2,4 – убийства.

Насилие

  • По данным исследования TRU Study за 2011 год, 64% подростков признаются, что запугивание является проблемой в их школах и общинах. Более 52% знают хотя бы одного сверстника, ставшего жертвой ненавистнической либо оскорбительной электронной коммуникации. 29% признались, что сами испытали подобное.

Вооружения

В мире продолжается гонка вооружений. За десять лет продажа оружия выросла на 60%. Всё больше стран стремятся обзавестись ядерным арсеналом. По состоянию на начало 2012 года, США, Россия, Англия, Франция, Китай, Индия, Пакистан и Израиль вместе владели примерно 19,000 единицами ядерного оружия, из которых порядка 4,400 готовы к немедленному применению.

Образование

Взаимосвязь В январе прошлого года вышел отчет Давосского форума о глобальных рисках. В его создании принимали участие 469 специалистов в области промышленности, госуправления, академической сферы, гражданского общества и др. Авторы диагностировали 50 важнейших глобальных угроз и добавили к ним те, которые еще плохо изучены, но в высшей степени актуальны. Выявлено 449 взаимосвязей между различными рисками, и эта системная сложность затрудняет поиск решений. Всё больше и больше вызовов принимают глобальные масштабы.

Так или иначе, все международные организации единогласно заявляют: сегодня требуется глобальное сотрудничество и глобальная ответственность на правительственном, корпоративном и межличностном уровне – вообще, на всех уровнях наших взаимоотношений.

В этой ситуации больше невозможно удовлетворяться образованием, которое ставит во главу угла личные интересы одного человека, одной общины или одной страны. Практически все местные события и тенденции сегодня формируются в контексте глобальной взаимосвязи и зависят от факторов, разбросанных по всему миру. А значит, нам необходимо сменить парадигму, причем не только экономическую и политическую, но прежде всего образовательную.

Взаимосвязь

Современные дети растут в мире стремительно крепнущих глобальных взаимосвязей и стремительно растущих глобальных рисков. Сегодня, наряду с гражданским мировосприятием, им надо прививать восприятие общечеловеческое. Только глобальный ответ станет подлинным ответом на вопросы глобализации. И наоборот, поощряя крайний индивидуализм, чрезмерное потребление и антисоциальные по сути средства коммуникации, насыщенные к тому же жестоким контентом, мы близимся к краху.

Кризис

2 нояб. 2012 г.

Неолиберализм: будущее, которого никогда не будет

Василий Колташов, Руководитель Центра экономических исследований ИГСО

Василий Колташов Более трех десятилетий неолиберальная экономическая политика объявлялась единственно-возможной. У нее, как полагают ее адепты, нет, и не может быть альтернативы. С конца 1970-х годов рецепты монетарного регулирования, приватизации и сокращения социальных гарантий провозглашались исключительным путем развития. Шаг за шагом правительства неоконсерваторов проводили курс, призванный расширить возможности «свободного рынка» и сократить влияние на него со стороны общества. Формулы «рынок решает все сам» и «рынок создает будущее», казалось, должны была привести нас к лучшему будущему. Но каково это будущее на самом деле?

Мировой кризис 2008 года для многих поставил под сомнение верность неконсервативных рецептов управления экономикой. Но приверженцы неолиберальной доктрины не отвернулись от своей политики. Они лишь заключили, что ее необходимо проводить форсированно и более жестко. При этом лицемерные речи о пользе государственного невмешательства в экономику сменились небывалой щедрости казенными субсидиями крупному бизнесу. Одновременно сокращение социальных расходов стало осуществляться все более решительно практически во всех странах. Ускорился демонтаж лишних, по мнению либеральных чиновников, общественных институтов, прав и гарантий. Стало возможно конкретно обрисовать черты будущего, подготовляемого «творческими» усилиями неоконсерваторов.

Неолиберальная глобализация как негласный проект изначально предполагала соединение свободы передвижения капиталов и товаров с раздробленностью мира. Национальные границы должны были создавать локальные зоны с разными условиями, которые корпорации могли использовать в своих интересах. И если свободы для товарной продукции и капиталов значительно расширялись в 1980-2008 годах, то на пути человека вставали новые границы, визы и бюрократические инстанции. Значительно сложнее стала легализация иммигрантов. Фактически уже к началу мирового кризиса сложилась (с дальним прицелом на неконсервативное будущее) система правового разделения людей на классы.

Граждане могли пользоваться политическими и социальными правами, легальные иммигранты получали доступ к некоторым правам человека. Нелегальные переселенцы должны были застревать в положении бесправных лиц. В Западной Европе гражданство фактически стало предоставляться по наследству и лишь в немногих случаях по результатам выполнения сложных бюрократических ритуалов. Страны периферии и полупериферии глобального капитализма копировали эту систему, подчас (как в России или Казахстане) деля граждан на правовые категории, в зависимости от проживания или нет по месту прописки – месту прикрепления прав, свобод и социальных гарантий.

Многоуровневая система правового неравенства была создана не в результате повсеместно повторяемых ошибок. Она явилась продуктом последовательной работы по созданию удобного для крупного бизнеса мирового порядка. Она позволяла обосновывать сокращение прав у каждой их групп трудящихся, внушая гражданам, что на них давят инородцы-иммигранты. Имеющим половинчатый или нулевой правовой статус трудящимся, легализованным или нет мигрантам, можно было объяснить: власть единственный их защитник от гнева коренных обитателей той или иной страны. Отказ от политики социализации иммигрантов обосновывался либеральными чиновниками нежеланием подавлять их культурных начал, лишая их собственной общности.

Мир будущего должен был принять, по логике неоконсерваторов, черты многокультурного, разноуровневого и полного противоречий. Конфликты внутри трудящейся массы должны были и далее облегчать корпорациям их эксплуатацию. Но нельзя сказать, что неолиберальные практики не стремятся достичь некоего общего уровня для разнородного населения. Коммерциализация системы образования, разрушение ее как общественно-полезного института должны понизить культурный уровень «привилегированных» групп трудящихся. Деградация интеллекта и сокращение числа обладателей высшего образования также служит этому «благому» делу – созданию более однородного в силу своей низкой грамотности общества. Политика эта интернациональна.

Корпорации неоднократно указывали на обилие лишних специалистов или наличие у многих «лишних знаний», толкающих людей на «чрезмерное» осмысление жизненных процессов. Платное предоставление любых знаний должно позволить большому бизнесу устранить данную проблему. Образовательные кредиты, закабаляющие человека со студенческих лет – отличное средство. Платность образования, по мнению либеральных экономистов, согласуется со «священными правами» рынка. Что если не только учеба в университете или колледже будет требовать внесения платы, но даже обучение в школе? Разве это не решит сразу много проблем? Разве не возникнет новое поле для коммерческой деятельности и разве частная инициатива не всегда лучше любых государственных стараний?

Неолиберальные чиновники ни в одной стране не считают нужным объяснять населению, почему оплачиваемая из налогов общественная сфера должна вдруг отдаваться на откуп бизнесу. По аналогичной с системой образования схеме совершаются преобразования с научными институтами, системой здравоохранения, транспортом и так далее. Даже повсеместно распространенные денежные сборы с населения за выдачу государственных бумаг (паспортов или удостоверений) отражают неолиберальный подход к делу. Предполагается, что в будущем все менее образованное население не сможет понять противоречия между растущими для него налогами и налоговыми льготами для крупного бизнеса. Перевес в обложении потребительских товаров и заработной платы над обложением прибыли формируется уже сейчас.

Идеальная налоговая модель неолиберального будущего должна будет выразиться в формуле: "чем меньше доходы – тем больше налоги, чем больше прибыль – тем меньше налоговые отчисления с нее".

Неолиберальная политика не оставляет в стороне жилищную сферу, транспорт и инфраструктуру. Предполагается, что их сознательное забрасывание государством позволяет разворачивать альтернативные коммерческие проекты. Так износ системы водоснабжения и умышленно плохая очистка воды открывает широкие просторы для развития частного производства чистой воды. Разрушение и перегруженность казенных дорог, позволяет бизнесу строить платные трассы или выкупать у правительства дороги, делая их платными. Либеральное государство идет дальше: оно передает в частные руки целые транспортные системы. Опыт коммерческой эксплуатации железных дорог, ранее бывших в государственной собственности, показывает, что владельцы могут специально не закупать достаточно новых вагонов. Это дает основание повышать плату за перевозку грузов и пассажиров.

Нахождение коммуникаций в национальной собственности было связано с интересом использовать их для всего экономического развития. Бесплатность казенных дорог (пришедшая следом за средневековьем) открывала просторы для развития внутренних хозяйственных связей. Подобное отныне мало интересует неолиберальные министерства.

Неконсервативные политики любят напоминать, что общество не должно верить в различные «социалистические химеры». Оно, по мнению неолибералов, должно безропотно принимать предложенный вариант настоящего и будущего. Разве возможно развитие по другому сценарию? Разве государство обязано строить социальное жилье, развивать (в ущерб некой частной выгоде) транспорт, инфраструктуру в целом, или реализовывать дорогостоящие научные и образовательные программы? Как может быть бесплатным то, что может быть платным, задаются вопросом неоконсерваторы? Как можно отягощать жизнь корпораций высокими налогами ради каких-то химерических планов общественного прогресса? Разве весь прогресс общества не исходит от частной инициативы?

Взгляд неолибералов на технический прогресс крайне консервативен. Он ограничивается эволюцией информационных технологий и принятием установки, что избыток дешевой рабочей силы способен компенсировать любое революционное развитие производства. Неолиберализм противостоит идее революции не только политически, но и сущностное. Она фактически отрицается в сфере технического прогресса, что выражается слабым интересам монополий к фундаментальной науке и преимущественно прикладном понимании исследований.

Неолибералы считают себя приверженцами демократии. В основе их доктрины лежит представление о неотделимости «свободного рынка» и политической демократии. На практике все обстоит наоборот даже в странах капиталистического центра, а не только в зонах периферии, где торжество рынка создается усилиями откровенно диктаторских режимов. В старых промышленно развитых странах – государствах центра, демократия переживает глубокий кризис и деградирует. Осуществление правительствами неолиберальных реформ вызывает недовольство, что делает прежние общественные свободы в глазах правительств и корпорация совершенно лишними. Примером борьбы неконсервативных элит против «излишних» демократических элементов может служить проваленный избирателями проект конституции Евросоюза.

Неолиберальная демократия должна быть формальной, отсекающей народные массы от политики. Выборность президентов, депутатов, мэров и губернаторов – неконсервативный эталон «политической свободы» – еще не означает наличие над ними общественного контроля. Еще меньше шансов у трудящихся должно быть влиять на экономическую политику. Она неслучайно объявляется идеологами неоконсерватизма исключительно верной и объективно не имеющей замены. Демократия неолибералов является не только лживой и манипулятивной, но и сегрегационной, отсекающей от участия в политическом процессе массы иммигрантов. Означает ли это, что пути перемен не существует?

В 2008 году неолиберальный курс столкнулся с неодолимой преградой. В дальнейшем еще более обнаружилось, что наступление на доходы трудящихся по всему миру разрушает базу для экономического роста. Неоконсерватизм неожиданно для своих приверженцев оказался неэффективным; корпорациям потребовалась колоссальная финансовая помощь от государства. Экономический кризис неолиберальной модели капитализма еще не привел к политическому краху неоконсерватизма. Но это неизбежно, поскольку не может быть развития без низвержения неолиберализма. Именно это делает проект неоконсервативного будущего невероятным.

Переломные события еще не произошли. Мы все еще живем в старом неолиберальном мире и должны знать, чтó уготовано нам его творцами.

http://hvylya.org/analytics/economics/neoliberalism.html

26 июл. 2012 г.

Или европейское сверхгосударство, или коллапс ЕС

О том, как Европа пытается объединиться в борьбе с кризисом

Два сценария развития ситуации в еврозоне

Историческая аксиома, согласно которой процессы объединения государств и народов происходят особенно интенсивно при наличии внешней угрозы, вновь подтвердилась в современной Европе. Правда, сегодня в роли внешней угрозы выступает не военная опасность, не какая-нибудь очередная монгольская орда, замаячившая на границах Европы, а финансовый и экономический кризис, который при худших сценариях может оказаться не менее разрушительным.

Евровавилон

Становится всё очевиднее, что кризис евро не может быть разрешен монетарными методами в долгосрочной перспективе. Европа столкнулась с глубоким системным кризисом, очень похожим по своему комплексному характеру на экономический кризис СССР 1980-х. Долгосрочное решение лежит в глубинном реформировании всей европейской модели, и никто не может гарантировать, что результаты такой работы будут успешными.

У ЕС в прошлом уже был болезненный эпизод, когда страны сообщества договорились соблюдать бюджетную дисциплину «под честное слово». Введение в обращение евро предваряло принятие в 1997 году Пакта стабильности и роста, который требовал от участников удерживать дефицит бюджета на уровне трех процентов, а предел госдолга на уровне 60% ВВП. Это был единственный предохранительный механизм, который мог удержать вместе страны зоны евро, каждая из которых, пользуясь единой валютой, проводила собственную валютную и бюджетную политику.

Увы, сами авторы этого документа в Париже и Берлине первыми нарушили его положения всего год спустя после вступления в силу. За Францией и Германией последовали остальные. В итоге к 2008 году из 27 государств 20 нарушили пакт.

В случае с Грецией долги после вступления в зону евро только накапливались, апофеоз набора кредитов пришелся на летнюю Олимпиаду – 2004. Бюджет Игр превышал 10 миллиардов евро, не считая расходов на строительство новой инфраструктуры и обеспечение безопасности. Все эти деньги пришли в виде займов, которые Греция даже не попыталась погасить за последующие годы, придя к бюджетному краху в 2010-м.

Евровавилон Итак, первая причина кризиса евро: Европа, особенно ее юг, привыкла жить на экономическом росте, основанном на заемных средствах. Таким образом, страны аккумулировали пузырь «плохих кредитов» подобно американским банкам, спровоцировавшим мировой кризис 2008 года.

Второй причиной стала глобализация – вернее, проблемы с адаптацией к ней. Аплодируя принципам свободной торговли, Западная Европа видела только широкие возможности продвижения своих товаров на рынки остального мира. Однако оказалось, что многие европейские отрасли промышленности не способны конкурировать с менее качественной, но гораздо более дешевой продукцией государств Азии. Даже французское вино на европейском рынке несколько потеснили латиноамериканские конкуренты. А текстильная промышленность Испании погибла почти полностью после снятия в 2005 году квот экспорта на европейский рынок китайской одежды и обуви после присоединения Китая к ВТО.

Третья причина: кризис социальной системы, тесно связанный с европейской демографией. Пособия по безработице в ряде стран сообщества достигли таких размеров, что прямо стимулируют нежелание работать. Население стареет, продолжительность жизни увеличивается, соответственно, число получателей пенсий растет, а число активных налогоплательщиков падает. Социальная нагрузка бьет и по бизнесу. В Европе самая дорогостоящая рабочая сила в мире, что приводит к стремительному переводу производств в страны СНГ, Азию и Латинскую Америку.

Наконец, четвертый элемент кризиса, который часто недооценивают, – это психологическая смена ориентиров. Образ жизни, пропагандируемый рекламой, СМИ, литературой и кино, сводится к тезису, что работа – это зло, ее в жизни должно быть как можно меньше, и для этого необходимо прилагать максимум усилий. Во многих европейских странах принято считать, что «настоящая жизнь начинается на пенсии». Опросы общественного мнения показывают, что в этих странах Европы нормально воспринимают людей, не работающих по принципиальным соображениям.

Европе необходимы структурные реформы. Не надо быть экспертом, чтобы понять, насколько сложно в демократическом обществе реализовать подобные реформы, которые неизбежно приведут к падению привычного уровня жизни во всей Европе.

Николя Саркози попытался провести пенсионную реформу во Франции – избиратели ему этого не простили. На последних выборах победил социалист Франсуа Олланд, пообещавший французам за счет богачей вернуть всё, как было до кризиса. Как результат – из Пятой республики нарастает бегство капитала.

Когда Франсуа Олланд обращается с идеей введения евробондов к Ангеле Меркель, немцы слышат следующее: «Мы отобрали у своих богатых всё, чтобы обеспечить нынешнему поколению французских избирателей безбедную старость. Теперь и вы как первая экономика зоны евро внесите свою долю, причем не только для французов, но для греков, испанцев и остальных государств сообщества». Ни один немецкий политик на это не пойдет никогда!

Таким образом, выбор сегодня достаточно прост. Европа приступит к глубокому реформированию своей экономики и образа жизни. В противном случае единой валюте, а возможно, и всему европейскому проекту в нынешнем виде грозит угасание.

После двух с половиной лет острого кризиса евро стала очевидной четкая тенденция: все усилия по восстановлению европейской экономической и финансовой системы ведут по пути усиления европейской интеграции. Речь идет о быстрой федерализации Евросоюза, получении институтами ЕС таких новых властных полномочий и компетенций, какие невозможно было представить еще пять лет назад. Обратной стороной процесса становится медленное ослабление роли национальных правительств стран ЕС.

Таким образом, идея создания Соединенных Штатов Европы, которая еще пять лет назад казалась наивной и утопической, сегодня неожиданно обретает серьезные перспективы реализации. При одном серьезном «но»: при быстром усилении роли технократических европейских институтов Брюсселя под вопросом оказывается демократическая основа Европы. Посты в исполнительной структуре ЕС – Еврокомиссии, так же как руководящие кресла во всех остальных институтах ЕС распределяются в рамках закрытых переговоров между главами 27 государств сообщества. Как быть, если процесс быстрой аккумуляции власти даст им в руки реальные экономические и политические рычаги влияния на жизнь каждого из государств Европы и каждого ее гражданина?

А ведь именно это сегодня и происходит. Европейская комиссия уже дает оценки бюджетам государств зоны евро на стадии их формирования и если считает, что бюджет содержит проблемные зоны, например чрезмерные социальные расходы, то может потребовать коррекции. До кризиса о таком уровне контроля со стороны Брюсселя за святая святых экономической жизни национальных стран нельзя было и помыслить.

Примечательно, что к разделу институционального пирога новых властных полномочий в единой Европе стремится успеть и Европейский парламент. Это единственный из европейских институтов, который избирается прямым голосованием по всем европейским странам. Однако Европарламент и не является законодательным органом! Это совещательный орган, который изначально создавался как механизм учета общественного мнения при принятии ключевых европейских решений. С течением лет он не переставал стремиться к обретению новых функций, при этом его заветной мечтой является превращение в полноценный законодательный орган с полноценным правом принятия законов.

Верным этой традиции остался и нынешний глава Европарламента Мартин Шульц, который заявил на последнем саммите, что для успеха борьбы с кризисом в Европе необходимо усилить роль Европарламента на европейской арене. Он предложил принять новое межинституциональное соглашение Евросоюза – упрощенный путь усиления в Брюсселе позиций Европарламента, не требующий сложной процедуры одобрения базовых документов ЕС и их ратификации на национальным уровне.

Таким образом, Евросоюз пытается сегодня нащупать схему новой интеграционной структуры, в которой экономический, а возможно, и политический суверенитет национальных правительств вновь сократится. Впрочем, в нынешних условиях они это едва ли заметят.

Полный текст

12 июл. 2012 г.

Экономический рост – не показатель благополучия

Ашок Хосла В феврале Москву посетил сопредседатель Римского клуба Ашок Хосла. О своих взглядах на будущее, технологический прогресс и глобализацию он рассказал обозревателю «Однако» Маринэ Восканян.

Экономический рост – не показатель благополучия

– Господин Хосла, ключевая проблема, о которой всегда говорит Римский клуб, – это природные ресурсы и их возможное скорое исчерпание. В то же время опыт технологического прогресса говорит о том, что те ресурсы, которые исчерпываются, могут заменяться другими, например, с дефицитом никеля технология никелирования была заменена хромированием, воду не хлорируют, а фторируют. Кроме того, появляются новые возможности: известно, что добыча нефти растет, но при этом разведываются новые месторождения, а объемы нефти и газа в более глубоких слоях земной коры вообще не оценены. Можем ли мы абсолютно уверенно сказать, что ресурсное исчерпание правда близко? Может быть, есть еще неоткрытые ресурсные возможности?

– Я вовсе не утверждаю, что ресурсы на сегодня абсолютно исчерпаны. Вся история развития технологий говорит о том, что всегда находятся какие-то новые решения, новые возможности заменить одни ресурсы другими, улучшается эффективность их использования, находятся новые возможности их применения. Всегда находятся пути движения вперед.

Поэтому, я думаю, за исключением нескольких редких полезных ископаемых, у нас нет перспективы исчерпания наших ресурсов прямо сейчас. Но я говорю о том, что все больше и больше растет спрос на ресурсы, растет экспоненциально. И как бы много ресурсов у нас ни было – пусть даже в десять раз больше, чем сейчас, – они все равно конечны, и это абсолютно точно.

– То есть вопрос в том, что рост наших потребностей опережает наше обнаружение новых возможностей?

– Именно так. Действительно, геологи и инженеры открывают новые подземные месторождения нефти и газа, но с каждым годом их разведывается все меньше. Это влияет на цену ресурсов. Сегодня нефть стоит 100 долларов за баррель, завтра она будет стоить 200 долларов и так далее. А цены на энергоносители, на воду определяют то, какая у вас экономика. Потому что если на какой-то ресурс цена вдвое увеличивается, ваша экономика и ваша жизнь становятся другой. Если вы больше денег будете тратить на эти подорожавшие ресурсы, значит, деньги уйдут откуда-то еще, ведь их тоже ограниченное количество.

Факт, что есть еще неразведанные энергоресурсы более глубокого залегания, не меняет дела, потому что однажды для того, чтобы их добыть, понадобятся слишком большие затраты. И это будет уже похоже на сделку Фауста, когда вам понадобится продать за эти ресурсы душу, образно говоря, чего большинство из нас вряд ли захочет.

Вопрос не в исчерпаемости ресурсов, а в том, берет ли на себя человечество риски или нет. Отвечаем ли мы за судьбу наших детей? Это мое мнение. Разумеется, если Россия так не считает, то она может идти по прежнему пути и не думать об этих рисках. Однако я бы на вашем месте так не стал поступать.

– Как вы относитесь к концепции экономики без роста? Какими в такой экономике должны быть индикаторы экономического благополучия? Не секрет, что традиционные показатели, такие как ВВП, рядом экономистов критикуются, и предлагается вводить другие индикаторы, например «индекс счастья», отражающие не просто цифры, а ощущения людей, их оценку качества жизни.

– Я могу сказать, что очень мало экономистов подвергают сомнению показательность ВВП как индикатора. Большинство экономистов, образованных в классических экономических традициях, признают как раз этот индикатор. Но есть те, кто ставит это под вопрос.

Счастье, любовь, отношения людей – всё это не измеряется экономически. А показатели производства или дохода – это, говоря по правде, последнее, что имеет значение для моей жизни как человека. Как вы можете определять будущее для меня и моей страны, опираясь на то, что в реальной жизни людей так мало значит?

Мы должны найти новые индикаторы благополучия, потому что нынешние плохо разработаны.

Существует идея, что постоянный экономический рост – показатель благополучия. Но есть такие общества, где сегодня жизнь такая же, как и вчера, и тем не менее там все себя хорошо чувствуют. Так что я бы не сказал, что постоянный рост является обязательным условием благополучия. Те немногие люди, которые определяют свое благосостояние исключительно через вещи и богатство, которыми они владеют, – да, они, вероятно, с этим не согласятся. Но большинство людей, я думаю, гораздо шире смотрит на понятие благосостояния.

У всех есть общие ценности

– Концепция устойчивого развития критикует прогрессистскую модель мира, «миф прогресса», базирующуюся на идее «человек – венец творения» и предполагающую преобразование природы технологической цивилизацией, то есть модель мира, предлагаемую христианством и среди светских идеологий, например, марксизмом. Означает ли это, что вы понимаете человека как существо, равноправное с другими обитателями Земли, но не стоящее выше них? Как это соотносится с идеей человеческой креативности и человека-творца?

– Думаю, верно и то, и то. Конечно, человек – вершина природы с точки зрения его способностей и возможностей. Но это его не отделяет от природы. Наоборот, это должно сделать его наиболее ответственным как составную часть этой природы и мира. Я не вижу противоречия между тем, что человек является таким высокоразвитым существом, и тем, что он часть общей системы. И если вы хотите сказать, что он должен по-разному относиться к человечеству и к природе, я в это не верю. Я уверен, что большинство религий также имеет эту позицию, может быть, за исключением тех мировоззрений, что вы назвали. Они верят, что природа – единое целое, человек есть ее часть. Буддизм, безусловно, поддерживает такой взгляд. В этом учении подразумевается забота не только о человеке, но и вообще обо всех живых существах.

– В одном из своих докладов еще в 70-е годы Римский клуб предложил концепцию «органического роста», согласно которой каждый регион мира должен выполнять свою особую функцию, подобно клетке живого организма. Сегодня глобализация воплощает эту идею в реальность. Но возникает вопрос: приводит ли такая система к равенству? В условиях открытых границ государство обречено на определенную «специализацию», получается, что за ним четко закрепляется только одна определенная экономическая роль и, соответственно, уровень жизни населения? Это неравенство, которое закрепляется и продолжается.

– Слово «глобализация», так, как вы его сейчас использовали, действительно выглядит не очень хорошо. Если мы говорим о глобализации экономической, о модели мировой экономики, где локальные экономики связаны все друг с другом, то это выглядит так. Вы производите кофе, кто-то бананы, кто-то золото, и мы все обмениваемся между собой. Причем не принимаем во внимание ни экологию, ни реальные затраты и издержки, потому что не мы за это платим. В такой модели глобализации в центре стоит торговля и торговые операции. Ни реальная ценность ресурсов, ни реальные затраты на добычу ресурсов, обработку, распределение, транспортировку, вопрос отходов – все это не принимается во внимание. Это ненастоящая глобализация, это нонсенс-экономика и нонсенс-глобализация.

Я думаю, что настоящая глобализация – это глобализация идей. И люди в России чувствуют, что мы должны и можем обмениваться ими. А та система, которая называется глобализацией сейчас, – в ней никто не платит за загрязнение окружающей среды, за выбросы углекислого газа. Если бы все те издержки, которые несет природа, финансово несли мы, вся мировая торговля бы встала.

Надо быть аккуратнее со словом «глобализация». Глобализация ужасна, если это мир, который объединяет всех людей, но где вопрос качества жизни не имеет значения. Такая экономическая глобализация – это неравенство, несомненно.

– Один из ваших коллег на московской конференции «Инновационная Россия – ответы на глобальные вызовы» говорил о концепции единого мира – без религий, национальных стереотипов и т.д. Но не приведет ли такое стирание различий к упрощению культуры? Признаете ли вы культурное разнообразие? Константин Леонтьев, русский философ, говорил о том, что мир – это цветущая сложность. Если мы защищаем природное разнообразие, почему мы стремимся к глобализации, а не к защите культурно-традиционного и религиозного разнообразия?

– Я не думаю, что мой коллега имеет в виду стирание различий. Наоборот, культурное разнообразие даже более важно, чем природное, потому что это продолжение эволюции.

Я не вижу тут противоречия с концепцией общих знаний и ценностей. Мой коллега говорил о том, что все религии и все люди имеют одну истину. Везде есть золотое правило морали: не делай другим того, чего не желаешь себе. Также почти во всех религиях есть уважительное отношение к природе. Может быть, в христианстве этого немного меньше, но и в нем это есть.

Конечно, все не должны быть одинаковыми. Это невозможно, и это не было бы хорошо. У всех должны быть свои языки, мысли, культура, ожидания и мечты. Но фундаментальные принципы – предусмотрительная забота и уменьшение рисков по отношению к будущему человечества – должны быть общими. Мы должны сделать шаг наверх от всех религий и мировоззрений на метауровень, чтобы увидеть, что у всех культур есть общие ценности и традиции. Но мы их забыли и, к сожалению, не руководствуемся ими сегодня.

Например, в Индии у буддистов и индуистов есть большая культура и традиции. Однако, к сожалению, мы видим в Индии много насилия, и какой смысл в хороших ценностях и традициях, если люди не действуют в соответствии с ними.

У нас есть послание. Это послание такой: «Мир – прекрасное место, которое было создано очень-очень давно, и мы его садовники, мы должны сохранить и передать его от наших родителей нашим детям». Если вы делаете определенные вещи, то вы поддерживаете здоровье этой планеты. И тогда у нас может быть очень хорошая жизнь, не разрушающая при этом наше будущее. Но мы эти вещи сейчас не делаем.

У меня нет магического шара, чтобы предсказывать будущее. Но мы должны делать то, что можем. Прежде всего, мы должны снизить количество потребляемой энергии, отказавшись от тех вещей, которые не очень сильно нужны и важны. Но, конечно, даже на базовые нужды людей всё еще надо много энергии – на планете будет жить 7-8-9 миллиардов людей, и им всем нужно электричество, свет, тепло.

Что касается новых технологий и систем – сначала про каждый такой объект мы должны спросить себя: правда ли это нам надо? Если точно да, то нужно найти энергию. И если традиционная энергия – атомная, углеводородная, гидроэнергия – не подходит, то нужно найти новые источники. Энергию можно получать из океана, атмосферы, от солнца. Вопрос, как ее взять, не причиняя вреда природе, не меняя климата.

Сегодня мы выкачиваем нефть и газ, как будто «завтра» не существует. Нужно хотя бы немного подготовиться к ситуации дефицита ресурсов. И все те деньги, которые идут сейчас на энергоприбыли, было бы нужно отправить в соответствующие научные исследования.

Я не знаю, есть ли в мире достаточно на всех энергии. Но трудно удовлетворить жадность каждого. Если каждый будет без ограничений получать все, что хочет, то нашей планеты точно не хватит.

Полный текст

LinkWithin

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...