О бедном студенте замолвите слово

Американская экономика перестала работать, как раньше, для миллионов американцев – свидетельствует несколько последних статистических исследований. Путь от бедности к среднему классу невозможно пройти без высшего образования. Но это еще полбеды.

В 1965 году, типичный выпускник средней школы мужского пола, который находил работу сразу после завершения учебы, получал зарплату на 15% выше медианной мужской по стране (напомним, медианная зарплата – это та, больше которой получают 50 процентов и меньше которой – 50 процентов).

К 2012 году такой же выпускник получал уже на 20% МЕНЬШЕ медианной зарплаты. У выпускников женского пола ситуация еще более катастрофическая: они зарабатывали почти на 40% больше женской медианы в 1965 году и на 24% меньше, в 2012 году. Впрочем, отчасти это объясняется тем, что сама по себе женская медианная зарплата была в те времена довольно низкой.

Разрыв в годовых доходах между семьей, где все окончили колледж, и семьей, где все имеют только среднее образование, выросли на $28,000 за последние 35 лет – и это с поправкой на инфляцию. По данным Pew Charitable Trusts, девять из десяти детей, которые росли в бедности, но смогли окончить колледж, сейчас имеют «средний» или «высокий» доход. Менее половины детей без высшего образования смогли сделать то же самое, выбравшись из бедности.

Но при этом студенты из богатых семей с большей вероятностью смогут закончить колледж или институт, чем студенты из семей с низким уровнем дохода – и это тоже подтверждается статистикой. Из восьми бедных студентов, поступающих в высшие учебные заведения по всей стране, только один получает высшее образование. Остальные отсеиваются или прекращают учебу, получив степень младшего специалиста (associate’s degree).

В результате получается порочный круг. Чтобы получить приличное образование, нужны не менее приличные деньги. За три прошедших десятилетия стоимость года обучения в колледже выросла более чем на 1200% (в тринадцать раз). Студенческий долг за период с 2003 по 2013 год вырос в четыре раза.

Когда вы едва сводите концы с концами, объясняют экономисты, даже мелкие неприятности могут вынудить вас отказаться от учебы. Такие вещи, как автомобильная авария, или отказ соседки присматривать за ребенком, или босс, который угрожает уволить работника, если вы не согласитесь увеличить количество рабочих часов – всё это может заставить студента навсегда оставить колледж – а с ним и мечту о карьере.

При этом малообеспеченные слои населения более склонны заводить детей в раннем возрасте, что также не способствует дальнейшей карьере.

За последние 40 лет наблюдается стабильный рост числа детей, рожденных у матерей-одиночек с низким уровнем дохода. Около 25% американских семей в настоящее время возглавляет мать-одиночка, вдвое больше, чем в 1970-м, – сообщает Изабель Соухилл из Brookings Institution. Почти половина детей одиноких матерей живет в бедности. Исследователи предполагают, что причина – в тех образцах поведения, которые они получают в детстве. Женщины в среднем менее честолюбивы, чем мужчины, и не так тяготятся тем, что не способны себя обеспечить. Если их единственный родитель живет на пособие и не пытается улучшить свое положение – вполне вероятно, что подросший ребенок будет вести себя таким же образом.

http://reporterru.com/?p=45198

Почему наши дети не должны учиться на отлично

Артем Меллум

Для меня, как и для многих других людей, учеба в университете прошла с твердым убеждением, что оценки решают всё.

Преподаватели и родители твердили, что высокая успеваемость откроет перед тобой все двери этого мира. Высокий балл – это ключ к успешной жизни.

И я слепо верил их словам…

Я помню время, когда учебой я доводил себя до полуживого состояния, только ради того, чтобы получить высокий балл на экзамене.

И мне казалось, что все это имеет смысл, но сейчас… я бы не хотел, чтобы мой ребенок учился так же упорно, как когда-то его отец.

Это звучит странно, но сейчас я объясню свою позицию.

1. Никто и никогда не спрашивал меня о моих оценках

Ни один работодатель никогда не интересовался моими отметками в университете!

Ни в одном резюме мне не встречалась графа «успеваемость», но во всех без исключения был обязательный пункт – «опыт работы».

Еще более удивителен тот факт, что мои навыки работы на компьютере и спортивные достижения придают мне больший «вес» при устройстве на новую работу, чем пятерки в зачетной книжке.

2. Я забыл всё, что учил в университете

Моя память устроена исключительным образом, я забывал весь материал сразу же после сдачи экзамена. Когда я впервые пришел на практику, то понял, что, за все годы учебы в университете, я ничему так и не научился.

И хотя мои оценки говорили об обратном, в моей голове была полная каша, обрывки знаний, которые я не знал, как и где применить.

Как оказалось, пять лет учебы в университете на отлично не давали мне никаких преимуществ перед другими «менее» образованными людьми.

В конечном счете, всего за два первых месяца практики я «нахватался» больше полезных знаний и приобрел больше профессиональных навыков, чем за все предыдущие пять лет погони за хорошими отметками.

Так стоило ли так напрягаться все эти годы?

3. «Хорошие отметки» вредили моему здоровью

Если кто-то может схватывать все «на лету», то я не из числа этих людей. Чтобы «вложить» в свою голову знания, мне приходилось «зубрить» наизусть материал. Перед сессией я учился по 12-15 часов в сутки. Помню, как «отключался» на парах и в общественном транспорте, потому как сильно недосыпал.

Из-за хронической усталости упала моя продуктивность, знания не лезли в голову, руки «не стояли работу», день проходил как в тумане.

Сегодня я удивляюсь своему упорству, настойчивости и усидчивости – через силу заставлять себя делать то, от чего тебя тошнит. И почему-то уверен, что не смог бы повторить этот «подвиг» вновь.

4. У меня не было времени на других людей

В университете у меня была масса возможностей обзавестись сетью полезных знакомств. Но я этого не сделал.

Учеба и мысли об учебе занимали практически все мое время, у меня не хватало его даже на личные дела и встречу с друзьями.

Пожалуй, самая ценная возможность, которую предлагает университет, – сеть знакомств.

Университет это – плацдарм для новых отношений и проверка своих способностей заводить новые знакомства и поддерживать отношения.

Я подметил следующий интересный факт, те люди, кто были «душой компании» во времена учебы, сегодня хорошо обустроили свою жизнь. Есть среди них даже начальник МРЭО, а ведь ему всего 30. И на пары он, собственно, редко ходил…

Если бы у меня был еще один шанс, я бы предпочел меньше зацикливаться на учебе, а больше времени уделять студенческим движениям, мероприятиям, вечеринкам. А «красный диплом», без всякого сожаления, обменял бы на звание «самого общительного человека».

5. Всему, что мне приносит деньги сегодня, я научился за пределами университета

Эффективное обучение возможно только тогда, когда есть интерес. Современное образование этот самый интерес убивает, забивая голову всевозможными теоретическими фактами, которые никогда не найдут своего применения в реальной жизни.

Порой, просматривая программы на канале Discovery, я за час узнаю об этом мире больше, чем за 15 лет учебы.

Так я выучил английский всего за полтора года, когда у меня появился к нему интерес. Хотя, «пытался» учить его восемь лет в школе и еще пять лет в университете.

Я научился выражать свои мысли на бумаге не на уроках русского языка, а публикуя статьи в своем блоге и порталах вроде LifeHacker.ru.

Вот те советы, которые я дам своему сыну, когда он пойдет в школу:

1. Разница между 4 и 5 настолько размыта, что вряд ли серьезным образом скажется на качестве твоей жизни. Но вот, чтобы учиться на 5, следует вкладывать куда больше своего времени и сил. Стоит ли овчинка выделки?
2. Твои счета оплачивают твои навыки, а не оценки на куске бумаги. Накапливай опыт, а не отметки. Чем больше у тебя опыта в разных областях, тем дороже ты стоишь.
3. Красный диплом не даст тебе ощутимых преимуществ, чего не скажешь о влиятельных знакомых. Больше внимания уделяй новым знакомствам и коммуникации с другими людьми, именно они способны открыть перед тобой все двери мира, но никак не твой диплом.
4. Занимайся тем, что имеет для тебя смысл, а не тем, что от тебя ожидают другие. Только через интерес станут возможны все твои великие достижения.

Эта статья не может быть закончена без вашего участия

Я поднял очень серьезную тему и, уверен, найдутся люди, кто меня поддержит и те, кто не согласится с моей точкой зрения.

Поэтому, давайте обсудим в комментариях, какие советы нам стоит дать своим детям по поводу современного образования.

http://webdiscover.ru/v/199927

Погром гуманитарного образования

Несмотря на высказывания президента о важной роли русской истории, Министерство образования ликвидирует исторические и филологические факультеты…

Из открытого обращения преподавателей, студентов и выпускников исторического факультета Новгородского государственного университета:

«Основная проблема всей системы высшего образования России последних лет заключается в последовательном и планомерном сокращении количества бюджетных мест для абитуриентов вузов. Руководство российского образования ориентирует вузы на максимальное расширение платного обучения студентов.

Однако далеко не все направления подготовки в высшей школе могут приносить коммерческую прибыль. Высшее историческое образование также не является прибыльным для вуза. Если уж абитуриенты планируют оплачивать свое обучение в вузе, они выберут те направления подготовки, которые помогут им в будущем отработать затраченные средства».

Из года в год количество бюджетных мест для абитуриентов исторического факультета сокращалось. С 2015 года Министерство образования и науки РФ «вообще не планирует выделять бюджетные места для набора студентов на направление обучения «История». Такая политика министерства приводит к постоянному увольнению высококвалифицированных преподавателей и грозит сокращением преподавателей-историков более чем в два раза.

Проблема эта имеет отнюдь не региональный, а общероссийский характер. Резкое сокращение исторического, равно как и филологического образования, вплоть до полной отмены приема на бюджетной основе студентов на соответствующие факультеты в 2015 году характерно для большинства российских вузов.

В 2012-м году большой скандал разразился на филфаке СПбГУ, когда количество бюджетных мест на факультете решили сократить почти в два раза; в 2013-м – на историческом факультете ведущего вуза Петербурга, который решено было упразднить, объединив историков с… философами. А весной этого года на филфаке Воронежского госуниверситета массово сокращались бюджетные места для студентов, поступающих по направлению «филология» и «история». При этом отсылки на демографический кризис, которыми часто пользуются чиновники, в данном случае не работают, так как прием на такие направления как физико-математические и инженерные специальности с каждым годом увеличивается.

Министерство исходит из того, что количество преподавателей вузов и их нагрузка должны рассчитываться исходя из следующей формулы: один преподаватель – на десять студентов. Это значит, что если на направлении «филология» или «история» останется даже по десять студентов-бюджетников и десять договорников, то им будут нужны лишь два преподавателя, которые, видимо, должны преподавать абсолютно все дисциплины, вне зависимости от своей специализации. «Через два года без работы останутся все», – выражают тревогу преподаватели.

Профессионалам очевидно: если сегодня по всей стране прекратить набор на бюджетные места студентов-историков и филологов, ликвидировать магистратуры и аспирантуры (что и делается), то довольно скоро сложившиеся научные школы просто перестанут существовать. Разрушить традицию и преемственность можно очень быстро, а на ее восстановление потребуются годы.

Впрочем, такое в нашей истории уже было. Большевики, ликвидировав историческое образование, спохватились, поняв роль истории в воспитании общества, только в 1930-е и начали воссоздавать по всей стране исторические факультеты. Спохватятся ли нынешние российские власти? И если да, то как бы не пришло к ним это осознание слишком поздно…

Полный текст

Исследование ученых выявило неэффективность лекций для студентов

Студенты, которые слушают обычные лекции, проваливают экзамены на 55% чаще.

Ученые выяснили, что традиционная форма обучения студентов в виде лекций является крайне неэффективной. Так, студенты, которые слушали лекции, на 55% чаще проваливают экзамены по сравнению с тем, кто проходил обучение с использованием активных методов обучения.

Ученые из Вашингтонского университета проанализировали несколько сотен научных работ и смогли выявить точную закономерность между методами преподавания и успешностью студентов.

Учитывая результат исследований, ученые советуют переходить на активные методы преподавания, когда студенты изучают предмет на тренингах и свободно обговаривают между собой изученный материал на практических занятиях.

Эрик Мазур, который преподает физические науки в Гарвардском университете и на протяжении 27 лет и является одним из самых активных противников лекций, заявил, что исследование поставило на грань этичности продолжение использование лекций для обучения студентов.

http://ru.tsn.ua/nauka_it/issledovanie-uchenyh-vyyavili-neeffektivnost-lekciy-dlya-studentov-368061.html

Active learning increases student performance in science, engineering, and mathematics

Студенты требуют правды, а не догм

Экономика есть порождение человеческой психологии, порождение общества на текущем этапе его развития. Почему же выпускники университетов получают свои дипломы, почти не соприкоснувшись с ключевыми социальными дилеммами современности?

Экономика не относится к точным наукам, но часто выдается за таковую. Западная экономическая теория настолько доминирует в наши дни, что превратилась в своего рода «экономический империализм», по выражению Жака Сапира. При этом она оберегает от непосвященных базовые сведения, которые могут породить неудобные вопросы. В результате даже студенты экономических факультетов не получают исчерпывающей информации – скажем, о том, как экономика производит деньги. А ведь в нашу компьютерную эпоху банковский кредит, за который мы будем вкалывать долгие годы, создается буквально из ничего изящным нажатием клавиши Enter.

Реальное обсуждение пороков этой системы, анализ альтернатив – подобные вещи затабуированы уже на ранних стадиях обучения. Несколько лет назад мы рассказывали о попытках воспротивиться такому положению дел:

Студент разоблачает полицию мыслей на экономическом факультете

Началась забастовка студентов Гарварда, не желающих изучать стандартный курс «Экономикс»

И вот, последовало продолжение. Недавно студенты из более чем 30 стран объединились в призыве к плюрализму преподаваемой им экономической теории. Их открытое письмо было опубликовано в ведущих мировых газетах. Перед вами текст с сайта движения “International Student Initiative for Pluralism in Economics”.

Международный призыв студентов к плюрализму мнений в экономической теории

В кризисе находится не только мировая экономика. Экономическая теория также испытывает кризис, и этот кризис несет свои последствия далеко за пределы университетских стен. То, чему учат в университетах, формирует сознание следующего поколения, задающего тренд, и таким образом, формирует облик общества, в котором мы живем.

Мы, 60+ ассоциаций студентов экономических факультетов из 30+ различных стран, считаем, что пора пересмотреть то, как преподается экономическая теория. Мы недовольны резким сужением учебной программы, которое происходит в течение последних двух десятилетий. Данное отсутствие интеллектуального разнообразия не только сдерживает процесс образования и научных исследований, но и ограничивает наши возможности по борьбе с различными вызовами 21-го века, начиная с финансовой стабильности и заканчивая обеспечением продовольственной безопасности и изменениями климата.

Мир должен уделять больше внимания изучению данной дисциплины, а также дискуссиям и плюрализму теорий и подходов. Это поможет обновить данный предмет и в конечном итоге создать пространство, в котором можно будет найти решения проблем общества.

Объединившись поверх границ, мы призываем к смене курса. Мы не утверждаем, что существует идеальное решение проблемы, но у нас нет сомнений, что студенты, изучающие экономическую теорию, выиграют от наличия различных точек зрения и идей. Плюрализм может не только способствовать оживлению преподавания и научных исследований и возрождению дисциплины – более того, плюрализм несет в себе задачу вновь поставить экономическую теорию на службу обществу.

В основе учебных программ должно быть три формы плюрализма: теоретический, методологический и междисциплинарный.

Теоретический плюрализм подчеркивает необходимость расширения спектра научных школ, представленных в учебных программах. Мы возражаем не против конкретных составляющих экономических школ. Плюрализм ставит перед собой вопрос не о выборе стороны, а о способствовании интеллектуальным дебатам и критическому сопоставлению идей.

Если другие дисциплины охватывают разнообразие взглядов и учат конкурирующим теориям, даже если они несовместимы друг с другом, то экономика часто представляется как единая совокупность знаний. Разумеется, основное направление теории всегда содержит в себе внутренние различия. Тем не менее, это всего лишь один из способов создания экономической теории и оценки реального мира.

Такое невозможно в других областях. Никто не воспримет всерьез диплом в области психологии, которая сосредотачивается только на фрейдизме, или в сфере политики, которая сосредотачивается только на государственном социализме. Полное и всеобъемлющее экономическое образование должно содействовать сбалансированному познанию различных теоретических школ, от широко преподаваемых неоклассических подходов до в значительной степени исключенных из программы классических, пост-кейнсианских, институциональных, экологических, феминистских, марксистских и австрийских экономических школ среди прочих. Большинство студентов экономических специальностей, которые оканчивают университеты, никогда не сталкивается во время учебы с такими различными точками зрения.

Кроме того, очень важно, чтобы основные программы включали курсы, которые обеспечивают информацией и способствуют рефлексивному мышлению в сфере экономики и ее методов, в том числе философии экономики и теории познания. К тому же, поскольку теории не могут быть полностью поняты в отрыве от исторического контекста, в котором они были сформулированы, студенты должны систематически обретать знания по истории экономической мысли и по классической экономической литературе, а также по экономическая истории. В настоящее время такие курсы либо отсутствуют, либо отодвинуты на периферию программы экономической теории.

Методологический плюрализм подчеркивает необходимость расширения спектра инструментов, которые экономисты используют для того, чтобы искать ответы на вопросы экономики. Ясно, что математика и статистика имеют решающее значение для нашей дисциплины. Однако слишком часто студенты учатся использовать количественные методы, никогда не обсуждая, нужно ли их использовать и для чего, не обсуждая выбор допущений и применимость результатов.

К тому же, существуют важные аспекты экономики, которые не могут быть поняты с использованием исключительно количественных методов. Надежное экономическое исследование требует того, чтобы количественные методы были дополнены методами, используемыми другими социальными науками. Например, понимание институциональных аспектов и культуры может быть существенно улучшено, если бы в программе экономической теории было уделено больше внимания качественному анализу. Тем не менее, большинство студентов экономических специальностей никогда не изучают качественные методы.

Американские подростки за рулем употребляют марихуану чаще, чем алкоголь

Американские ученые проводят исследования, посвященные последствиям набирающей обороты пагубной привычки – курения марихуаны.

Дженнифер Уайтхил из университета Массачусетса провел исследование 338 студентов и обнаружил, что 44% несовершеннолетних студентов и 9% студенток садятся за руль после курения марихуаны.

Портал VOX приводит данные, согласно которым студенты примерно на 43% чаще управляют автомобилем после курения марихуаны, чем после употребления алкогольных напитков. По мнению ученых, такие водители часто оказываются в ситуациях, когда быстрая реакция являются ключевой для предотвращения аварии, а отсутствие трезвой оценки ситуации только снижает их шансы на выживание. Было доказано, что под воздействием марихуаны человек управляет машиной неосторожно, его координация нарушена, а скорость реакции снижается, сообщает издание Medical Daily.

Medical Daily приводит также результаты недавнего исследования в Колумбийском университете, согласно которым количество аварий со смертельным исходом, связанных с употреблением марихуаны, возросло на 33% в период с 1999 по 2010 год. Согласно последним данным, каждый девятый водитель, попавший в ДТП, повлекшее за собой человеческие жертвы, показывает положительный результат теста на марихуану.

По мнению специалистов, органам здравоохранения необходимо распространять информацию не только об опасности употребления алкоголя за рулем, но и любых других веществ, изменяющих психическое состояние.

http://www.newsru.co.il/health/13may2014/marih_111.html

Образование не в чести

Все говорят, что российское образование в глубоком кризисе. В США дела обстоят не лучше, уверен профессор Северо-западного университета Роберт Гордон: стоимость обучения растет быстрее инфляции, а госрасходы на него сокращаются.

  

В 2012 году известный американский экономист Роберт Гордон представил один из самых мрачных прогнозов будущего мировой экономики. Гордон утверждает, что человечество может попрощаться с периодом бурного экономического роста: это было уникальное время в истории, но оно закончилось. В свежей колонке для New York Times Гордон рассуждает о будущем американской системы образования, которая сама по себе стала ограничителем экономического роста.

Образовательный бум

На протяжении большей части американской истории родители были уверены, что их дети будут гораздо более образованны, чем они сами. Так и происходило.

Если в 1900 году среднюю школу оканчивали менее чем 10% молодых людей, то к 1970 году аттестат имели уже 80% американцев.

Рост уровня образования рука об руку шел с экономическим ростом и ростом благосостояния. Экономисты из Гарвардского университета Клаудия Голдин и Лоренс Кац выяснили, что с 1891 по 2007 годы реальный объем производства на одного человека рос в среднем на 2% в год, то есть удваивался каждые 35 лет. В 2007 году средний американец получал в два раза больше, чем в 1972 году, в четыре раза больше, чем 1937 году, и в восемь раз больше, чем в 1902 году.

Размер премий, которые работодатели платили выпускникам колледжа по сравнению с выпускником средней школы, рос с 1970 года. Это легко объяснимо. Компании давали более высокую зарплату образованным людям, потому что они более продуктивны.

Но в 2000 году что-то пошло не так. Число совершеннолетних американцев, получивших качественное среднее образование, упало на 74%. Профессор из Университета Чикаго Джеймс Хекман обнаружил, что владельцы сертификата GED (аналог ЕГЭ) перестали получать более высокую зарплату, чем их не имеющие полного среднего образования сверстники.

Более того, результаты PISA (программы международной оценки учащихся, тестирующей школьников по нескольким предметам) показали, что у школьников из США навыки в чтении, математике и естественных науках хуже, чем у их сверстников из других развитых стран.

Дорогое образование тормозит экономический рост

К 2007 году рост среднегодового объема производства на душу населения за последние 25 лет снизился с 2% до 1,3%. Результаты 2013 года выглядят еще хуже. При этом реальный доход средней американской семьи за год так же упал и был ниже, чем в 1998 году.

На протяжении десятилетий стоимость университетского образования росла быстрее, чем инфляция. А государство сокращало расходы на обучение. В период между 2008 и 2012 годами государственное финансирование высшего образования сократилось на 28%. Руководители учебных заведений Лиги Плюща любят рассказывать про щедрые субсидии, которые получают студенты из семей со средними доходами. Но подавляющему большинству американских студентов они не достаются.

При этом инвестиции в обучение перестают окупаться. Если четыре года назад высшее образование гарантировало высокие доходы, то сейчас четверть выпускников колледжей не могут найти работу. Общий долг студентов превышает $1 трлн.

Те, кому удается найти работу, также оказываются в худшем положении, чем их предшественники, получившие образование до кризиса. Исследования показывают, что среднестатистический студент колледжа берет кредит на обучение в размере $ 100 тысяч. Раньше он бы расплатился с долгами и начал получать прибыль к 34 годам. Сейчас этот «возраст безубыточности» повышается.

Эта ситуация очень опасна, потому что падение уровня образования имеет долгосрочные эффекты. Каждый ученик, бросивший среднюю школу, становится работником, который обречен до конца жизни получать минимальную зарплату.

Чтобы решить эту проблему, Гордон предлагает более равномерно распределять госрасходы на обучение и приводит в пример Канаду. Там каждая провинция самостоятельно управляет и финансирует образование в начальной и средней школе и в колледже. Это позволяет избежать неравенство, присущее американской системе.

Кроме этого на канадском рынке образования нет такой безумной инфляции. Обучение на факультете искусства и науки Университета Торонто обойдется студенту всего лишь в 5,695$, в то время как в Гарварде за обучение придется отдать 37,576$. Это приводит к тому, что в США студентов, заканчивающих обучение, на 15% меньше.

http://www.finmarket.ru/main/article/3474787

Бедствие ведут "знатоки"

Из блога д-ра Михаэля Лайтмана

Современная глобальная неразбериха вызвана тем, что в мире делаются вещи, вовсе не требующиеся для достижения цели. В этом специфика нашего времени, пагубная тенденция, которая, надеюсь, скоро завершится.

Еще каких-то пятьдесят лет назад действовал простой принцип: "Кто не работает, тот не ест". Однако затем последовало дальнейшее развитие демократии, либерализма, благосостояния и прочих "прогрессивных" концепций, в результате чего мы пришли к обратной ситуации: человек может не работать и получать пособие по прожиточному минимуму, продуктовые талоны и даже намного более щедрые "милости".

Внезапно появились миллионы людей, которые не работают, но едят. Они становятся большой массой, они объединяются и начинают изобретать для себя всевозможные специальности. К примеру, на церемонию вручения дипломов набирается целый стадион выпускников юридических факультетов. Зачем нам столько?

В мире развелось множество профессий, которые полвека назад считались редкими либо не существовали вовсе. Новоявленные "умельцы" развернули бурную деятельность и кажутся самим себе важными людьми.

А между тем, по-настоящему великих людей в наше время нет. Напротив, бывшие маргиналы обзавелись показными профессиями, открыли под свои нужды факультеты в вузах и вдруг стали "важными персонами", экспертами, в которых на самом деле нет никакой необходимости.

Отдельную роль здесь играют современные СМИ, раздувшиеся до эпических масштабов и присвоившие себе право определять нашу жизнь. Кто же решает, чтó нам важно и полезно, а что наоборот? Разумеется, я не хочу проводить обобщения, но, поговорив с человеком из этой сферы, ты видишь, что, по сути, он "взялся ниоткуда", что у него нет никакой базы, никаких оснований для того, чтобы формировать "общественное мнение". Какое образование он получил? Насколько готов к такой роли? Что умеет делать, кроме как "много шума", часто из ничего?

Одним словом, эти "знатоки" запустили процесс "диффузии" и начали сменять тех, кто когда-то по праву выступал в роли духовной или управленческой элиты. В один прекрасный день выяснилось, что мы зависим от ничтожеств, неизвестно откуда взявшихся и неизвестно чем занимающихся. Они везде и всюду, они решают, что нам читать, что смотреть и слушать, чем заниматься, как думать.

Всё перевернулось с ног на голову: контингент, который вчера не был востребован для какой-либо работы, сегодня "придумал" для себя разного рода специальности, звания, ранги – и правит бал. "Слуга" добрался до власти, и, как следствие, наш мир становится всё "серее"…

Современные "эксперты" скоро падут. Правда, до тех пор они продолжат путать людей, но в этом-то и заложен их крах.

http://www.laitman.ru/crisis/122950.html

Рождение новой школы

Школа без учебников, без преподавателей, без классных комнат, без тестов и экзаменов – да что это вообще за школа такая? Такую задумали трое интернетчиков из Стокгольма Дэвид Эриксон, Ларс Лунд и Джонатан Бриггс в 1994 году. Открыть школу решили на острове Стумхолмен в бывшей военной тюрьме. Кажется, это рецепт поражения, но у них быстро получилось.

Сегодня у Hyper Island пять филиалов – два в Швеции, по одному в Манчестере, Нью-Йорке и Сингапуре. Один из создателей школы, Дэвид Эриксон, с тех пор сделал большую карьеру в Vodafone, открыл собственную консалтинговую фирму, поработал в совете директоров «Мегафона», а с прошлого года стал еще и программным директором института «Стрелка». Slon Magazine поговорил с ним о том, какие идеи лежали в основе Hyper Island и что с ними делать сегодня, о том, как люди учатся на самом деле и почему в России так боятся новых идей.

Ни оценок, ни учебников

– Двадцать лет назад, когда вы создавали Hyper Island, вы исходили из того, что с системой образования что-то не так, что с ней нужно что-то делать. Что именно вы хотели исправить?

– У меня очень яркие воспоминания о школе, и они стали для меня отправной точкой. Я не любил школу, хотя был способным учеником и по окончании получил наивысшие баллы. У меня хорошо выходило играть в эту игру, но я не получал от нее никакого удовольствия. В итоге для меня ввели специальный режим: дважды в неделю я ходил в школу, а трижды – на работу – это было что-то вроде стажировки. Тогда такой порядок предусматривался только для проблемных детей, которые жутко ненавидели школу и у которых были ужасные оценки. Система махнула на них рукой. Я учился по одной схеме с этими ребятами, и хотя моя проблема была, скорее, противоположной, я чувствовал себя с ними более уютно.

Нас объединял тот факт, что все мы не любили школу. И прежде всего учителей. Еще в подготовительной школе, когда мне было пять лет, у нас был уголок, где мы строили всякие конструкции из деревяшек. И вот мы сидим там, а в комнату внезапно входит воспитательница и хлопает в ладоши:

– Дети, пора играть!

Мы с моим другом Фредриком смотрим друг на друга: «Она с ума сошла! А мы чем занимаемся?»

Неприятный школьный опыт во многом объясняется вот таким беспардонным вмешательством учителей. В первом классе я уже был очень способным учеником, даже талантливым, ведь школа воспитывает определенный тип таланта. И в то время вся наша школьная система была основана на инструктаже, на том, чтобы научить детей думать определенным образом. Но школы уделяли очень мало внимания тому, как мы учимся быть людьми – не повторяя упражнения из учебника, а наблюдая, делая что-то, участвуя в чем-то. Традиционные школы упирают на абстрактные идеи, на теорию, через это они определяют интеллект.

Помню, как пришел в школу и за неделю закончил учебник, который мы должны были пройти к концу года. Учителя придумали выход: дали мне учебник для второго класса, но положили в него закладки. На этой неделе мне позволено читать вот досюда, а на этой вот досюда… Я справлялся с заданием за десять минут и должен был ждать целую неделю, чтобы перевернуть страницу. Бессмыслица.

Учителя объяснили: «Как ты думаешь, чтó почувствуют все остальные, если ты будешь сидеть с ними вместе и решать такие сложные задачки? Им будет неприятно».

Школа для меня ассоциируется с требованием, чтобы все делали одно и то же и держали ручку одинаково. За этим стоит представление, что обучение – это изучение какого-то предмета. В те годы никто и не думал о том, что, прежде всего, нужно научить детей учиться. Это гораздо сложнее, чем изучать предмет.

И все время учителя повторяли: «Подожди, перейдешь во второй класс, и всё будет лучше». А потом: «Всё станет лучше в средней школе». Потом: «Надо дождаться, когда поступишь в университет». В университете, разумеется, ничего не изменилось.

Тогда я и решил, что должен быть другой путь.

Что, если появится школа, где нет учителей, где нет одной для всех программы, где нет учебников, в которые можно вставить закладки? И классные комнаты: зачем они в школе? Давайте и от них избавимся.

Это был эксперимент: а что, если… Мы стали вводить самые разные формы обучения. Когда ты делаешь что-то – неважно что, пусть даже пишешь докторскую, – и рефлексируешь над сделанным, это сильно ускоряет учебу и дает больший долгосрочный эффект.

Теперь возьмем наш предмет – интернет. Всё это происходило на самой заре интернета. Экспертов по нему не было. Значит, ни экспертов, ни учителей, ни классов, ни учебников, ни тестов. Я ненавидел тесты: прилагаешь все усилия, чтобы запомнить что-то, идешь и сдаешь, а потом тут же все забываешь. Бессмысленная трата времени и энергии! Итак, у нас были все эти «не». Мир без экспертов – как же нам в нем существовать?

– И как же?

– Нам нужно было придумать другие способы создавать, генерировать и выращивать знание. И почти сразу мы поняли: для этого нужно организовать реальную совместную работу.

Традиционное образование предполагает, что вы – индивид, отдельная сущность, субъект, который изучает и постигает мир. Но что, если вы – часть чего-то большего? Когда мы создаем группу, учимся сотрудничать, мы добиваемся большего от каждого из ее участников, а затем и группа дает больше, чем отдельные ее члены, вместе взятые.

В школе так не учатся. Суть традиционной системы с ее переходами на новый уровень – это соревнование. И оценки распределяются по гауссовой кривой: у нас будет столько-то учеников с самой высокой оценкой, столько-то с менее высокой… В школе все – конкуренты. Поэтому мы решили: никаких оценок. И никакой конкуренции. Так началась школа Hyper Island. А остальное – это уже эксперименты с разными способами действия.

Черные дыры

– Вы сделали школу для взрослых. А думали ли вы применить эту парадигму к обучению детей?

– Еще как. Когда Hyper Island начала добиваться больших успехов – а это случилось довольно быстро, за три-четыре года, – люди стали говорить: «Это всё очень здорово: персональная ответственность, совершенно другой подход… Но с детьми так не получится, вам обязательно нужен учитель, нужна классная комната…»

С тех пор у нас было много проектов с юными учениками, и как раз сейчас мы строим среднюю школу Hyper Island. Думаю, она откроется через год-два. Мы проверяли наши модели на детях всех возрастов – и когда пробуешь, всё работает.

Ведь идея массового образования возникла только в эпоху индустриализации и демократизации. Знание – это власть, и когда у всех есть право на знание – это прекрасно. Но такое образование ты получаешь, допустим, до 20-21 года или даже до 16-18. А что дальше? Что делать всю оставшуюся жизнь? Когда вы в последний раз учились чему-то, узнали что-то новое?

– Может, вчера. А может, и сейчас.

– Именно. Для меня обучение происходит прямо сейчас. Это постоянный процесс. И самые интересные эксперименты с образованием возникают из наблюдений за тем, как люди учатся на самом деле. У некоторых людей скорость обучения выше, они быстрее расширяют сознание. Есть люди, которые меняют профессию: занимаются чем-то десять лет, а потом быстро учатся делать что-то совсем другое. Интересно, как это происходит?

Вы учитесь тогда, когда в вашей жизни что-то меняется: появляются новые возможности, новая энергия – или когда вы натыкаетесь на стену.

В Hyper Island у меня было много свободы. Хотя к нам были некоторые требования, благодаря нашим выдающимся результатам мы могли делать практически всё, что захотим.

Посмотрите: образовательные системы одержимы тем, что у них имеется на входе. Что дает университету высокое место в мировых рейтингах? То, насколько университет хорош в преподавании и дисциплине: сколько там профессоров, сколько публикаций он производит, какие у него здания и так далее. Сотни критериев. Мы одержимы исходными параметрами, тем, что входит в эту систему, а не тем, что из нее выходит. Люди думают, что студенты покупают некий контент. Нет, они покупают то, что получат уже по окончании университета. Ведь у студентов есть мечты, как построить свою жизнь, какое наследие оставить, а образование – лишь способ добраться до своей мечты. Почему школы и вузы не говорят, что они помогают людям исполнить мечту?

И почему отношения между вузом и студентом – это отношения всего на три-четыре года? Мы можем помогать вам в течение всей жизни. Какого рода карьеру вы хотите строить, где вы хотите работать, в какой профессии? Как вы будете развиваться? Мы помогаем вам с этим. Мы не продаем вам программу обучения на эти несколько лет. Нет, это совершенно дурацкая идея. Hyper Island говорит вам: когда вы приходите к нам, вы остаетесь с нами до конца жизни. Вы получаете и-мейл, который сохраняется за вами до конца жизни. И каждый год наша сеть становится умнее, крупнее и влиятельнее. Вот такую логику мы заложили.

Стьюдент-фишкарий – заметки преподавателя философии

Веселые и не очень (невыдуманные) истории о приключениях прогрессивного философского знания в головах современных студентов. Некоторые эпизоды живо напоминают рассказы об изгнании бесов…

Эпизод 1. Многогранная личность

Проверила реферат студента по Марксу.

Я – студенту №1: Не так важно, что ваш реферат скачан. Мне принципиально, что в нем не хватает глав, не расставлены сноски и есть еще ряд недочетов. Будьте добры, исправьте и приносите.

Студент №1: Вы вообще понимаете, что я призер 100500 олимпиад, собирался идти в МГИМО на исторический, и вообще, я нереально крутой историк и марксист по убеждениям. Как вы можете упрекать меня в том, что мой реферат по Марксу несовершенен? Ведь я специалист по истории 19-20 веков – эпохи, когда в России, да будет вам известно, господствовала идеология марксизма-ленинизма… (Чего-то я, видимо, не знаю о России 19 века :-)

Я делаю тролл-фейс, советую поостыть и все же выполнить требования, а знания по Марксу продемонстрировать на следующем семинаре.

Студент успокаивается. Проходит совсем немного времени. Следующая сцена (в ходе дискуссии на семинаре).

Тот же студент №1: Бла-ла-бла – я как православный могу вам вот что по этому вопросу сказать…

Я: Простите, перебью. Вы же только что были марксистом, а теперь православный… Как же так?

Студент №1: Ну, я же не зашоренный идиот, чтобы не верить в бога. Это не мешает мне быть марксистом.

Я: Вы верите в Бога или вы православный?

Студент №1: Ну, я русский и верю в Бога – значит, православный.

Я: Так вы еще и русский? А вам из сентенций фашистов ничего, случайно, не близко?

Студент №1: Что вы издеваетесь?! Да, и там были здравые идеи, как и везде. Вот например: русский народ вымирает…

Я: ….

Студент№1: Надо всех нерусских поэтому повыгонять к чертовой матери.

(Оглядываю глазами бурятско-кавказский состав аудитории – 30% минимум, не считая трех безмолвных африканцев).

Студент поправляется: Но одногруппники не в счет – они русские – ведь у них есть… паспорта. (!)

Я: Но позвольте, это несовместимо…

Студент №1: Прекрасно совместимо. Ввот, например, у Маркса я считаю нужным взять только то, что все работают, добавить не много конкуренции, чтоб все поднялись, и прибыли хорошие предприятиям…

Я: Но рыночная экономика и логика конкуренции несовместима с логикой взаимопомощи и кооперации.

Студент №1: Это вам так кажется. И вообще я – разносторонняя личность и сам составляю свое мировоззрение из разных частей всех существующих систем, так как у меня своя голова на плечах: что-то из либерализма, что-то из православия, что-то из национализма – отовсюду. А вы вот мне по рукам бьете и мешаете творчески реализовываться и высказывать свое мнение. Я же не баран, чтобы если мне что-то нравится у кого-то, всю его систему слепо принимать, как в СССР…

Я: Но я лишь хочу вам заметить, что ваши компоненты противоречат друг другу на фундаментальном уровне. Иначе как кашей в голове такую ситуацию назвать нельзя. (Далее следует долгое объяснение, почему именно).

Студент №1: Это вам так кажется. Вы, как Первый канал, хотите, чтобы мы мыслили по шаблону, как лошади, которым закрывают упряжкой боковое зрение, чтобы они по сторонам не смотрели. Но мы свободные люди и сами вправе собирать свое мировоззрение из частей, которые нам нравятся, – и неважно, если это не по душе вам.

Студент №2: Да, чего это вы к нему прицепились и позволяете себе иронизировать? У меня, вот, по-вашему, тоже каша в голове, если я считаю, что Домострой – это хорошая книга, хоть я ее и не читал, и мужчина в семье должен быть главный, но женщина все равно должна работать и иметь с ним равные права?

Эпизод 2. Мама

Семинар. Обсуждаем Вольтера – проблемы свободы и совести. Я подытоживаю реплики студентов о том, чтó эти категории значат для Вольтера. И тут один студент, прогулявший более, чем полсеместра, медленно взрывается:

– Вы говорите полную чушь.

– Это не я, это Вольтер.

– Нет, это вы. Вы говорите всё не так, как нас учили дома и в школе.

– Я понимаю, иногда в университете вы можете услышать то, что отличается от того, что вам говорили родители. Это нормально.

– Вы типа чо, думаете, что вы круче моей мамы? А вы знаете, что вы сейчас мою маму оскорбили?! Вы оскорбили мою маму!!! Да кто вы вообще такая? Что вы о себе возомнили? Вы знаете, что нормальные пацаны делают с теми, кто маму оскорбил?

– ????

– И нечего на меня смотреть. Вы и свою маму оскорбили тоже. И всех матерей тех, кто присутствует в этой аудитории. Вы хотите сделать из меня стадо? Не получится. Мать – это святое. И голова у меня своя на плечах. Вы как прапорщик, который солдата насилует.

Эпизод 3. Нетривиальный взгляд на аборт

Дискуссия о гендерных проблемах.

Студент: Аборт – это великое преступление, это убийство. Не убийство это лишь в том случае, если на него согласны и девушка, и парень, и их родители… (Вот так).

Эпизод 4. Предатель

Семинар по «Второму полу» Симоны де Бовуар. Градус подспудной войны между мальчиками и девочками неожиданно быстро начинает зашкаливать. На все вопросы о причинах современных женских инфантильности, несамостоятельности, легкомыслии, патриархальности, гламурности и проч. все мальчики хором орут: «По природе, бабы слабые и бесполезные для общества дуры, но детьми, внешностью и кухней спасутся!», и т.п. Девочки сидят в шоке (эти мальчики на предыдущей паре списывали у них контрольную по физике), впервые, похоже, попав в ситуацию такой вербальной агрессии.

Атмосфера сгущается, крики всё громче. Я из последних сил пытаюсь их вернуть к тексту, а не к проговариванию их опыта превосходства и его «природности» и их идей о том, что женщина нужна для того, чтобы «мужчине было приятно и красиво» – по словам двух студентов.

Вновь, в пятый раз повторяю вопрос по тексту: «Почему, с точки зрения Симоны, женщина сегодня попадает в ситуацию неспособности создавать великие произведения культуры?»

Пауза. Внезапно один мальчик берет слово и говорит:

– Никакая это не природа, а мужская политика превосходства, выстраиваемая на риторике о природе для того, чтобы блокировать женщинам самую возможность стать воспринимаемыми как просто человек…

Пауза. С соседней от него парты раздается удар кулаком по столу: студент, окопавшийся в лагере привилегированных от природы, яростно восклицает: «Сука!» Другие подхватывают: «Предатель!». Третьи: «Поговорим с тобой еще». Поднимается еще больший шум. Трое демонстративно уходят, хлопнув дверью.

Эпизод 5. Равенство

После пары по «Второму полу» Симоны де Бовуар ко мне подходят трое студентов (зеленые первокурсники со всеми признаками гормонального кризиса, гордо при этом заявляющие о том, что в жизни ничего никогда не читали и не собираются) и спрашивают: «Скажите, а вот вы, вы что, действительно, вы прям на самом деле хотите стать равной нам?..»

Эпизод 6. Успех

Семинар по Марксу. Студентка тянет руку – явно хочет получить баллы за работу на семинаре. Даю ей слово.

Студентка: Скажите, а правду говорят, что есть такая примета, что если прочитать весь «Капитал» Маркса, то можно реально круто разбогатеть?

Эпизод 7. Кино

Студентка: «Вот вы советовали нам посмотреть фильм «Я – Куба», и говорили, что он очень хороший. Но я в интернете нашла только какой-то черно-белый. Его я, естественно, не стала смотреть. Наверное, того, про который вы говорили, в интернете пока нет.

Эпизод 8. Макрсистическая консистенция

Зачет. Студентка вытягивает билет про Маркса:

– Сейчас я расскажу про марксистическую консистенцию. Марк Карл выделяет несколько видов информации: феодальную, коммунальную и капитальную.

– Да, и какая же формация, по Марксу, имеет место сегодня?

– Социология.

– …

Эпизод 9. Тело Христово

Семинар по Фромму.

Я: Объясните, пожалуйста, что такое «инкорпорирование».

Студентка: Инкорпорирование – это поглощение приписываемых объекту свойств путем его поедания.

Я: Хорошо, в каких областях современной жизни оно встречается?

Студентка: Например, в религии. Там ведь как – во время причастия мы поглощаем то, что напоминает нам желаемое. Вино похоже на кровь, и символизирует кровь Христову. А яйца – ну это, наверно, тело Христово…

Эпизод 10. Женщина и социализм

№1

Я: Приведите, пожалуйста, пример того, что такое частная собственность.

Студент А: Жена, машина…

№2

Я: Итак, что Вам больше всего запомнилось из текста Маркса?

Студент Б: То, что я могу спать со всеми бабами, даже если они чьи-то жены…

Эпизод 11. Кто все эти люди?

Я: Итак, марксистский дискурс дал миру таких величайших людей, как Эйзенштейн, Бертольт Брехт, Хемингуэй, Жан-Поль Сартр, Жан-Люк Годар, Михаил Калатозов, да и в общем-то, по большому счету – таких, как Джим Моррисон и Джон Леннон.

Студент (перебивая): Ну и че вы сказали, я не понял ваще? Че это за перцы такие? Они хоть бизнесменами были? Че они добились ваще?

Я: …

Студент: Не ну и че, я не понимаю, если это не бизнесмены, вы нам трете ваще? Вы ваще знаете, какая у нас специальность? Нам весь этот ваш бред не уперся никуда. Я двадцать лет на свете живу, блин, и как-то нормально себя чувствую без всей этой фигни вашей. Че вы нам мозги х. знает чем забиваете? Маркс какой-то, блин, остальные ваще хер пойми кто.

Вмешивается другой студент – желая, очевидно, свести конфликт на нет, но получается еще смешнее: «Да не, ну братан, ну они короче, видать, чуваки эти для своего времени типа известные были – давно типа, правильно же, да?» В надежде смотрит на меня.

Эпизод 12. Разоблачитель

Проходим Канта – про его идею совершеннолетия и несовершеннолетия.

Я: Итак, вы прочитали текст. Пожалуйста, приведите какой-нибудь свой пример того, как вы поняли то, что Кант называет совершеннолетием и несовершеннолетием – из опыта, из своей жизни, из повседневности.

Студент, считающий себя вундеркиндом, с развязным видом снисходящего: Ну вот, например вы. Типичный пример несовершеннолетия. Вы приходите сюда каждый день, потому что иначе вас отсюда вышвырнут, следите за порядком, носите мундир и делаете всё, что вам говорят ваши начальники, и у вас, практически, не остается возможности хоть над чем-то подумать своей головой и воспользоваться ею. Так и выглядит несовершеннолетие по Канту.

Эпизод 13. Размышляя о Ницше

При проверке рефератов, сплошь скачанных, вдруг – у одной хорошей студентки в ее научной работе натыкаюсь на такие слова:

«Ницше был задротом и страдал нехилой манией величия, но с другой стороны, нельзя не проникнуться к человеку, который умел так выносить мозг».

Эпизод 14. Хозяева жизни

Я: Итак, как вы понимаете фроммовскую идею об установках на бытие и на обладание?

Студент: Ну, на бытие – это когда ты, типа, вникаешь во что-то одно, тратишь там время, готовишься заранее, как ботан, и т.д. Но эта его установка на бытие по ходу не поможет достигнуть успеха.

Я: А что вы понимаете под успехом?

Студент: Ты можешь быть успешным, даже не имея среднего образования. Главное, если ты можешь потом сделать так, что твои деньги работают на тебя, а ты не прилагаешь для этого особых усилий.

Я: То есть преподаватель ВУЗа, например, по-вашему, выходит, вообще неудачник законченный?

Студент: Ну а как обслуживающий персонал может быть успешным?

Студенты стали меньше пить и больше учиться. Как же так?

Последние пару лет студенческим барам Британии все чаще приходится переориентироваться на другую аудиторию. Владельцы заведений заметили тревожную для себя закономерность: их прежняя клиентура появляется у барной стойки реже и, кажется, променяла стаканы на учебники! Так и до нового поколения трезвенников недалеко. В чем же дело?

Объяснение на самом деле простое: три года назад в Соединенном Королевстве резко (в три раза) подпрыгнули цены на образование, и теперь студенты стараются экономить. Есть и другая причина: молодежь чувствует большую ответственность и старается получить максимум от учебы, раз уж платит столько денег.

«Народ действительно переключился на учебу, – сетует топ-менеджер сети ночных клубов Питер Маркс. – Девять тысяч фунтов (стоимость обучения за год) – такая цифра кого угодно отрезвит».

В принципе, пишет Financial Times, студентам и стоит переживать об учебе. В посткризисной Великобритании есть такое понятие, как безработица, и выпускники, которые не могут похвастаться высокими оценками, обычно дольше остаются без работы или занимаются низкоквалифицированным трудом.

Казалось бы, университеты должны быть счастливы новой тяге к знаниям, но оказывается, что это не совсем так. Повышение цен превращает студентов в потребителей, жалуются преподаватели. Они становятся более требовательными к альма-матер и, грубо говоря, начинают считать, сколько они заплатили за каждую лекцию, и требовать, чтобы им предоставляли услуги соответствующего качества. Один из студентов даже запустил сайт «Оцени преподавателя» (Rate Your Lecturer), на котором любой может не только поставить «неуд» профессору, но и посмотреть оценки остальных.

«Мы не танцующие собачки, – возмущается по этому поводу профессор Ланкастерского университета. – Я на такое не подписывался».

Slon.ru

Кризис гуманитарных дисциплин

Эндрю Дельбанко, директор Центра американистики Колумбийского университета, автор книги «Колледж: каким он был, каков он есть и каким ему следует быть»

Поразительная симметрия проявляется в дискуссии о будущем высшего образования во всем мире. С одной стороны, растет озабоченность тем фактом, что университеты США и многих европейских стран не справляются с подготовкой достаточного количества выпускников в областях, движущих экономику двадцать первого века, «экономику знаний» – таких, как инженерное дело и информационные технологии. Этот страх привел к тому, что понятие образования сузилось до приобретения практических навыков.

С другой стороны, в некоторых странах Азии беспокоятся по поводу того, что молодым людям, начинающим трудовую карьеру с сильной технической подготовкой, недостает опыта мышления «с выходом за очерченные рамки». Это опасение проявляется в виде первых попыток сделать развитие чувств и воображения частью образования.

Истоки обоих движений заключаются в экономических проблемах. В США, где большинство студентов на первой ступени высшего образования, по крайней мере частично, оплачивают стоимость обучения за свой счет, растет политическое давление за предоставление стимулов наподобие скидок на обучение или списания долгов для студентов естественнонаучных, технических, инженерных или математических специальностей (т.н. отрасли STEM – аббревиатура от их английских названий: science, technology, engineering, mathematics). Обсуждаются также меры по снижению затрат, такие как сжатие программ, традиционно рассчитанных на четыре года, до трех лет – за счет сокращения или упразднения факультативных курсов по «непрактичным» предметам, таким как литература, философия и искусство.

Между тем, в Гонконге, Сингапуре и Китае призывают к расширению университетских программ, с тем чтобы студенты могли получить широкое, не стесненное рамками образование, в надежде на то, что выпускники будут более склонны к экспериментам и инновациям. Гонконгский университет, например, продлил свои программы бакалавриата с трех лет до четырех.

Но такой узкий, основанный на экономических критериях взгляд не может дать ответов на более важные, ценностные вопросы, с которыми сталкивается общество во всем мире. По правде говоря, прогресс в любой области, от коммерции и коммуникаций до здравоохранения и экологии, будет все больше зависеть от технологических инноваций, а значит и от движущей их силы – умений высшего порядка, приобретаемых посредством интенсивной технической подготовки.

Верно, однако, и то, что такая подготовка не создает удовлетворительной основы для решения более абстрактных, но исключительно важных вопросов, которые, по большому счету, должны быть ориентиром для глобальной политики и принятия решений. Например:

• Как примирить настоятельную необходимость экономического развития с необходимостью обуздать изменение климата?
• Каков смысл понятия «национальный суверенитет» в мире, где болезни, загрязнение окружающей среды и терроризм не признают национальных границ?
• Существуют ли универсальные права человека, которые стоят выше конфликтов между конкретными культурными традициями?
• Как должны распределяться ограниченные ресурсы, чтобы предоставить молодежи шанс и надежду, не лишив при этом пожилых людей самоуважения и достоинства?
• Каковы обязательства страны перед беженцами, уехавшими из другой страны от преследований, бедности или лишений?
• Как уравновесить индивидуальные свободы и коллективную безопасность?

При ответе на такие вопросы достижения науки и техники (например, новые методы производства энергии, скрытого наблюдения или онлайн-обучения) будут играть ключевую роль. Но морально-этические вопросы никогда нельзя будет полностью решить чисто техническими средствами; они требуют также понимания социального и культурного наследия человечества. Наука может помочь нам построить ту жизнь, которой мы желаем, но она не может научить нас тому, какой жизни стоит желать.

Короче говоря, каждая из сторон в современном споре об образовании права наполовину. Поскольку человеческая жизнь неуклонно усложняется и предъявляет все большие моральные требования, будущим поколениям потребуются как естественнонаучные, так и гуманитарные знания – и они будут нужны им больше, чем когда-либо.

К счастью, появляются новые многообещающие модели, придающие образованию большую связность и емкость. Йельский университет и Национальный университет Сингапура совместно учредили Yale-NUS, первый в Сингапуре гуманитарный колледж. Этот новый колледж для местного населения, возглавляемый литературоведом и астрономом, ориентирован на разрушение междисциплинарных барьеров и предоставление студентам возможности учиться друг у друга. Аналогично, канадский университет Квест поощряет студентов использовать как естественнонаучные, так и гуманитарные знания при решении наиболее острых проблем сегодняшнего дня.

Подобные же усилия уже давно предпринимаются в США. Например, программа государственного университета Северной Каролины (Benjamin Franklin Scholars program) – результат сотрудничества между Инженерным колледжем и Колледжем гуманитарных и общественных наук – направлена на «подготовку всесторонних профессионалов, способных аналитически решать проблемы, принимать этические решения и эффективно общаться». К сожалению, таким программам часто недостает известности и влияния, необходимых для того, чтобы придать направление реформе образования.

Пора отказаться от парадигмы «или/или», противопоставляющей естественные науки гуманитарным – которую британский химик и романист Ч.Сноу более полувека назад назвал препятствием для прогресса человечества. Пора отыскать наилучшие способы преодоления этого искусственного водораздела и распространить их как можно шире.

В процессе важной работы по приспособлению учреждений образования к потребностям будущего мы не должны упускать из виду их основную миссию, сформулированную в прошлом. Никто не выразил эту миссию лучше, чем Бенжамин Франклин, интеллектуал-гуманитарий и ученый-новатор, определивший образование как поиск «подлинной добродетели». Он пишет:

«Подлинная добродетель заключается в склонности и способности служить человечеству, своей стране, друзьям и семье, каковая способность… приобретается или значительно усиливается благодаря подлинной просвещенности и должна на самом деле быть великой целью и венцом всего учения».

Это устремление должно возрождаться с каждым новым поколением.

Project-syndicate.org

Скорость утечки израильских мозгов – самая высокая на Западе

Из-за низких бюджетов система высшего образования в Израиле пребывает в стагнации – многие израильские ученые, исследователи и инженеры предпочитают искать себе более достойное применение за рубежом. По данным центр Тауба, занимающегося социально-политическими исследованиями в Израиле, в 1970-х годах государство инвестировало 82 тысячи шекелей в обучение каждого израильского студента. В настоящее время этот показатель составляет только 26 тысяч шекелей.

Согласно докладу, опубликованному исследовательским центром Тауба, ситуация, сложившаяся в системе высшего образования Израиля, «подталкивает умы бежать за границу». Директор центра профессор Дан Бен-Давид предполагает, что темпы утечки мозгов за рубеж выросли в последние годы и в настоящее время являются самыми интенсивными на Западе.

Согласно данным отчета, за последние 40 лет в Израиле значительно снизились государственные расходы – как на одного среднестатистического студента, так и на целую категорию научных сотрудников в университетах. «За последние четыре десятилетия в Израиле сократилась государственная поддержка исследовательских институтов и в университетов, – говорится в отчете. – В результате, утечка мозгов из Израиля в США не имеет себе равных в западном мире».

При этом существует точка зрения, что ухудшение положения университетов началось в в период с 2002 по 2010 год, в течение которого значительно снизился бюджет высшего образования наряду с увеличением количества студентов. Однако исследователи центра Тауба считают, что стагнация высшего образования в Израиле длится уже четыре десятилетия. «Снижение государственных приоритетов в области высшего образования началось в конце 1970-х, – сообщается в отчете. – Согласно нашим данным, в 1973 году на 100 тысяч населения страны приходился 131 научный сотрудник. К 2011 году это соотношение ухудшилось до 62 ученых на то же количество населения, что составляет снижение этого показателя на 53%».

В этот период число студентов, обучающихся в высших учебных заведениях Израиля выросло на 428%, тогда как число преподавателей в колледжах и университетах увеличилось только на 40%. По данным исследования, за последние 37 лет число старших преподавателей в семи исследовательских университетах выросло всего лишь на 9%, а в двух ведущих университетах Израиля (Еврейском университете в Иерусалиме и в Тель-авивском университете) число научных сотрудников в настоящее время ниже, чем это было четыре десятилетия назад – на 17% в Иерусалиме и на 26% в Тель-Авиве.

Несмотря на повышение уровня жизни в Израиле и национальных ресурсов, государственные расходы в области высшего образования на одного учащегося снизились с 82,4 тысячи шекеля в 1979 году до 26,5 тысячи шекелей в 2011-м.

По данным Центрального статистического бюро страны, по итогам 2011 года 14% израильтян, защитивших докторскую диссертацию в области науки и техники уехали за границу. По тем же данным, за границей работают и 10,5% израильтян, получивших степень доктора философии в период с 1985 по 2005 годы.

Однако при этом отмечается, что общий показатель эмиграции из Израиля сокращается. По данным ЦСБ, начиная с 1990 года наблюдалось ежегодное снижение числа отъезжающих за рубеж более чем на 35%.

Кроме того, в Израиле за последнее десятилетие резко возрос процент обладателей академических степеней, вынужденных отмечаться в отделениях Службы по трудоустройству.

Так, в 2000 году процент выпускников вузов, получавших пособие по незанятости, составлял всего 17%, а в минувшем году этот же показатель увеличился до 28,8%.

Данные социальных служб подтверждают эту тенденцию: количество нетрудоустроенных работников с высшим образованием в 2008 году составляло 13827 человек. Всего за четыре года эта цифра увеличилась на 35% – до 18710 человек.

Cursorinfo.co.il

100 баллов за ЕГЭ – это «через чюр»

«Нез наю», «генирал» и «через-чюр» – возможно, именно такое написание слов мы увидим в газетах лет через пять, когда нынешние первокурсники факультета журналистики МГУ получат свои дипломы. Вот такие феноменальные результаты продемонстрировали набранные с помощью ЕГЭ студенты, среди которых есть даже стобалльники. Как и ожидалось, проверочные работы новобранцев в вузах обернулись скандалом. Подробнее об этом «МК» рассказала доцент кафедры стилистики русского языка Анастасия Николаева.

– Первокурсники журфака только что написали проверочный диктант по русскому языку. Подтвердили ли они оценки, с которыми поступали?

– Установочные диктанты для выявления уровня знаний первокурсников мы пишем каждый год. Обычно с ними не справляются три-четыре человека. Но результаты этого года оказались чудовищными. Из 229 первокурсников на страницу текста сделали восемь и меньше ошибок лишь 18%. Остальные 82%, включая пятнадцать стобалльников ЕГЭ, сделали в среднем по 24-25 ошибок. Практически в каждом слове по 3-4 ошибки, искажающие его смысл до неузнаваемости. Понять многие слова просто невозможно. Фактически это и не слова, а их условное воспроизведение.

– То есть?

– Ну что такое, например, по-вашему, рыца? Рыться. Или, скажем, поциэнт (пациент), удастса (удастся), врочи (врачи), нез наю (не знаю), генирал, через-чюр, оррестовать. Причем все это перлы студентов из сильных 101-й и 102-й групп газетного отделения. Так сказать, элита. А между тем 10% написанных ими в диктанте слов таковыми не являются. Это скорее наскальные знаки, чем письмо. Знаете, я двадцать лет даю диктанты, но такого никогда не видела. Храню все диктанты как вещдок. По сути дела, в этом году мы набрали инопланетян.

– У вас и правда был такой слабый набор?

– В том-то и дело, что формально сильный: средний балл по русскому языку – 83. То есть не просто «пятерка», а «суперпятерка», поскольку отличная оценка по русскому языку в этом году начиналась с 65 баллов. И это очень скверно, поскольку, когда ребята завалят первую же сессию, нам скажут: «Вы получили "супертовар". А сейчас ребята не могут воспроизвести простеньких русских слов. Как это вам удалось сделать из суперотличников супердвоечников?!» Кстати, в этом году благодаря ЕГЭ победители олимпиад и золотые медалисты не смогли поступить на дневное отделение: все они учатся на вечернем. Мало и москвичей. Впрочем, журфаку еще грех жаловаться. Сколько-то самых безнадежных студентов нам удалось отсечь с помощью творческого конкурса. А вот что получил, скажем, филфак, страшно даже подумать. Это национальная катастрофа!

– В чем ее причина?

– В какой-то степени в «олбанском» интернет-языке. Однако главная беда – ЕГЭ. По словам первокурсников, последние три года в школе они не читали книг и не писали диктантов с сочинениями – все время лишь тренировались вставлять пропущенные буквы и ставить галочки. В итоге они не умеют не только писать, но и читать: просьба прочесть коротенький отрывок из книги ставит их в тупик. Плюс колоссальные лакуны в основополагающих знаниях. Например, полное отсутствие представлений об историческом процессе: говорят, что университет был основан в прошлом, ХХ веке, но при императрице Екатерине.

– С этим можно что-то сделать?

– По итогам диктанта прошло заседание факультетского ученого совета. Вырабатываем экстренные меры по ликбезу. Сделаем, конечно, что сможем, но надо понимать: компенсировать пробелы с возрастом все труднее, и наверняка выявятся ребята необучаемые. Да и часов на эти занятия в нашем учебном плане нет. Так что, боюсь, кого-то придется отчислить, хотя ребята не дебилы, а жертвы серьезной педагогической запущенности.

– Многих можете потерять?

– Не исключаю, что каждого пятого первокурсника. ЕГЭ уничтожил наше образование на корню. Это бессовестный обман в национальном масштабе. Суровый, бесчеловечный эксперимент, который провели над нормальными здоровыми детьми, и мы расплатимся за него полной мерой. Ведь люди, которые не могут ни писать, ни говорить, идут на все специальности: медиков, физиков-ядерщиков. И это еще не самое страшное. Дети не понимают смысла написанного друг другом. А это значит, что мы идем к потере адекватной коммуникации, без которой не может существовать общество.

Мы столкнулись с чем-то страшным. И это не край бездны: мы уже на дне.

Ребята, кстати, и сами понимают, что дело плохо, хотят учиться, готовы бегать по дополнительным занятиям. С некоторыми, например, мы писали диктант в виде любовной записки. Девчонки сделали по 15 ошибок и расплакались.

http://www.mk.ru/social/education/article/2009/11/02/378686-100-ballov-za-ege-eto-cherez-chyur.html

Пузырь высшего образования в США – инфографика

Портал “Education News” («Новости образования») подготовил демонстрационный ролик и инфографику о пузыре высшего образования в США. Наглядные материалы разбирают три фактора нынешнего кризиса: стоимость обучения, студенческие займы и ослабление рынка труда.

Студенты вузов: большая самоуверенность и низкий уровень элементарных трудовых навыков

Для сегодняшних студентов вузов, сталкивающихся с тяжелыми экономическими условиями и сокращением перспектив, цель образования – это возможность зарабатывать, о чем говорят результаты нового общенационального исследования. Однако работодатели утверждают, что некоторые выпускники колледжей не очень хорошо подготовлены к трудовой деятельности.

Сегодняшние студенты колледжей серьезно страдают от экономического спада, однако проявляют поразительную самоуверенность, превосходящую уровень их навыков, хотя именно за счет этих навыков им предстоит преодолевать лежащий впереди путь.

У нынешнего поколения есть свои сильные стороны, однако самостоятельности и ясного понимания того, чего ждет от них мир труда, ему не хватает. Об этом написано в новой книге под названием «Поколение на натянутом канате: портрет сегодняшних студентов вузов» ("Generation on a Tightrope: A Portrait of Today’s College Students"), в которой использованы данные национальных исследований и опросов в 30 с лишним студенческих городках США.

«Они пытаются рискованно балансировать между своими мечтами и надеждами на будущее, и реальностью сужающихся перспектив», – говорит президент Национального стипендиального фонда им. Вудро Вильсона Артур Левин (Arthur Levine), написавший эту книгу в соавторстве с профессором университета штата Иллинойс Дианой Дин (Diane Dean), специализирующейся на вопросах образования.

Молодежи трудно справиться с проблемами в условиях конкурентной экономики, так как «у нее отсутствует способность превозмогать превратности судьбы и даже представлять их в воображении», говорит Левин. «Каждый раз, когда они попадают в беду, к ним на помощь спешат родители, которые их выручают».

Авторы книги предлагают свои рекомендации о том, как колледжам, работодателям и родителям лучше действовать на своих второстепенных ролях.

67% студентов старших курсов сегодня говорят о том, что главное преимущество вузовского образования это возможность  зарабатывать больше денег. В 1976 году такого мнения придерживались лишь 44% опрошенных.

Наверное, это неудивительно, учитывая то, насколько мощный удар нанесла рецессия. Шесть из десяти студентов говорят, что она повлияла на их выбор вуза. И почти половина колледжей и университетов сообщает об увеличении числа студентов, живущих дома или уходящих в академический отпуск по финансовым причинам.

Многие студенты выбирают специальность, которая не очень им интересна, считая, что она позволит им получить работу получше. Например, 23% студентов запланировали в качестве основного предмета специализации бизнес, но лишь 7% сказали, что такая карьера интересует их больше всего. Похожая разница и в медицине. И лишь 6% планируют работать в сфере искусства, хотя хотят заниматься искусством 11%.

«Люди становятся все более практичными, напрямую увязывая цели обучения с карьерными и финансовыми результатами», – говорит вице-президент Перчейз-колледжа по вопросам набора Деннис Крейг (Dennis Craig). Этот колледж входит в состав университета штата Нью-Йорк.

Несмотря на неблагоприятные экономические условия, 89% студентов с оптимизмом смотрят в будущее и на свои личные перспективы.

Не исключено, что такая уверенность в себе объясняется обесцениванием оценок в вузе. Сегодня 41% старшекурсников имеет отличные и хорошие оценки, в то время как в 1969 году таких студентов было всего 7%.

Однако работодатели говорят, что выпускникам зачастую не хватает элементарных рабочих навыков. Левин слышал от работодателей о новых сотрудниках, которые могут написать своему боссу письмо по электронной почте и объявить, что работают дома, потому что  стоит чудесная погода, или просят повысить им зарплату уже через неделю после принятия на работу.

«Работодатели должны давать более подробные установки, четко излагать правила… а также налаживать постоянную и откровенную обратную связь», – говорит он.

Левин добавляет, что студенты, со своей стороны, должны учиться самостоятельности и новаторству. А это значит, что родителям надо давать им возможность в более раннем возрасте брать на себя посильные риски.

В книге показано, что сейчас отчетливо дает о себе знать назойливая родительская опека, получившая название «скорая родительская помощь». 27% студентов говорят о том, что просили своих родителей помочь в решении проблем и поговорить с преподавателями или работодателями. 76% колледжей и университетов сообщают о росте родительского участия и вмешательства в учебный процесс детей.

Директор по работе с иногородними студентами одного из вузов рассказывала, как во время разговора со студенткой о дисциплине она отобрала у нее мобильный телефон, позвонила ее матери, а затем передала телефон ректору, попросив его поговорить с матерью студентки. Одному менеджеру вузовского хозяйства позвонили родители студента, который застрял в лифте. Он позвонил маме и папе вместо того, чтобы набрать номер, написанный прямо на стене лифта. Родители звонят по любому поводу – требуя объяснить, почему их чаду поставили такую оценку, а не другую, а иногда пытаясь выяснить, как восстановить потерянный студенческий билет.

Частое общение с родителями (41% студентов ежедневно звонят им, посылают текстовые сообщения, электронные письма, а также навещают) может быть положительным, поскольку студенты полагаются на советы своих родителей, говорит Крейг. «Отрицательный момент в том, что студенты слишком часто не думают самостоятельно, – добавляет он. – Если они не повзрослеют в колледже, то когда?»

С другой стороны, вузы не поспевают за цифровыми технологиями, к которым студенты привыкли с детства. Левин замечает следующее: 78% старшекурсников заявляют, что качество обучения можно повысить, если информационные технологии на занятиях применять чаще и активнее.

Но одних только технических усилий недостаточно. 44% студенческих городков говорят о том, что количество дисциплинарных проступков, связанных с IT, увеличилось, и студентам нужно повышать цифровую грамотность, а также прививать ценности, благодаря которым они будут знать, как использовать инструменты, находящиеся у них под руками.

Из-за бурного развития социальных сетей студентам порой не хватает навыков общения лицом к лицу. Соседи по комнате в общежитии живут вместе, но спорят посредством SMS-сообщений. Молодежь «клеит» и «кадрит» друг друга с целью секса, но настолько страшится эмоциональной конфронтации, что даже расстается друг с другом через текстовые сообщения.

Одна из положительных сторон состоит в том, что студенты зачастую приезжают в вуз, будучи уже знакомы друг с другом, скажем, через страничку в Facebook. Первокурсники, которые раньше хранили молчание, сегодня болтают друг с другом без умолку, как будто долго не виделись, говорит Крейг. Чтобы добиться успеха в колледже, важна сеть друзей, которые тебя поддерживают, отмечает он.

http://inosmi.ru/world/20120824/197085569.html

College students: high in self-confidence but low in basic work skills

Академическое промывание мозгов

В Израиле представители академических кругов, видимо, чувствуют себя несколько более раскованно по сравнению со своими западными коллегами. Мы уже приводили слова д-ра Лии Этингер, научного координатора Центра Хешеля, которая подвергла резкой критике современную финансовую систему.

А вот что говорит Омер Моав, профессор экономики, работающий в Еврейском университете, а также в Лондонском университете:

Израильская Академия – это фабрика мусора под названием «научные исследования» и радикального промывания мозгов, лишенного научной основы.

Да, в Израиле есть замечательные достижения в различных областях исследований и отличная академическая база. Но наряду с этим – огромная посредственность.

Для большей части гуманитарных и социальных наук в Израиле характерен очень низкий уровень. Исследование и наука здесь не отделены от идеологии и промывания мозгов.

Это общемировое явление. Но в Израиле оно ярко выражено, и на него можно прямо-таки указывать пальцем. На политическом факультете Университета Бен-Гуриона происходят совершенно невероятные вещи…

Я смотрю на Еврейский университет – ведущий вуз страны, по некоторым рейтингам. Там, наряду с отделами, ведущими исследования на международном, нобелевском уровне, есть такие низкопробные вещи…

Студентам просто морочат мозги, да еще и за большую плату. И это тоже – часть происходящего…

Не забудьте включить русские титры.

Спуск по социальной лестнице становится реальностью

Европейскую молодежь готовили к хорошей жизни, однако теперь хорошая жизнь откладывается. Это может оказаться взрывоопасным.

Зигмунт Бауман

У каждого поколения своя группа изгоев. Однако, не часто случается, что перспектива стать изгоем распространяется на целое поколение. И тем не менее, именно это может случиться сейчас в Европе.

После нескольких десятилетий роста ожиданий сегодняшние новоприбывшие во взрослую жизнь сталкиваются с падением ожиданий – причем, слишком крутым и резким, чтобы можно было рассчитывать на мягкое и безопасное снижение. Если раньше в конце тоннеля, через который проходили их предшественники, был яркий свет, то теперь этот длинный и темный тоннель ведет к мерцающим, быстро затухающим огонькам, тщетно старающимся пронзить мглу. С перспективами долгосрочной безработицы и длительным периодом «фиговых работ», сильно не дотягивающих до их квалификации и ожиданий, это – первое послевоенное поколение, которому грозит перспектива социального нисхождения.

Молодежь, которая сегодня выходит на так называемый «рынок труда», готовили и затачивали верить в то, что цель их жизни – «попасть в яблочко» и превзойти успехи родителей, и что такая цель – полностью в рамках их возможностей. Чего бы ни достигли в свое время их родители, им удастся больше. Ничто не подготовило их к прибытию в жесткий, непривлекательный и негостеприимный новый мир низкой результативности, обесцененной стоимости, нестабильной работы и упорной безработицы, быстротечности перспектив и долговременности поражений, мертворожденных проектов и нереализованных надежд, а также шансов, которые бросаются в глаза своим отсутствием. Чем выше они стремились, тем более разочарованными и обманутыми они себя почувствуют.

Последние несколько десятилетий были временем неограниченного расширения любых форм высшего образования и значительным ростом студенческого контингента. Университетская степень обещала отличную работу, процветание и славу: размеры зарплат постоянно повышались вместе с постоянно расширяющимися рядами обладателей дипломов. Этому искушению невозможно было противиться. Однако, теперь массы очарованных гуртом оборачиваются в толпы фрустрированных.

Высококлассные дипломы высококлассных университетов в течение многих лет были лучшей инвестицией, которую любящие родители могли внести в будущее своих детей. Или, по крайней мере, так считалось. Теперь эта уверенность поколеблена. Рынок труда для людей с высшим образованием сокращается – даже быстрее, чем рынок для тех, у кого нет университетской квалификации. Сегодня двери закрываются не только перед лицами тех, кто не был способен на серьезные усилия и жертвы, но и перед теми, кто делал все возможное и необходимое для успеха, – практически все они в «одной лодке».

Социальное продвижение с помощью образования, которое изображали в ярких тонах и называли меритократией, в течение многих десятилетий служило фиговым листком для явного неравенства условий и перспектив у людей: пока академические достижения коррелировали с щедрым социальным вознаграждением, те, кому не удавалось вскарабкаться по социальной лестнице, могли винить лишь себя и лишь на себя направлять свою горечь и гнев.

Шок от нового и стремительно усиливающегося феномена – безработицы среди образованных, разбивающей меритократическую мечту – ударяет не только по усердно карабкающемуся меньшинству, но и по более широким слоям людей, которые и ранее тянули свой малопривлекательный жребий. Трудно сказать, удар по какой из этих категорий причинит больше социальной смуты, но вместе они представляют собой взрывоопасную смесь. Читая мрачное предупреждение Уильяма Коэна (William Cohan) в The New York Times от 16 марта 2011, можно представить, как те, кто располагается на самом верху нашего общества, начинают нервничать: «Урок, который следует извлечь из недавних восстаний на Ближнем Востоке, особенно – в Египте – заключается в том, что многострадальная группа образованных, но нетрудоустроенных людей может стать катализатором давно назревших социальных перемен».

Политолог Луи Шовель (Louis Chauvel) в статье, опубликованной в Le Monde, отметил «ярость, и даже ненависть» даже среди бунтовавших французских выпускников колледжей в 2010 году. Он задавался вопросом: как много времени понадобится на то, чтобы озлобленность французского поколения бэби-бумеров, разъяренных угрозами для своих пенсий, слилась со злобой выпускников-2010, которым отказали в праве на зарабатывание своих пенсий? Следует спросить: слилась во что? В новую войну поколений? В новую волну драк экстремистов-маргиналов, замыкающих кольцо всё более подавленных и удрученных представителей среднего класса? Или во всеобщую солидарность с тем, что наш мир, использующий дубликаты как средство для выживания и живьем хоронящий надежды, больше не может существовать в таком виде и нуждается в обновлении, с которым мы уже и так преступно запоздали?

http://inosmi.ru/europe/20120601/192942085.html

Downward mobility is now a reality