В Израиле разразились широкие общественные дебаты, после того как в Фейсбуке возникла страница, пропагандирующая массовый переезд в Берлин как панацею от дороговизны жизни. Предлагаем вашему вниманию перевод статьи израильской блогерши, известной как «Солидная».
В социологии и психологии термин Agency (свобода действия) означает степень способности человека действовать самостоятельно, вразрез с социальным диктатом. С другой стороны, термин Structure (структура) относится ко всем тем системным переменным, которые очевидно ограничивают степень способности индивидуума влиять на свою жизнь и контролировать свою судьбу.
Человек развивает свободу действия, когда верит, что его шансы на успех повышаются по мере того, как он прикладывает бóльшие усилия (даже если и нельзя предсказать будущее).
В противоположность этому, человек, привыкший считать, что ему «всё положено по праву» или что есть некая высшая сущность (государство, бог…), которая должна заботиться обо всех его нуждах, – никогда не разглядит связи между личными усилиями и своими шансами на успех. В этом контексте, структура затмевает всякую крупицу свободы действия – в ответе система, в ответе правительство, в ответе люди со средствами.
Так свобода действия уступает место пораженчеству, которое, в свою очередь, ведет к выученной беспомощности[1], свойству, от которого страдают в том числе те, кто упустил необходимый этап при переходе от детства к зрелости.
Случайно или нет, это является также ярко выраженным признаком левого экономического лагеря в Израиле и составляющих его подгрупп, которые в последние годы вместе диктуют тематику общественных дискуссий.
-
Малая группа довольно сильных и богатых людей – высшие чиновники госаппарата, представители СМИ, профессора экономики и т.д. Эта группа связывает симпатии к экономическим невзгодам других с широким спектром прочих политических интересов.
-
Более крупная группа вечно заблудших, которая снова и снова принимает плохие экономические решения, не беря в расчет их катастрофических последствий. Когда действительность «взрывается» у нее перед глазами, эта группа ждет помощи от других.
«Социальный протест» в 2011 году вырос на фоне невзгод, которые испытывали представители второй группы вследствие серии «взрывов» вышеуказанного характера. Представители первой группы выбивались из сил, чтобы раздуть эти невзгоды до итоговых масштабов, используя представителей второй группы в качестве лица протеста.
А полный провал протеста стал следствием, прежде всего, отсутствия свободы действия.
Обсуждение тогда, как и сейчас, велось в марксистских терминах центра и периферии, эксплуататоров и эксплуатируемых. Гнев изначально направлялся наружу. Ни слова критики не было сказано о цепочке личных решений, которые довели каждого из демонстрантов до экономических невзгод. Не было ни крупицы внутреннего анализа или самоотчета. И тени сомнения не были подвергнуты слепые шаги по потребительской стезе.
Если и есть доля правды в утверждении о том, что средний класс является «боксерской грушей» для класса правящего, это потому, что средний класс позволяет другим попирать себя, но отказывается от необходимости измениться. Решение, как было сказано тогда, кроется в «изменении системы»: государство несет исключительную ответственность за наши невзгоды – а следовательно, измениться должно именно оно.
Левые усиливаются?
На этом фоне «берлинский диспут» отражает перемены в традиционном «общественном» дискурсе.
Причина этого в том, что эмиграция по экономическим соображениям является шагом, целиком базирующимся на вере в собственные силы и способности перед вызовами системы. Эмигранты, по определению, движимы силой свободного действия. Эмигрант принял решение эмигрировать несмотря на все сопряженные с этим трудности, и тем самым взял на себя ответственность за свою судьбу, вместо того чтобы броситься в палатку протеста и возопить к кому-то о помощи.
Успешная эмиграция зависит от эффективного использования географического арбитража, т.е. способности извлекать пользу из разницы в ценах между двумя рынками. Это использование разрывов должно реализовываться и в доходах (эмиграция в страну, где зарабатывают больше, чем в Израиле), и в расходах (эмиграция в страну, где дороговизна жизни меньше, чем в Израиле). Так или иначе, повышая уровень своей экономии, эмигрант в той же мере напрямую повышает свои шансы быстрее достичь экономической самостоятельности.
В свете этого, я не предъявляю никаких претензий – моральных, идеологических или иных – людям, решившим эмигрировать из государства Израиль по экономическим соображениям. Время – самый дорогой ресурс, и чем быстрее можно достичь экономической самостоятельности, тем лучше, даже если это сопряжено с временным или постоянным выездом за пределы страны.
Более того, полагаю, что человек, проживший несколько лет за рубежом, обретает особый взгляд как на целевую страну, так и на страну исхода, что позволит ему, в конечном итоге, решить, где завести свой дом.
Специфика личности человека необязательно совпадает с его загранпаспортом. Решив, в конечном счете, жить в Израиле, хотя мой характер не совпадает с местной культурой, я отлично понимаю людей, решивших иначе.
Эмиграция – суть индивидуальный упреждающий шаг, который делается из чувства ответственности человека перед собой. В этом смысле, дискуссия на данную тему демонстрирует возмужание социалистического движения – хотя бы потому, что отражает осознание способности индивидуума влиять на свою судьбу.
По-видимому, нет
Проблема возникает тогда, когда личное становится общим – когда тот же самый индивидуальный, сложный шаг сбывается как коллективное, универсальное, простое и немедленное решение всех социальных недугов Израиля.
Человек беспомощный (лишенный свободы действия) всегда ищет быстрого и легкого пути из точки А в точку Б. Эмиграция в чужую страну, как уже сказано, – это сложный шаг, требующий раздумий, планирования, а также практической и ментальной подготовки. Когда возможность эмиграции внезапно предстает в качестве самого короткого и простого пути – это рецепт катастрофы. Тем более если решение принимается из слабости (жертвенная слабость, разбавленная в протесте), а не из силы (свобода действия и ощущение собственного потенциала).
Коллективизация эмиграции призвана не посодействовать индивидууму, а более всего – боднуть систему. Акцент делается на массе, а не на отдельных людях: «Перевезем триста тысяч израильтян в Берлин, давайте в аэропорт» – призывает Фейсбук-страница «Переезжаем в Берлин». Но что случится с этими тремястами тысяч после переезда? Это на самом деле не важно. Мы своего достигли. «Общее благо» превыше всего. Индивидуум, как и всегда, – всего лишь пешка в игре.