– Альф, как ты думаешь решить проблему бездомных?
– Уже решил!
– Как решил?
– Для каждого из них строится дом.
– А что ты думаешь делать с безработицей?
– Ее уже нет. Все строят дома!
– Может, и войн больше нет?
– А кому воевать? Все бегают, обои для новых домов выбирают.
Из сериала «Альф»
Яков Ильич Гилинский – доктор юридических наук, профессор
"История человечества – история зла на Земле".
Вильгельм Швебель
"Человек – единственное животное, которое краснеет. Или должно бы краснеть".
Марк Твен
Немотивированный страх, апокалипсические прогнозы, депрессия как один из наиболее частых сегодня психиатрических диагнозов – всё это сопровождает наш современный мир. Вот образ этого мира, предложенный Зигмундом Бауманом: мы летим в самолете без экипажа в аэропорт, который еще не спроектирован…
Хорошо известно, что апокалипсические настроения и прогнозы давно сопровождают человеческую историю. Они учащаются на стыке веков, по-разному проявляются в различных странах, но пока еще ни разу не сбылись… Есть основания надеяться, что и нынешние разделят судьбу предыдущих.
Насилие сопровождает человечество на протяжении всей его истории. Оно – неотъемлемый элемент общественного бытия. Со временем насилие приобретает системный характер, пронизывает все сферы жизнедеятельности общества. Мы видим «воспитательное насилие», «насилие экономики», криминальное насилие и др. По Беньямину, само «право поражено насилием».
В современном мире различные проявления насилия вызывают всё более негативную реакцию. Это объясняется, во-первых, интуитивно осознаваемой угрозой существованию человечества в условиях, когда имеются средства, достаточные для уничтожения всего живого на Земле, а во-вторых, толерантностью населения цивилизованных стран, чья мораль не приемлет насилия. При этом масштабы насилия не сокращаются…
«Какое зверское убийство!» – восклицаем мы, услышав об особо жестоком лишении жизни. «Не человек, а зверь!» – говорим о человеке жестоком, убийце, садисте. При этом мы… клевещем на зверей.
Во-первых, внутривидовое убийство среди животных – крайняя редкость. У животных акты внутривидовой агрессии редко заканчиваются серьезными травмами и смертельным исходом, поскольку действуют надежные механизмы, предотвращающие убийство себе подобных: сигнал «капитуляции» немедленно прекращает самую жестокую схватку. При схватке двух волков побеждаемый… подставляет горло под клыки побеждающего, и схватка немедленно прекращается. Так природа защищает биологический вид от самоуничтожения.
Во-вторых, агрессия среди животных всегда инструментальна: из-за пищи, из-за самки, при защите детеныша, при «самообороне», но никогда не превращается в самоцель, не бывает, как у людей, «просто так», из зависти, из мести, «из хулиганских побуждений», по мотивам ненависти или вражды.
В человеческом обществе, по неполным подсчетам, свыше 15 тыс. войн унесли около 3,5 млрд. человеческих жизней. Только за 80 лет ХХ века в мире произошли 154 войны, стоивших человечеству свыше 100 млн. жизней. Какие хищники животного мира могут похвастаться столь массовым уничтожением сородичей?
Итак, агрессия присуща всему живому, насилие – только человеку. По словам нидерландского этолога и орнитолога Николааса Тинбергена, «человек является единственным видом, в котором борьба носит уничтожающий характер».
Надо ли напоминать, что уровень насилия в современной России один из самых высоких в мире? Нет такого вида насилия – криминального, семейного, полицейского, пенитенциарного, школьного, армейского, – по которому Россия не «впереди планеты всей»?
Процесс социального расслоения усиливается вследствие глобализации. И само это понятие – «глобализация» – многозначно и дискуссионно.
Как всё на свете, глобализация имеет свои позитивные и негативные последствия. При этом «позитивность» и «негативность» неравномерно распределяются по странам и регионам. Параллельно с процессом глобализации (и интеграции – например, Европейский союз) идет процесс дифференциации и поляризации.
Глобализация – объективный процесс, развивающийся независимо от наших желаний и даже вопреки им. Деятельность транснациональных компаний; взаимозависимость стран (от энергоресурсов, сырья, технологий и т.п.); мировая информационная система (интернет, спутниковая связь и др.); взаимосвязь крупнейших финансовых систем; интернационализация и интенсификация современных транспортных средств и сетей; интенсивная миграция; использование английского языка как средства международного общения; формирование «общечеловеческих ценностей»; планетарный характер экологических проблем – всё это свидетельствует о вполне реальной глобализации экономического, социального, финансового, культурного пространств. Это необходимо отметить, поскольку в российских политических кругах нередко возникает идея «противостоять» глобализации, ратовать за «многополярный» мир. Но закономерные, объективные мировые социальные процессы не зависят от воли политиков или народа. Как пишет Зигмунд Бауман, «глобализация» касается не того, что все мы… хотим или надеемся совершить. Она означает то, что со всеми нами происходит».
«Когда одной-единственной бомбой убивают сто тысяч человек – моя обязанность доказать миру, насколько ценна одна-единственная человеческая жизнь», – сказал Альберт Швейцер.
У меня лично нет никаких надежд на человеческое благоразумие. Мы мучаем друг друга, включая самых близких, самых дорогих, самых любимых; убиваем друг друга из-за денег, из-за «жилплощади», из ревности, куража ради, из мести, из хулиганских побуждений, потому что сказки одних (христиан, мусульман, иудеев, баптистов, адвентистов, несть им числа) не соответствуют сказкам других (адвентистов, баптистов, иудеев, мусульман, христиан, несть им числа)… Стоит ли всё это и тому подобное Жизни – единственной, неповторимой, необратимой для каждого из нас?
Во всех странах все СМИ, все семьи, все учителя всех уровней образовательных учреждений, все политики должны воспитывать у всех понимание того, что мы все – жители одной Земли, такой маленькой при современных средствах связи и передвижения; что единственная ценность каждого жителя Земли – его Жизнь, единственная и неповторимая, которую нельзя отнимать во имя чего бы то ни было («благо отечества», «чистота веры», «дело чести»). И что смерть каждого – конец небольшой, но очень индивидуальной, уникальной, неповторимой Вселенной. «Не спрашивай, по ком звонит колокол, он звонит по тебе».
Я могу предсказать, даже не имея веских тому подтверждений, что когда-нибудь в этом столетии, причем скорее раньше, чем позже, Соединенные Штаты и Россия найдут общую судьбу, которая потребует от них такого уровня взаимопонимания и сотрудничества, который смог увидеть только де Токвиль почти два века тому назад. Мы полвека выставляем друг против друга армии и ракеты. Придет время, и придет оно скоро, когда нам будет выгодно стоять плечом к плечу.
Гэри Харт – председатель Американского проекта безопасности (American Security Project), представлял Колорадо в американском Сенате с 1975 до 1987, профессор в университете Колорадо в Денвере, был сопредседателем Комиссии по национальной безопасности.
А что делает Европа? Вместо того чтобы возмутиться, европейские лидеры называют скандальную ситуацию старой традицией, дипломатическим вопросом. Что касается Швейцарии и Лихтенштейна, то некоторые страны, в том числе и Германия, настаивают на заключении двусторонних соглашений о предотвращении многократного налогообложения, предусматривающих возвращение на родину части налогов на доход от прироста капитала. Это подрывает требование Еврокомиссии об автоматическом обмене информацией для обнаружения злостных «уклонистов» от налогов. Требование, которое отвергает даже Люксембург. Тот самый Люксембург, который в остальном так охотно проповедует европейскую солидарность.
«Никаких серьезных последствий не будет, это линия, проводимая государством», – дал понять министр финансов Франции Франсуа Баруэн после того, как просочилась первая информация о готовящихся сокращениях. После этого Баруэн вызвал к себе директора Areva Люка Урселя. «Решение, предусматривающее возможности маневра за счет рабочих мест, принято не будет», – внушал ему министр. Акцент на рабочие места во Франции.
Во Франции подобным речам никто не удивляется. Они относятся к основам государства со времен Жана-Батиста Кольбера, министра финансов Людовика XIV, Короля-Солнце, с которого началась практика управления экономикой дирижистскими методами. Неважно, что 87% акций Areva принадлежит государству. Когда незадолго до этого зашатавшийся частный автомобильный концерн Peugeot Citroën объявил о грядущих сокращениях, министр промышленности Эрик Бессон также обещал, что во Франции количество рабочих мест останется неизменным. Главе Renault Карлосу Гону также пришлось «остаться после уроков», когда он вознамерился перенести часть производства в Турцию.
Сейчас основной причиной затруднительного положения французского автопрома является нежелание государства размещать производство в развивающихся странах. Что бывает, когда государство возводит себя в ранг покровителя экономики? Издержки производства растут, товары дорожают. Государственный протекционизм усиливается во имя борьбы с сокращением экспорта. Замкнутый круг. В лучшем случае французское правительство отметит нерентабельную работу наградой. В худшем случае Елисейский дворец использует свою власть над концернами в качестве политического оружия.
Французские политики – убежденные европейцы, когда французам не удается преуспеть самостоятельно. В свое время это привело к основанию Европейского аэрокосмического и оборонного концерна (EADS). Поэтому существует интерес к созданию судостроительного альянса по примеру авиастроительного концерна. Но в то же время нынешний президент Николя Саркози, еще в свою бытность министром финансов, воспротивился покупке Siemens доли его французского конкурента Alstom. Тот же Саркози в 2004 году курировал передачу немецко-французского фармацевтического концерна Aventis французам из Sanofi, тем самым обеспечив им позицию третьей крупнейшей фармацевтической компании в мире. И это по его желанию в договоре о реформе ЕС из раздела о внутреннем европейском рынке была вычеркнута формулировка «свободная и чистая конкуренция». Сколько еще Европейский Союз будет допускать подобное высокомерие?
Что в Афинах поразительно, так это невероятно щадящее отношение к самим себе. Кто нападает на виновников бедственного положения? Сами должники-греки. Те, кто все время думал, что для Эллады в Европе денег достаточно. Корпорации, которые цепляются за свои привилегии. Рабочие государственных железных дорог, которые в условиях хаоса вокруг заработных плат получали огромное денежное содержание. Семьи, которые присваивали себе пенсии умерших родственников. Политики, которые нанимают племянников и племянниц своих избирателей. Племянники и племянницы, которые соглашаются работать на них. Об этом говорят афинские СМИ. Но чего не хватает, так это греческой катартической злости на таких граждан.
Афинский популист сурово высказывается по адресу Меркель, но весьма либерален в отношении ответственности в собственной стране. Потому что он охотнее будет выступать против далекого чудища, чем самого себя выставит на суд. Эта слабость, эта неспособность к самокритике и есть настоящий кризис Греции.
Как, скажите на милость, на внутреннем рынке, где каждый должен иметь равные конкурентные возможности, могут существовать такие перепады? Еще до долгового кризиса одна двенадцатая доходов привлекла к себе крупные международные корпорации - такие, как Facebook, Intel, Pfizer, Merk, SAP, IBM. Все они ринулись на остров céad míle fáilte или «ста тысяч приветствий». Прекрасно, но это логика государства-острова: чем больше фирм осядут в этих краях, тем более щадящей окажется хватка государства. Хотя правительство Ирландии и собирается поднять некоторые налоги, но налог на доходы от предпринимательской деятельности останется неизменным. В конце концов, как говорит официальный Дублин, Ирландии нужно компенсировать пару недостатков, обусловленных ее положением, например, отсутствие железнодорожного сообщения с миром.
Ну да. С каких пор это волнует IT-фирмы или страховые компании? Более того: роль моста и единственного англоязычного члена еврозоны, это тоже кое-что. Итак, Ирландия: все так же искренна, все так же солидарна, все так же счастлива!
Немцы горды могуществом своего экспорта, он считается доказательством производительности немецкой экономики. Но если одна страна продает другим больше товаров, чем получает от них, тогда ситуация для всех участников оказывается скорее неприятной. В этом году прирост немецкого экспорта в страны ЕС составил 62 миллиарда евро. Это значит, что товары, производимые в Германии, не обмениваются на иностранные товары, а фактически поставляются за деньги, отпущенные в кредит. Страны Южной Европы берут в долг у Германии, чтобы покупать ее же товары. Только кто громче всех жалуется на существование этих задолженностей? Правильно, Германия.
В будущем должникам предстоит банкротство, а кредиторам – отказ от притязаний. За последние годы немцы набрали зарубежных активов почти на один триллион евро. Большей части денег уже нет, так как Юг больше не в состоянии платить по счетам.
Поэтому теперь канцлер говорит, что все должны быть как немцы. Все тоже должны экспортировать больше, чем импортировать. Все так же должны урезать заработные платы и ограничивать потребление. Но сказать легче, чем сделать. Так как если все захотят только продавать товары, не останется никого, кто бы их покупал. И тогда экономика встанет. Если европейцы не хотят наводнить мир своими товарами, придется искать компромисс внутри ЕС. Итальянцы должны затянуть ремни, а немцы – выдавать больше денег.
На период с 2007 по 2013 год Брюссель заложил более одного миллиона евро на поддержку испанского рыболовства – сумму, намного превышающую объем дотаций для любой другой страны ЕС. Воды Европы переполнены рыбой, но Испания посылает свой суперсовременный промысловый флот к берегам Сенегала и Мавритании, оставляя тамошним рыбакам скудный улов и превышая оговоренные квоты ловли рыбы.
Против подобных действий нужно предпринимать правовые шаги, а также разработать новое соглашение по рыбной ловле между Европейский Союзом и африканскими странами. Правительство Испании раскритиковало обе инициативы. Равно как и серьезное реформирование системы дотаций сельского хозяйства. Из кассы Брюсселя в европейские аграрные хозяйства ежегодно перетекает около 50 миллиардов евро. Основная доля дотаций идет непосредственно фермерам в различных странах ЕС, за счет чего сохраняется их конкурентоспособность внутри сидящего на демпинговых ценах предприятия. Значительная часть дешевого мяса, молока и овощей из Испании, Италии, Франции или Германии оседает на африканских рынках.
Это выгодно для бедных, скажут экспортеры. Однако локальные производители из Ганы, Камеруна или Кот-д'Ивуар терпят фиаско. В случае роста цен на селькохозяйственное сырье эти страны не смогут позволить себе импорт сухого молока, мяса птицы или зерна из ЕС.
Приведет или это к кризису продуктов питания или голоду, итог налицо: в экстренных случаях ЕС – самый крупный инвестор в мире.
В этом сложном мире пересекающихся понятий свободы Джона Стюарта Милля и Адама Смита внутри Лондонского Сити возможно появление финансовой системы без какого-либо серьезного регулирования, в которой циркулируют сложные деривативы и секьюритизированные ценные бумаги, ставшие причиной кризиса в 2008 году. Тогда из сберегательных касс и пенсионных фондов исчезли миллиарды евро, принадлежавшие простым вкладчикам, а лондонские банкиры убытков не понесли.
Кризис задолженности государств начался тогда, когда правительства вынуждены были разделить проблемы банков. Несмотря на это, из Лондона на предложение о разделении рисков инвесторами раздаются только возмущенные крики протеста. Предложенные федеральным правительством налог на трансакции, с помощью которого можно положить конец спекуляциям на биржах, канцлер казначейства Джордж Осборн театрально назвал «золотой пулей в сердце города. Кто так упрямо плывет против течения, пожалуй, должен идти купаться в другом месте.
Выдержки из статьи Андрея Фурсова
Сегодня образование – это намного больше, чем образование. Это будущее, битва за которое уже началась.
Сфера образования в последние годы стала полем самого настоящего сражения между сторонниками его реформирования и их противниками. Противники – профессионалы, родители, общественность; сторонники – главным образом чиновники и обслуживающие их интересы «исследовательские структуры» – продавливают «реформу» несмотря на широкие протесты. Пишу слово «реформа» в кавычках, поскольку реформа – это нечто созидательное. То, что делают с образованием в РФ, – это разрушение, сознательное или по глупости, некомпетентности и непрофессионализму, но разрушение. Отсюда – кавычки.
Состояние образования становится важнейшим фактором геополитической борьбы. Если, например, система образования способствует росту поляризации, то она работает на обострение социальной напряженности, а следовательно, снижает уровень не только внутренней, но и внешней безопасности общества.
Как «реформа» образования может повлиять на положение РФ в международном разделении труда и как она соотносится с провозглашенным курсом на модернизацию? Скажу сразу: она противоречит этому курсу и, более того, подрывает его. Неудивительно, что, во-первых, деньги на реформу образования в РФ выделил Всемирный банк, решивший почему-то и зачем-то облагодетельствовать Россию. В РФ, словно стервятники на падаль, потянулись представители «хитрых» западных структур, за научным и неправительственным благообразным статусом которых скрываются большие и острые зубы хищников. Почему-то для проникновения в Россию эта публика избрала именно сферу «реформируемого» образования, те образовательные учреждения, которые «на ура» принимают реформу.
Превращение образования в сеть, «населенную» легко манипулируемыми «сетевыми человеками» – беспроигрышный ход в мировой борьбе за власть, ресурсы и информацию. Поэтому сегодня образование – это намного больше, чем образование – это будущее, битва за которое уже началась и проигрыш в которой означает стирание из Истории.
Первое – это значительное падение уровня образования и подготовки учащихся в средней и высшей школе как результат введения ЕГЭ и Болонской системы (БС). Как человек, почти 40 лет преподающий в высшей школе, свидетельствую: егэизированные студенты – это демонстрация культурно-образовательной варваризации и информационной бедности. Если в последние 25-30 лет культурно-образовательный уровень выпускников школ снижался постепенно, то несколько егэшных лет не просто резко, а катастрофически ускорили этот процесс. Лучшее, чем ЕГЭ, средства перспективной дебилизациии, культурно-психологической примитивизации подрастающего поколения придумать трудно.
Уменьшение числа учебных часов по таким предметам как математика и физика, фактическое изгнание из школьной программы астрономии – всё это не просто сужает и обедняет картину мира учащегося, но непосредственно ведет к дерационализации сознания. Сегодня широко распространяется вера в иррациональное, магическое, в волшебство; пышным цветом расцветают астрология, мистика, оккультизм и прочие мракобесные формы. Кино (далеко ходить не надо – сага о Гарри Поттере) рекламирует нам возможности магии, чудес. В таких условиях уменьшение часов по естественно-научным дисциплинам работает на триумфальное шествие мракобесия, на то, чтобы астрология в сознании заняла место астрономии, дезориентируя людей и облегчая манипуляцию: человеку, верящему в чудеса, легко впарить любую пропаганду, не имеющую рациональной аргументации. Создается впечатление, что все эти манипуляции со школьной программой, помимо прочего, должны подготовить людей к принятию нового типа власти – магической, основанной на претензии на волшебство, на чудо. Но это палка о двух концах.
Не меньший ущерб несет тот факт, что курсы по истории по сути либо устранены из программ всех факультетов, кроме исторических, либо существенно сжаты. Следствие – утрата исторического видения, исторической памяти. В этом году я впервые столкнулся со студентом, который никогда не слышал о Бородинском сражении; «бородинский» у него ассоциируется только с хлебом.
Там, где заканчивает свою деятельность ЕГЭ, эстафету подхватывает Болонской системы. Введение четырехлетнего бакалавриата вместо пяти лет нормального обучения превращает высшую школу в нечто весьма напоминающее ПТУ, приземляет ее. И если для институтов эта практика очень плоха, то для университетов – катастрофична. Университет уничтожается как общественное и цивилизационное явление.
Второе. Когда-то нас страстно убеждали, что введение ЕГЭ снизит уровень коррупции в образовательной сфере. В реальности всё вышло с точностью до наоборот. ЕГЭ создал условия и стал толчком для существенного роста коррупции в сфере образования. Таким образом, в общесоциальном плане ЕГЭ привел к росту уровня коррупции в обществе в целом. Понятно, что от коррупции вообще и в сфере образования в частности, выигрывают те, у кого административные позиции и деньги; то есть «реформа» и здесь усиливает социальное неравенство и социальную поляризацию, а, следовательно – социальную напряженность.
Третье. ЕГЭ и в еще большей степени БС резко увеличили уровень бюрократизации образовательной сферы. Так, с внедрением БС в вузах появилось большое число «специалистов» по внедрению БС, проверке ее реализации как «инновационной формы образования» и т.п. А у преподавателей появилась новая, съедающая много времени, забота: приведение обычной научно-педагогической деятельности в соответствие с формальными требованиями БС, забота, которая носит постоянный характер и практически не имеет отношения к содержательной стороне дела. Преподаватель должен все больше и больше беспокоиться о формальной стороне дела, тратить на нее время – тут уже не до содержания. Ясно, что в наибольшей степени готовы зацепиться за формальную сторону и сконцентрироваться на ней далеко не лучшие, не самые профессиональные и творческие преподаватели. Таким образом, БС выгодна откровенной серости.
Четвертое. Всё это вместе взятое способствует дальнейшему росту некомпетентности и непрофессионализма как социального явления. «Реформа», таким образом, не только гробит образование, т.е. отдельно взятую сферу общества (правда, эта «отдельно взятая сфера» воздействует на все остальные и определяет будущее страны), но и понижает общесоциальный уровень профессионализма, препятствуя профессионализации социума, которая является необходимым условием провозглашенной модернизации.
Пятое. Усиление социального разрыва между различными слоями и группами как результат «реформ». Социальный разрыв приобретает мощное культурно-информационное измерение, а поскольку, как нам говорят, мы вступили или вступаем в информационное общество, то именно это измерение становится решающим, главным, системообразующим или даже классообразующим. Если информация становится решающим фактором производства, то доступ к ней становится главным средством и способом формирования социальных групп, их места в общественной «пирамиде». Доступ к этому решающему фактору, точнее, степень доступа, обеспечивается образованием, его качеством и объемом.
«Производство» низов «постиндустриального»/«информационного» общества стартовало на Западе еще в 1970-е годы, а развернулось в 1980-е одновременно с распространением так называемой «молодежной культуры» («рок, секс, наркотики»), разработанной в спецучреждениях по заказу верхушек Запада, движением сексменьшинств, экологическим движением (создано на деньги Рокфеллеров), распространением фэнтэзи (и вытеснением научной фантастики, которая сегодня весьма популярна в Китае), ослаблением национального государства, наступлением верхов на средний слой и верхушку рабочего класса (тэтчеризм и рейганомика). То есть это часть пакета неолиберальной контрреволюции, означающей не что иное, как глобальное перераспределение факторов производства и дохода в пользу богатых.
«Дурилка» в образовании, конечно же, делает людей менее развитыми, они не умеют четко формулировать свои интересы и требования, их легче дурачить, вешая на уши «лапшу» обещаний. Но это – до поры, пока не клюнет «жареный петух», т.е. пока не возникнет аховая социальная и экономическая ситуация. Ведь ее образовательной «дурилкой» не разрулишь. А вот когда клюнет, неразвитость масс, их малая образованность или просто необразованность начинает играть роль, противоположную той, на которую рассчитывают авторы схемы «даешь уровень образования ниже плинтуса».
Дореволюционные верхи забыли (а может, не знали) строки, написанные Михаилом Юрьевичем Лермонтовым еще в 1830 году:
Настанет год, России черный год,
Когда царей корона упадет;
Забудет чернь к ним прежнюю любовь,
И пища многих будет смерть и кровь…
В тот день явится мощный человек,
И ты его узнаешь – и поймешь,
Зачем в руке его булатный нож.
Борис Кагарлицкий – директор Института глобализации и социальных движений
Спасение евро может привести к социальным потрясениям в Западной Европе
Слова политиков и международных банкиров о нерушимости евро и необратимости принятых решений всё больше напоминают заклинания, с помощью которых пытаются предотвратить надвигающуюся катастрофу – не имея других средств для борьбы с ней. Несомненно, оптимистические прогнозы и громкие обещания призваны успокоить рынки, тем более что рождественские праздники на Западе являются важным элементом экономического цикла. Главный смысл Рождества здесь давно уже не в религии и не в семье – это ежегодный пик потребительского ажиотажа.
Между тем, тучи над Европой продолжают сгущаться, и никакими красивыми речами процесс не остановишь. Эксперты дружно заявляют, что у еврозоны есть только две перспективы: распад или дальнейшая интеграция. На этом сходятся все, но мало кто готов признать, что та интеграция, о которой идет речь на саммитах политических руководителей и совещаниях министров финансов, представляет собой катастрофу. По сравнению с ней, все невзгоды, вызванные возможным распадом еврозоны, представляются легкими недомоганиями.
Дело в том, что проект интеграции, согласованный нынешней осенью, представляет собой, ни больше ни меньше, как план уничтожения демократии в Западной Европе. Согласно этому проекту национальные парламенты лишаются права самостоятельно формировать бюджет собственной страны. И право это передается не какому-либо новому представительному органу, даже не декоративному Европейскому парламенту, а неким технократическим структурам, которые ни перед кем не отвечают – кроме бюрократической элиты и международного банковского сообщества.
Антиутопии, сочиненные литераторами и всевозможные «теории заговора» меркнут перед этим простым и, в некотором смысле, даже наивным планом, открыто лишающим население целого континента права распоряжаться собственным будущим.
Исключительное право парламента решать финансовые вопросы государства было и остается фундаментом демократии. Без него любой представительный орган превращается в пустую говорильню, консультативную ассамблею с сомнительными возможностями и неопределенными полномочиями. Вполне понятно, что премьер-министр Британии в принципе не может подписать подобный документ: нет ни малейшего шанса, что Вестминстер, «мать всех парламентов», согласится это принять. И даже если каким-то чудом удалось бы «натянуть» большинство при голосовании, граждане Соединенного Королевства этого не примут никогда.
В других странах Европы нарастает напряжение. Правительства и парламенты, похоже, уже настолько контролируются финансовыми институтами, что готовы одобрить всё что угодно. Но готовность населения проглатывать одну за другой очередные порции антидемократических и антисоциальных мер, похоже, исчерпана, даже если подается это под соусом «борьбы за спасение Европы». Всем слишком понятно, что парламенты хотят лишить права формировать национальный бюджет отнюдь не для того, чтобы способствовать экономическому развитию стран или благосостоянию граждан. Политика жесткой экономии проводится уже второй год, и последствия ее вполне очевидны. Вместо того чтобы способствовать экономическому росту, она ведет к рецессии. Жизненный уровень стремительно снижается, а вслед за этим начинается наступление на политические права.
«Пикейные жилеты» из российского экспертного сообщества строго рассуждают о «ленивых» греках, испанцах, итальянцах, а теперь уже и французах, из-за которых «трудолюбивые немцы» должны идти на жертвы.
Но если «ленивые итальянцы», оставшись без денег, перестанут покупать товары – «трудолюбивые немцы», которые их производят, останутся без работы.
Это понимают и лидеры Германии, с беспокойством ожидающие, что рано или поздно волна общеевропейского недовольства докатится и до них. Но влияние банковского сообщества сегодня столь сильно, а страх перед переменами столь велик, что никто не решается изменить курс. Правда, французские социалисты неожиданно для многих уже заявили, что в случае победы на выборах откажутся от договоренностей, которые Ангела Мергель и Николя Саркози навязали собственным странам и остальной Европе. Что они будут делать, когда реально окажутся у власти – вопрос другой. Эта партия прославила себя многочисленными обманами и предательствами. Но само по себе заявление о предстоящем пересмотре соглашений становится фактором общественной и даже экономической жизни.
Описываемое положение дел стандартно укладывается в ленинское описание революционной ситуации. Верхи не могут управлять по-старому, низы не хотят жить по-старому, а экономическое положение резко ухудшается. Стремительное снижение жизненного уровня, который сейчас переживает запад Европы, беспрецедентно. Его в чем-то можно сравнить лишь с тем, что наша страна пережила в начале 1990-х годов.
Между тем, именно на Россию возлагают надежды евробанкиры: вступление нашей страны в ВТО открывает для немецкой промышленности рынки сбыта взамен уничтожаемым в странах Средиземноморской Европы. Наши либеральные эксперты, захлебываясь от восторга, предрекают поток дешевых товаров, которые осчастливят российского потребителя. Но почему-то забывают упомянуть, что вместе с товарами мы импортируем безработицу. Извечная мечта отечественных элит быть поближе к Европе в очередной раз материализуется через приобщение к общей беде. Быть в одной лодке сегодня означает потонуть вместе. Замечательная перспектива, особенно, если верить, что в хорошем обществе и тонуть приятнее.
Экономический коллапс неминуемо высвобождает социальную энергию. Западная Европа давно не переживала революционных событий, и мы даже с трудом можем представить себе, какую форму примет революция в подобных странах. Но именно упорство элит создало условия, когда подобная перспектива из маловероятной превратилась в возможную, а сейчас, похоже, становится неминуемой. Страны, экономика и общественная жизнь которых сегодня уничтожаются ради «спасения евро», обречены на потрясения. У них просто нет другого выхода, кроме «побега из еврозоны». И если ради этого придется крепко «помять бока» местной «охране» из числа политиков и финансистов, то виноваты в этом будут лишь те, кто сам завел ситуацию в тупик.
Что касается российского населения, то оно пока еще не вполне осознало смысл происходящего. Пробуждение общественного сознания происходит с трудом – как и положено зимой жертвам «летнего времени», которые пытаются в кромешной тьме разобраться, наступило ли уже утро...
Но рассвет наступает. И если российские элиты готовы брать пример со своих западных партнеров, демонтируя образование и здравоохранение, разрушая систему социальной защиты, то и жители нашей страны всё внимательнее присматриваются к происходящему в Европе. Либеральная оппозиция боится социальных требований. Она мечтает всё устроить «по-западному», в то самое время, когда на самом Западе народы восстают против этого экономического устройства.
Когда придет время социального протеста, мы обнаружим, что Россия действительно стала европейской страной. Только вряд ли отечественным либералам это понравится.
Европейский аналог ФРС открыл клапаны, повернул краны и направил поток ликвидности объемом почти в полтриллиона евро прямо в те самые банки, которые уже доказали, что им нельзя доверить ни гроша. Но именно так и работает система-зомби. Живые отдают, монстры получают.
На этой стадии кредитного цикла у живых брать уже почти нечего, поэтому федералы запускают печатный станок. Но от кого же тогда приходят деньги? Кто-то же должен их дать, не так ли? Должен. Если брать в долг, деньги дает кредитор. При сборе налогов деньги дает налогоплательщик. Но откуда берутся деньги, если их просто напечатать?
Сначала кажется, что они берутся из ниоткуда. Никто, проверив бумажник, не обнаруживает, что у него убавилось купюр. Никому вроде бы не залезают в карман. Но как это может быть? Из ничего и выйдет ничего. Если прибавить ноль к нолю, все равно получится ноль.
Эти деньги, безусловно, выглядят настоящими. Банки могут их давать в долг. Могут их тратить. Могут выбрасывать их в окно или спускать в канализацию. Могут раскуривать ими сигары. Могут заворачивать в них золотые монеты, чтобы рассылать их вместо рождественских подарков.
Кстати, я недавно видел рекламу. Автомобили Mercedes Benz CL-класс 2011-2012 продаются – округлим цену – за 100,000 долларов. На эти деньги можно будет купить примерно шесть миллионов таких машин. Собственно говоря, примерно так они и будут потрачены.
Однако сейчас нас интересует не куда денутся эти деньги, а откуда они взялись. Может быть, из космоса? Из другой галактики? Нет? Но разве все богатство на Земле кому-нибудь не принадлежит? Да? Так значит, источник этих денег – какие-то человеческие существа, живущие где-то на нашей планете. Но кто же эти люди?
Ответ прост: деньги представляют собой претензию на некие ресурсы. Сейчас появилось достаточно новых денег, чтобы приобрести 6 миллионов новых «Мерседесов». Значит, люди, которые претендовали на них раньше, должны будут умерить претензии, потому что новых «Мерседесов» больше не стало. А так как эти претензии проистекают из стоимости валюты, которую они заработали и скопили, можно сделать вывод о том, что стоимость новых денег, вероятно, была украдена из стоимости старых. Что это, если не кража? Покупательная способность имеющихся у людей евро уменьшилась (по крайней мере, теоретически). Между тем эти люди не давали на это согласия, и даже не знали, что происходит.
Но так как у нас на дворе Великая коррекция… А в Европе начинается рецессия… А рецессии и коррекции обычно означают дефляцию (цены падают по мере снижения спроса)… Держатели валюты просто, скорее всего, ничего не заметят… Или не будут поднимать шум.
Может быть, это и воровство, но блестящее воровство, да что там – великое! Идеальное ограбление. Несчастные жертвы даже не знают, что они жертвы. В пятницу у них в карманах и на банковских счетах осталось столько же денег, сколько было в понедельник. А если цены немного поднимаются, ЕЦБ в этом никто – ну, почти никто – винить не будет.
Между тем у нас в США преступники пока не такие организованные. Вчера вечером стало известно о договоренности продлить снижение налогов на зарплату еще на два месяца. Но самое интересное будет в следующем году – нужно только подождать.
Вызывать раскол в народе можно по-разному. Не получилось по одной схеме, ее меняют на другую. Главное результат – взаимная ненависть вместо единства.
В Израиле не повелись на социальную приманку, и теперь его "раскачивают" другими способами. Причины найдутся всегда и везде, а использовать их на тотальное разобщение – дело техники.
Член Кнессета Юлия Шамалова-Беркович о том, как целые сектора населения пытаются натравить друг на друга
Перед разрушением Второго храма на этой земле проходила страшная братоубийственная война. И жестокий враг укрывался на границе, выжидая и не видя перед собой никакой другой цели, кроме как поработить расколотое гражданской войной царство.
Жажда власти, господства, предпочтение личных интересов интересам народа стали причиной гражданской войны. Своими собственными руками евреи привели себя к утрате независимости и к разрушению Второго храма. И сегодня, две тысячи лет спустя, кажется, что мы не извлекли из этой истории никаких уроков, ничему не научились. Жажда власти, мания величия некоторых наших деятелей отвлекают внимание граждан от коренных проблем общества и государства.
Во главе Верховного суда стоит женщина. Две важнейшие оппозиционные партии в парламенте возглавляют женщины. Уже годы существует равное представительство судей-женщин и судей-мужчин в судах. В нынешнем составе Кнессета присутствует больше женщин, чем когда бы то ни было. И вместо того, чтобы приветствовать и поощрять это равноправное представительство в различных сферах жизни, чем мы сейчас занимаемся? Отыскали какого-то душевнобольного экстремиста в среде ортодоксов и пришли к выводу, что живем в фундаменталистской стране.
Преступников следует наказывать, но категорически нельзя подстрекать население к гражданской войне против ультраортодоксов в политических интересах! Несмотря на раздражение, которое иногда вызывают у нас ортодоксы своими спорными позициями и заявлениями, они все-таки наши братья, и у них есть чему поучиться. Например, единству и взаимному поручительству.
Отказ от взаимного поручительства и сострадания привел к образованию в обществе имущественного неравенства, к разрыву в заработных платах, что спровоцировало широкий социальный протест. Вместо любви к братьям-евреям, интересантами, рвущимися к власти, в обществе насаждается ненависть граждан друг к другу. Когда этим интересантам стало ясно, что общественный протест не приведет к падению правительства, они решили, что лучший инструмент для достижения их целей – это преследование ортодоксов, провокации и подстрекательство.
Еврейское государство – это не только менора и флаг. Мы обязаны напомнить экстремистам-ортодоксам древнее изречение: "Обучение правилам поведения предшествует обучению Торе". Мы не позволим унижать женщин и ограничивать свободу передвижения, ибо сказано: "Возлюби ближнего своего, как самого себя". И наше следование демократическим принципам никогда не будет вытекать из дикого подстрекательства.
Некоторые делают всё, чтобы представить нашу страну расисткой, вроде бывшей темной ЮАР, Сирии или унижающего достоинство женщин Ирана. Даже г-жа Клинтон мобилизована на это дело. Им всем кажется, что, как и две тысячи лет назад, возможно поменять власть в Израиле путем вмешательства извне.
У меня есть для них новость: народ в Израиле это не покупает. Наш народ не потерпит натравливания одной группы населения на другую.
http://cursorinfo.co.il/news/pressa/2011/12/28/yka/
http://www.israelhayom.co.il/site/newsletter_opinion.php?id=7717
Спасибо блогу "Мировая экономика"!
Экономические итоги
2011-й войдет в анналы истории как год, когда окончательно затрещал по швам привычный мировой уклад, с его сложившимися понятиями о ценности и бесполезности, силе и слабости, лидерах и аутсайдерах.
Несмотря на все старания мировых лидеров, им, по большому счету, нечего противопоставить стремительно нарастающему негативу. Наползающий хаос окутывает все новые и новые страны, превращая в пыль прогнозы на будущее и погружая мир в полную неопределенность.
Именно в 2011 г. стало окончательно ясно, что нет и не будет никакой второй волны глобального кризиса: кризис, поразивший мировую экономику в 2007 г. после падения ипотечного рынка США, никуда не исчезал. Все это время он мутировал и видоизменялся, проникая в новые, доселе благополучные, сферы человеческой деятельности.
Интересной особенностью текущего момента, проявившейся в уходящем году, стало то, что некоторые страны, в первую очередь, США, смогли научиться существовать в атмосфере перманентного кризиса без особого вреда для себя. По крайней мере, на конец 2011 г. Соединенные Штаты остаются чуть ли не единственным мировым игроком, чувствующим себя относительно благополучно в стремительно меняющемся мире.
Нынешний кризис стал водоразделом экономических эпох, знаменующим закат традиционной модели развитого капитализма конца ХХ века и ожидание прихода какой-то новой формации. Греческие события, послужившие катализатором кризиса еврозоны, показали сколь ошибочной оказалась идея выравнивания стран с разной степенью экономического развития и уровнем менталитета населения. Быстро привыкнув к "европейскому" уровню потребления, но так и не освоив навыков европейского высокопроизводительного труда, эти страны сыграли роль бомбы замедленного действия, заложенной внутри монолита "новой Европы".
Бомба взорвалась в 2011 году. И после этого взрыва ни о какой монолитности территориально-политического образования под названием Евросоюз больше не может быть и речи. Выходов из ситуации может быть только два. Первый: откатиться на несколько десятилетий назад, вернувшись к национальным экономикам и валютам. И второй: объединиться на совершенно новой – федеративной основе, превратившись с Соединенные Штаты Европы. На данном этапе оба сценария являются исключительно утопическими: несмотря на многочисленные громкие заявления, вряд ли кто-то из европейских лидеров рискнет сделать первый шаг вовне. Однако растущее недовольство населения в странах, изначально тяготеющих к социалистическим настроениям, будут и дальше работать на разрыв некогда созданных искусственных связей.
Другим ударом по традиционной капиталистической системе стали массовые выступления протеста в США, направленные, по сути, против образа жизни, присущего "золотому миллиарду". Подобного рода движения – явления исключительно деструктивные. Несмотря на кажущуюся бессмысленность и неэффективность, они подкапывают фундамент и без того шатающейся системы, которая, при всей своей возможной социальной несправедливости, на протяжении десятилетий обеспечивала поступательное развитие американской экономики и достижение высочайшего уровня жизни населения. Последствия ее возможного разрушения без видимых альтернатив окажутся печальными для всех, и в первую очередь для тех, кто вышел протестовать.
Расшатывание устоев слабеющего капитализма на фоне полного отсутствия альтернативной системы в 2011 году породило постоянно нарастающие риски перерастания глобального кризиса в глобальный хаос.
Впрочем, несмотря на не самые оптимистические прогнозы, глобальная экономика закроет год в положительной зоне. Ожидается, что ее рост составит 2,5-3,5%. Рост ВВП стран-членов ОЭСР окажется на уровне ниже 2%, экономика Евросоюза вырастет всего на 1,5%. Тревожным сигналом исходящим от той же ОЭСР является прогноз, предполагающий прекращение экономического роста в IV квартале, что, возможно, станет началом периода рецессии в ЕС.
В этом нет ничего удивительного: кризис еврозоны усиливается. Вслед за впавшей в экономическую кому Грецией под грузом долгов серьезно зашаталась Италия. Холодное дуновение кризиса почувствовала даже сравнительно благополучная Франция. Лидеры европейских государств под жестким руководством канцлера ФРГ Ангелы Меркель уже на протяжении нескольких месяцев пытаются спасти евро. Пока это у них не очень получается. Международные рейтинговые агентства начали "опускать" европейские банки и целые страны. Не так давно Moody's понизило суверенный рейтинг Бельгии сразу на два пункта – с АА1 до АА3, а Fitch объявило о намерении снизить рейтинги Бельгии, Италии, Испании, Ирландии, Кипра, Словении и даже Франции.
Россия в уходящем году успела в полной мере насладиться всеми "выгодами" увязающей в вялотекущем кризисе мировой экономики. Мировые цены на эталонную нефть brent не опускались ниже $100 за баррель, что в среднем на 40% выше, чем в прошлом году. Нефтяные доходы позволили закрыть дыру, образовавшуюся в бюджете в 2008-2009 гг., даже быстрее, чем предусматривали официальные прогнозы. Этот год Россия завершает с профицитом федерального бюджета, который, по оценкам Минфина, составит 0,5-0,8% ВВП, или 200-300 млрд рублей (в прошлом году российская казна имела дефицит в размере 1,8 трлн рублей). Тем временем Резервный фонд и Фонд национального благосостояния в сумме достигли 1 трлн рублей. Кое-что "обломилось" и гражданам: согласно данным Росстата, рост реальных доходов населения за 10 месяцев 2011 г. составил 7,5%.
Правда, значительно вырос и отток капитала. По оценкам премьера Владимира Путина, отток капитала в 2011 г. составил $85 млрд, однако независимые эксперты называют цифры, приближающиеся к $100 миллиардам.
К чести российской экономики надо признать, что этот отток объясняется не столько ее собственными проблемами, сколько европейским долговым кризисом. В странах еврозоны в настоящее время возрос спрос на доллары, поскольку американские кредитные организации весьма неохотно ссужают европейцев.
Инфляция в России за период с января по ноябрь составила 5,7%, что существенно ниже соответствующих показателей предыдущих лет. Есть шанс, что в итоге рост цен в 2011 г. не выйдет за пределы 6,5-7%, что станет рекордом (в прошлом и позапрошлом годах инфляция держалась на уровне около 9%). По оценкам Владимира Путина, озвученным на минувшей неделе на съезде "Деловой России", годовая инфляция составит 6,2-6,3%. В то же время зарубежные аналитики (в частности, эксперты ОЭСР) полагают, что этот показатель будет находиться на уровне 8%.
В целом, Россия оказалась в числе стран, стабилизирующих мировую финансовую систему и ускоряющих глобальный экономический рост. На фоне колоссальных бюджетных дыр и запредельных долгов Европы, США и Японии российская финансовая ситуация выглядит едва ли не идеальной. По данным Минфина, по итогам года рост ВВП может составить 4,5%, рост промышленного производства - 5%. С такими оценками в целом согласны и многие зарубежные эксперты, в частности аналитики американского банка Morgan Stanley тоже ожидают рост российского ВВП на 4,5%. ОЭСР, МВФ и ВБ дают прогнозы чуть ниже: 4-4,2%.
В уходящем году Россия не только увеличила объем своей экономики. Совместно с партнерами по Таможенному союзу она положила начало формированию единого экономического постсоветского пространства. Оно подразумевает, в том числе, создание общего рынка, объединяющего экономический потенциал всех его участников. Вопреки распространенному мнению о том, что Россия пытается построить СССР-2, новое образование по своей структуре напоминает не столько Советский, сколько Европейский союз. Примечательно, что реализация идеи ЕВРАЗЭС началась ровно в тот момент, когда мир заговорил о возможности распада ЕС. Учитывая, что и оба союза строятся на приоритете национальных суверенитетов, риски нового территориально-политического образования на территории СНГ видятся достаточно высокими.
Конец года ознаменовался еще одним важным событием: Россию приняли в ВТО. В краткосрочной перспективе это сулит стране больше минусов, чем плюсов: придется снижать и без того невысокие импортные тарифы, станет затруднительно вводить новые меры протекционистского характера. Тем не менее, в долгосрочной перспективе российская экономика, безусловно, выиграет от присоединения к организации, вырабатывающей правила игры в области мировой торговли. Более прозрачными и понятными станут и внутренние российские правила, снимется проблема дискриминации ее экспортеров на внешних рынках.
Таким образом, с макроэкономической точки зрения Россия прожила довольно неплохой год. Будет ли таким же следующий – большой вопрос. Тектонические движения в мировой экономике вряд ли обойдут стороной Россию, которая, пусть и с некоторым временным лагом, движется в одной упряжке с остальным миром. А это значит, что в случае чего русские народные сказки про тихие гавани так и останутся сказками.
Сегодня не только отдельно взятые страны, развитые и развивающиеся, но и все, весь мир проходит через поразительный переворот в своем развитии.
До последнего времени, последних лет в буквальном смысле этого слова, мир развивался экстенсивно: надо было иметь больше людей, больше детей, больше масла, больше пушек – больше-больше всего на свете. По этому главному измерению, по росту человечества, числа людей, живущих на планете, мы все сейчас уже осеклись. В ближайшие годы нас ждет поворот от взрывного развития, которое так пугало человечество еще десять лет тому назад, к насыщению, выходу на уровень в 10-11 миллиардов мирового населения – и мир успокоится.
Это будет новый режим, новый мир, в нем будет больше стариков, чем молодых, в нем будут другие ценности и другие взгляды на окружающее нас общество – это первое.
Второе – это число людей. Если мы возьмем число зверей, подобных людям, таких тварей было порядка ста тысяч. Но нас в сто тысяч раз больше, чем нас должно было бы быть по законам биологического мира.
Как и почему это произошло? Это произошло благодаря единственному существенному отличию нас от зверей. Мы питаемся, размножаемся, спим, так же перемещаемся на своих ногах, как звери, но у нас есть разум, есть способность думать, мыслить, переносить эти мысли из поколения в поколение – это главное и единственное отличие человека от животного. И именно это позволило нам за ничтожный, в общем-то, биологический срок – меньше, чем за миллион лет, а на самом деле за десять тысяч лет после неолитической цивилизации – вырасти в сто тысяч раз по сравнению со сравнимыми с нами тварями. Вот это развитие сейчас осеклось: мы переходим к постоянному росту человечества.
Этот переход, демографический переход, занимает меньше ста лет, а мы рассуждаем о событиях, которые длились тысячелетия или даже миллион лет от момента возникновения человека разумного. Без осознания этого факта нам очень трудно осознать то, что между нами сейчас происходит.
Во-первых, историческое время сжимается – это отдельный и очень важный фактор, – сжимается в десятки тысяч раз. Если нижний палеолит длился миллион лет, Средние века длились тысячу лет, то сейчас исторический период сжался до самой жизни человека, до сорока лет. Это – другой фактор, который надо иметь в виду. Поэтому все превращения происходят крайне быстро, мы не успеваем за ними – за ними не поспевают наши институты, наши инстинкты, наш жизненный уклад, из-за этого трещат наши семьи.
У нас разрушилось основание общества – семья. Во всех развитых странах, несмотря на гигантское богатство, очень мало детей. Иными словами, развитые страны не исполняют своей основной функции – восполнения населения. Это не экономические причины, экономика здесь ни при чем. Как раз те страны, где, казалось бы, людям не хватает еды и пищи и других условий, они вполне успешно размножаются. А развитые страны, в том числе и Россия, сейчас, грубо говоря, имеют такую статистику, что на каждую женщину не хватает одного ребенка, вот и все. После этого можно говорить о равенстве полов, можно говорить о необходимости всеобщего образования и так далее, и тому подобное. По этому главному фактору современная цивилизация оказалась несостоятельной – это тоже надо иметь в виду.
Следующее, о чем я хотел сказать, – это о ценностях. Что руководит людьми? Либерально-финансовая философия утверждает, что всё зависит от денег: будут деньги – будут дети. На деле так не получается. Дело сейчас не в деньгах, а в ценностях: ради чего мы живем, ради кого мы живем, как мы себя позиционируем? Этот духовный кризис современного общества очень глубок. К сожалению, интеллигенция, и российская, и всемирная, не понимает, по-моему, своей ответственности в этот момент. О чем она говорит? О полной свободе. Никаких ограничений.
Но нет, на самом деле ответственность перед будущим поколением – это то, что определяет цель и смысл нашего существования. Вот эти нити оказались оборванными.
Еще во времена Пушкина было сказано (эпиграф к «Евгению Онегину»): «И жить торопится, и чувствовать спешит». Мы не можем уже так быстро жить и так быстро чувствовать, как этого настоятельно требует наше время. О чем говорят и куда, к чему нас гонят и подталкивают средства массовой информации, которые, с моей точки зрения, являются преступной организацией по развращению страны? Кто учитывает социальные факторы, которые надо учитывать при анализе экономического развития?
Да, наука может поспеть, наука может сделать что угодно. Развитие физики позволяет стереть с лица земли с многократным перекрестом все население при помощи ядерных бомб. Но что толку? Никакие бомбы не спасли Россию, Советский Союз от распада, ни одну политическую проблему в современном мире мы не можем решить вооруженными силами – посмотрите на то, что происходит в Афганистане или в Ираке. И вот этот кризис мы должны сейчас очень четко осознавать.
Я думаю, что если мы это поймем, то нам гораздо проще будет решать вопросы инноваций, образования, смысла и цели жизни. Инновации нужны, они всегда были и есть, это и есть дети разума. Человек есть существо, которое не может не изобретать. Мы как кошки, у нас кошачий инстинкт: мы всё хотим разнюхать, понять и сделать. Кстати, наиболее фундаментальные открытия наукой делались не за деньги, а из интереса – чтобы понять, что происходит в природе. Это надо, кстати, понимать, какие мотивы у науки, фундаментальной науки. Дальше идут прикладные науки и так далее, туда и там, где работают деньги.
Так же, как семью надо строить на любви, а не на деньгах, так и здесь отношение к инновации, к культуре необходимо начинать с уважения к знаниям, с уважения к ученым, с уважения к тому, кто создает новое понимание окружающего нас мира.
Кстати, с моей точки зрения, от физики, которой я занимался, интерес сейчас перемещается в сторону биологии, биологии человека. Нанотехнология – это есть нанобиология на самом деле, это умение манипулировать молекулярными носителями нашей наследственности и нашей жизни. Этим и будет решена проблема, по существу, здоровья и благополучия человека в будущем, прогресс здесь происходит буквально не по дням, а по часам.
Наконец, мне кажется, колоссальный задел есть в общественных науках. Сейчас они распались на отдельные знания, и кто-то занимается социологией, социологиями групп. Есть определение, что такое наука: «Наука – это то, чем занимаюсь я». Этот эгоизм ученых в какой-то мере оправдан, но он не оправдан тогда, когда мы решаем крупные цели общества. И это тоже задача, которую нам надо понять.
Крупные цели общества, мне кажется, должны формулироваться и обсуждаться. И потому я захотел положить в основу этого своего краткого выступления вот эти тезисы, чтобы можно было понять и почувствовать мгновение истории, которое мы сейчас переживаем, тот вызов, который поставлен перед нами самим нашим развитием.
Здесь нет ни причин, ни следствия, это есть исторический рок: взрывное развитие переходит на полку, я повторяю, очень быстро. И разница между развивающимися и развитыми странами – меньше 50 лет: они так же быстро пройдут этот путь, даже быстрее, чем это произошло с так называемыми развитыми странами, которые сейчас показывают, какой вызов поставлен перед нашим разумом, нашей культурой и нашей жизнью.
Михаил Хазин о последних демонстрациях
Те люди, которые приходят на митинги, могут и не понимать тонкостей момента. Но давайте отдадим себе отчет в двух обстоятельствах.
Во-первых, модель, которая действует до сих пор, подошла к естественному концу.
Во-вторых, если вернется прежняя, активно-либеральная «команда», ключевым элементом которой сегодня становится Навальный, нашей стране придет конец. Нам нужна альтернатива. И ей станет либо нынешняя власть, которая должна порушить созданную не ею, но сросшуюся с ней систему управления государством, либо уж совсем неожиданные фигуры.
Я верю в здоровые силы нашего общества, которые не пойдут за либералами, но понимаю, что если власть не поймет, что нужно что-то делать, то рано или поздно начнется, в той или иной форме, революция. И тут много чего может произойти.
Я только что приехал из Казахстана и видел реакцию президента этой страны на события в Новом Узене. Реакция эта была быстрая и адекватная. Но этот человек – политик, прошедший школу Политбюро ЦК КПСС. А наши лидеры, в общем – не политики, они все время пытаются победить проблему административными методами и все время опаздывают... Уже не в первый раз. И пора им понять, что больше так добиваться успеха уже не получится.
А потому я желаю нашим лидерам в Новом году стать, наконец, политиками. Время пришло, ошибка будет стоить очень дорого.
Директор московского лицея № 1535 Михаил Мокринский:
Нужно отказаться от авторитарной модели воспитания и преподавания. Бесполезно детям просто рассказывать о том, что такое хорошо и что такое плохо. Современная культура предполагает более разнообразные и тонкие способы трансляции ценностей и моральных ориентиров – через поведение, различные культурные продукты: книги, фильмы, те же компьютерные игры. Школа часто попросту игнорирует многие реалии актуальной культуры, не умея с ними работать.
Весьма показательна из множества зарубежных педагогических практик работа с одаренными детьми. У нас тут своя традиция и свои перекосы. Зачастую "одаренный ребенок" для нас – это тот, кто легко встраивается в учебный процесс. Тогда как спектр одаренности гораздо шире академической области. Не всякое отличие мы распознаем и не на всякое можем ответить. И если творческая, социальная одаренность проявляются не на уроках, а в кружках и походах, а я не умею их поддержать и развить, в этом – архаичность моей педагогической позиции и архаичность системы. Школе, где задачи социализации и творческой самореализации полноценно представлены в учебном процессе, проще и естественнее не упустить одаренных. Для этого нужно сосредоточиться на понимании многогранности, интереса, смысла, личности. И соответственно строить учебную технологию. И тогда воспитание – в характере взаимодействия на уроке, тогда оно – часть всеобъемлющей технологии социализации.
 | Почему экономика свободного рынка – это обман? Экономист Иан Флетчер о том, чем реальная жизнь отличается от абстрактной теории • Настя Каскевич |
Иан Флетчер – старший экономист лоббистской организации «Коалиция за преуспевающую Америку» (Coalition for a Prosperous America) и автор книги «Свободная торговля не работает: Что заменит ее и почему?» (Free Trade Doesn't Work: What Should Replace It and Why?) – посвятил колонку на сайте The Huffington Post развенчиванию мифа о том, что в США существует свободная рыночная экономика. Slon публикует тезисы статьи.
Все воспевают свободный рынок. Все в Америке знают, что свободный рынок – лучший вариант экономики. Пора признаться, что никто по-настоящему не верит в свободный рынок. Более того – компании бегут от него, как от чумы.
Причина проста: настоящий свободный рынок должен обеспечивать условия для высокой конкуренции. Показатель, по которому определяется победитель среди соперничающих компаний, – это цена. Если вы хотите выиграть, вы должны опускать цену. Что означает – вы получите меньше прибыли, чем могли бы. Поэтому компании делают все для того, чтобы отличить свой товар от товаров конкурентов: для начала клеймят их марками и брендами. Покупатели ни в коем случае не должны думать, будто продукция всех производителей одинакова. Это не недостаток капитализма, это его суть. Это то, что делает капитализм капитализмом.
Правило дифференциации товаров работает также на рынке рабочей силы. Вы получаете зарплату выше заработного минимума, потому что у вас есть навык делать что-то, что другие не могут. Этим вы выгодно отличаетесь от безработных – и благодаря этому вам не нужно отстаивать свое место в соревновании с каждым безработным. Лишь с теми, кто обладает похожими способностями. Ваши навыки – это то, что экономисты называют «барьером входа на рынок».
Все меняется, если посмотреть на рынок не со стороны продавца, а со стороны покупателя. Вы хотите купить живую елку на Рождество, и вам точно не понравится, если в городе будет лишь один базар с хвойными деревьями. В ваших интересах, чтобы их было как минимум два, чтобы вы могли сравнить качество и цены. Еще лучше, если все базары будут доступны в интернете – тогда вы сможете найти ель по самой низкой цене в мире. Ваше желание покупателя – ночной кошмар для продавца.
Люди верят в свободный рынок лишь тогда, когда им это выгодно – а значит, не верят в него. Тот, кто говорит, будто верит – либо идиот, либо врет, либо плохо разбирается в вопросе.
Одним из главных, но не замеченных достижений республиканцев было уничтожение в Штатах антимонопольного закона. Американская промышленность сейчас сконцентрирована так, как не была сконцентрирована даже до прихода Рузвельта и поддерживающих его противников трестов.
Большинство американцев даже не заметили, что это случилось – потому что олигополии сегодня успешно скрывают свое существование. Индустрия оправы очков в Америке монополизирована конгломератом Luxottica. Компании, пытающиеся попасть на рынок, дистанцированы от систем сбыта. Их контролирует скрытый монополист. Покупатель не в курсе происходящего, потому что количество брендов – не имен поставщиков, а брендов – остается разнообразным.
Монопсония – еще одно явление, которое процветает в Штатах. Так, американские фермеры попали в ловушку концентрации рынка: они оказались пойманными между монополиями, повышающими свои затраты на производство, и монополиями, понижающими цену своей продукции.
Республиканцы после Никсона пытались любыми силами снизить ценообразование на рабочую силу. Но амнистия для нелегальных иммигрантов, которой добился Рейган в 1986 году и которую пытался продвинуть Буш в 2007-м, – это вовсе не добрая воля президентов, это всего лишь желание получить дешевые рабочие руки.
Действительность состоит в том, что фундаментом американской экономики никогда не являлся свободный рынок. Свободный или почти свободный рынок тем не менее существует в других отраслях экономики, но только не в случае с рабочей силой. Благодаря ценообразованию существует сфера новых технологий. Система патентов – довольно новое изобретение рынка – до сих пор не прижилась даже сейчас в большинстве стран. Инновации не становятся дешевле, и лишь немногие компании могут позволить себе их.
Даже экономия за счет увеличения масштаба, которая свойственна современному производству, подразумевает менее свободный рынок. Потому что эта система поощряет процветание олигополии – ведь она рассчитана на несколько крупных производителей.
Большинство развитых государств признают отсутствие свободного рынка. Они направляют свои силы на уменьшение негативных эффектов олигополии, используя при этом ее положительные стороны. Эти государства понимают, что корпорации необходимы, но часто занимаются пиратством – правительства ищут способы заставить корпорации делиться награбленным. Американцы же живут в государстве, отрицающем пиратство в принципе.
http://slon.ru/economics/pochemu_ekonomika_svobodnogo_rynka_eto_obman-726524.xhtml
Подавляюще большинство населения планеты воспринимает слово экология как некую абстракцию, не имеющую отношения к реальной жизни. Люди словно забыли, что они живут на маленькой и очень хрупкой планете, что Земля – автономный космический корабль, с которого некуда улететь. Люди перестали осознавать, что их благосостояние и сама их жизнь зависит от жизни общества, страны, планеты, что природа может в одно мгновение уничтожить их и их жилища. Причем, это равно относится как к хижинам, так и к дворцам.
Таков итог вбивания в общественное сознание абсолютной ценности денег, алчности, эгоизма, приоритета личных проблем над общественными. В результате сознание человека искусственно сужается, замыкается кругом личных проблем. Результатом информационной войны, направленной на подавление разума, результатом разрушения науки и образования стала умственная деградация общества.
Проф. В.Бояринцев, доктор физико-математических наук, Людмила Фионова, доктор физико-математических наук
Из книги "Война против разума"
Дани Цидон, заместитель генерального директора израильского банка «Леуми» в интервью изданию «Калькалист»:
Европейский кризис состоит из комплекса проблем, которые зародились в разных странах и далеко не одинаковы. Ирландия не похожа на Испанию или Италию. Ирландский кризис – это кризис гигантского пузыря цен на имущество, надутого чрезвычайно безответственной банковской системой. Итальянский кризис – это вообще кризис государства, проявлявшего безответственность, в то время как банки были очень ответственны. Испанский кризис – это кризис очень ответственной страны с очень ответственными банками, в которой внебанковский кредитный рынок создал пузырь цен на недвижимость.
Всё дело в том, что три эти страны, вместе с другими, объединены общей валютой. Это иллюстрирует глубину проблемы: они не уравновешиваются друг с другом, а наоборот, усугубляют беды друг друга. В итоге комплекс этих бед развалил уверенность в европейской валюте и, вообще, в Евросоюзе.
А потому европейцам нужно сделать две вещи. Первое – дать ответ на неотложные проблемы… Второе – создать механизм намного более тесного взаимного надзора, сопровождаемого бóльшим взаимным поручительством. Они должны понять, что если кто-либо получает такой шокирующий удар, как это случилось, например, с Ирландией, то общая валюта требует, чтобы все помогли ему прийти в себя. Вспомните: в течение пятнадцати лет, вплоть до периода четырехлетней давности, все экономисты и ведущие политики утверждали, что Ирландия – это чудо.
http://www.calcalist.co.il/local/articles/0,7340,L-3556349,00.html
 | Сколько пришло на проспект Сахарова? 72 400 Волонтеры проекта «Гражданин наблюдатель» пересчитали митингующих • Елена Тофанюк |
Бормотание экономистов-обозревателей на ТВ может запутать мозговые извилины в узел почище гордиева. Но не рубите – его очень просто распутать.
Так что же случилось в мире финансов? В мире финансов случилось банкротство. Обанкротилась власть – ей не на что покупать голоса избирателей.
Не секрет, что нынешняя демократия – процесс чисто коммерческий. Демократия – власть народа. И эту власть у народа нужно купить. Покупают ее, естественно, богатеи, но и у богатеев с финансами бывают проблемы. И тогда власть покупают в кредит.
Так случилось в Италии, где сохранение Берлускони у власти обошлось итальянцам более чем в годовой ВВП. Так получилось и в Греции и в Испании так случилось во всех государствах, где благоденствует золотой миллиард. А в главной цитадели капитализма США кредит на покупку власти получен такой, что вернуть его никто и не сможет. И не захочет.
Голоса скупают за конкретные блага: за высокий уровень жизни, бесплатную медицину, бесплатное образование, социальную помощь, солидные пенсии. И все это требует огромных затрат. И деньги находят, когда экономика на подъеме. Но случается кризис – постоянная врожденная хворь и платить становится нечем. А безработных все больше и их нужно кормить, они ведь тоже народ и тоже за власть хотят получить, сколько положено. И представители богатеев в правительстве залезают в долги.
Лучший способ списать долги – большая война. Но этот проект сегодня не так-то просто осуществить. Любимое слово у власти – стабильность. Любая власть мечтает о стабильности самой себя. И людоед – президент Центрально-африканской республики и вегетарианец – демократ, пришедший к власти на выборах, хотят стабильности – продления существующего властного состояния. Того же хотят все элиты в богатых и нищих странах. Того же хотят даже преступники, укравшие сначала имущество, а потом и голоса россиян.
Ради стабильности власть идет на огромные траты и самые зверские преступления. Живой пример – расстрел забастовщиков в Казахстане. Но в мире инфляция и стабильность становится не по карману. Даже самым богатым из богатеев. И приходят элитам на память старые способы, сохранения власти. Так при рождении классического английского капитализма, названного потом демократией, владельцы земли, сдававшие ее в аренду английским крестьянам, решили сменить свой бизнес-проект. Они подсчитали, что с обычных овец, можно настричь прибыли больше, чем с обычных крестьян, порядком им надоевших. И согнали крестьян с земли, которая их кормила. Когда же миллионы бродяг стали портить стабильность, их перевешали. И вешали их по закону, рожденному в первом на свете парламенте. Таким был первый подвиг нынешней демократии.
Но этот подвиг нынче не в моде. Разве где-нибудь в Йемене или в Египте. В цивилизованных странах власть пока покупают. Но если платить станет нечем, придется коммерцию прекращать. Придется власть отдавать владельцам, без выкупа, без компенсации. А это называется социализм. Как бы ни порочили советскую власть, сколько бы ни было у нее недостатков, одного у нее отнять невозможно – власть не была в руках богатеев. И если эта первая власть, не купленная и не украденная, не смогла обогнать рыночную демократию, то есть на это убедительные причины. И когда наука напишет для этой власти правильную программу, власть, отделенная от богатства, понравиться всем.
Животное, назвавшее себя человеком разумным, совершило подлог. Нет у него права на такое название. До сих пор человек живет по закону животного мира. Этот закон – конкуренция. Все правительства всех демократий призывают народ побеждать в конкурентной борьбе другие народы. Чтобы не остаться на свалке истории. Но осталась проблема – куда девать побежденных? Сегодня их во много раз больше, чем победителей. И живут они в скотских условиях.
В не очень далекие времена побежденных в конкурентной борьбе просто съедали. Потом их всех убивали, потом использовали, как рабов. С приходом капитализма побежденных морили голодом и частенько вешали и сжигали. Но что же делать сегодня с побежденными греками? Нет желающих их есть и не больше желающих их убивать. Сытость сделала людей добрее – даже смертную казнь отменить пришлось. Сегодня побежденных придется кормить. А стоило ли их побеждать?
Капитализм, приведший человечество к победам во множестве областей, не смог решить главной задачи – сделать из скота человека. Эта задача по силам только социализму, цель которого не нажива и не победа в конкурентной борьбе, а сотрудничество в приучении человека быть человеком разумным. И время его пришло, поскольку рыночную демократию ждет дефолт. Не только нравственный, но и финансовый.
Сегодня мировое общественное производство с легкостью может решить проблему голода на планете. Но не решает. Мешает капитализм. Кормить людей, не дающих прибыли противно самой природе капитализма. Ведь без прибыли капитализм мертв. Вот и идут правители мира по самой дешевой дороге – бросают голодным кусок, сохраняя стабильность, хотя есть средства и на обучение голодных и на создание для них новых рабочих мест. Но этот проект не для капиталистов. Капиталист ведь еще не стал человеком, он всё еще скот. И задача будущей власти превратить его вместе со всеми в обыкновенного человека. Разумного.
 | Как разогнать митинг магнитом или синей лампой Нейробиология создала идеальный наркотик и средства управления человеком. Когда экспериментальное оборудование поставят на поток? • Николай Дзись-Войнаровский |
Нейробиологи уже могут заставить человека соглашаться с несправедливостью. Правда, пока только в лабораториях в ходе экспериментов. Об этом в среду рассказал нейробиолог из швейцарского Университета Базеля Василий Ключарев на лекции «Нейроэкономика: как мозг принимает решения?» в Политехническом музее.
Он рассказал, что, возможно, в будущем вся микроэкономика сведется к нейробиологии принятия решений, когда, изучая с помощью томографов и электродов активность отдельных нейронов и областей мозга, можно будет предсказывать поведение людей и, соответственно, фирм. Более того, по мнению Ключарева, свободы воли нет – есть решения, принимаемые нейронами, причем алгоритмы принятия этих решений довольно жестко заданы.
Больше всего аудиторию заинтересовали проекты управления человеческим поведением с помощью электроники. Они пока находятся в стадии экспериментов, но кто знает, как быстро выйдут за стены лабораторий.
Slon считает этот эксперимент многообещающим. Возможно, в будущем получится регулировать и другие виды мозговой деятельности не только у мышей, но и у человека. Самое время пофантазировать, во что это может вылиться через десяток лет. Люди станут заменять части черепной коробки высокопрочным стеклом: посветил синим фонариком себе в лоб и расслабился, красным – сконцентрировался, желтым – заснул. Может, стекло будут вставлять в лоб при получении паспорта, чтобы полиция с помощью прожекторов могла разгонять недовольных.
Для противников вульгарного тоталитаризма есть иной вариант: желающим вставят внутрь мозга световоды, которые будут заканчиваться штепселем на черепной коробке, почти незаметным под прической. Продвинутый плеер iPod 2020 года выпуска получит не только выход на наушники, но и световой кабель, подключаемый к штепселю в черепе. А в iTunes можно будет купить светомузыкальные ролики, регулирующие настроение.
Ждать ли нам появления подпольных нейрохирургов, которые будут вживлять электроды в нелегальных клиниках и давать электрическим наркоманам кнопку с батарейкой? У дешевых нейрохирургов инструменты, конечно же, будут не совсем стерильные, но это и неважно – возможно, наркоманы XXI века умрут от бесконечного нажимания на кнопку раньше, чем от инфекции. Интересно, что будет ощущать человек, у которого начнется ломка от севшей батарейки?
Ключарев описывает такой эксперимент. В человеке изначально заложено чувство справедливости, а эксперименты на обезьянках-капуцинах показывают, что не только в человеке. Например, если одна обезьяна в обмен на специальный жетон получает огурец, а вторая на ее глазах за такой же жетон – вкусную виноградину, то первая начинает бунтовать. Она перестает брать огурцы вообще и настойчиво сует биологу в руки жетоны вновь и вновь, ожидая винограда, хотя с рациональной точки зрения лучше получить огурец, чем ничего. С людьми то же самое – они склонны отказываться от вознаграждения вообще, если считают его слишком маленьким.
За решение, какое вознаграждение считать слишком маленьким, отвечает определенная группа нейронов в мозге. Стимулируя ее магнитным полем можно изменить поведение человека: он будет по-прежнему говорить биологу, ведущему эксперимент, что оплата мала, но тем не менее начинает ее принимать.
Этот эксперимент вызвал наибольший интерес у слушателей. Неудивительно: недавно по России прокатились демонстрации протеста против несправедливых выборов в Госдуму – если бы у полиции были транскраниальные магнитные стимуляторы прицельного действия (примерно такие, как в романе Стругацких «Обитаемый остров»), то толпа разошлась бы намного раньше.
Один из присутствующих поинтересовался дальнобойностью существующих приборов. Оказалось, что она маленькая: поиграть во «Властелина мира» по роману Александра Беляева или в «Неизвестных отцов» из того же «Обитаемого острова» пока не получится. Прозвучала идея встраивать ТМС в подголовники кресел депутатов Госдумы, чтобы в зародыше исключить возможность неправильного голосования. Г-н Ключарев сказал, что российские депутаты без магнитов голосуют всегда правильно, а вот о разработке военных шлемов с ТМС слышал, хотя сам он к таким разработкам отношения не имеет.
По этой ссылке вы можете скачать полную аудиозапись лекции (33 мегабайта)
http://slon.ru/future/kak_magnit_delaet_nesoglasnogo_soglasnym-727397.xhtml
