Но фашизм наступит везде.
Предотвратить его не смогут. Фашизм придет на плечах либерализма, по причине алчности и компрадорства, спровоцированный безответственным рынком.
Неверно думать, что либерализм – оппозиция фашизму. Либерализм – это ступень к фашизму, точно так же как демократия – ступень к олигархии, а олигархия – ступень к автократии. В тот момент, когда демократию поставили в зависимость от рынка, дальнейшее было предрешено.
Демократия живет взаимными обязательствами и ограничениями, то есть социальным договором. Рынок живет без границ и только победами, не щадя никого. Когда возник гибрид «демократического глобального рынка», принцип демократического общественного договора умер. Появился класс олигархов, стоящих вне общества. Неолиберализм превратился в колониализм (вспомните: в XIX веке либералы были антиколониалистами). Население унизили и ограбили, объяснив грабеж демократическими принципами.
Отныне обман и грабеж связали с демократией, а отказаться от рынка как символа прогресса, доказать автономность от рынка демократия не смогла.
Превращение олигархата в автократию произошло закономерно. Оно не раз описывалось в античной литературе: безудержным воровством народ подготовили к тиранической справедливости. Дальнейшее развивалось по известному в истории сценарию. Управлять массами отныне будет голос крови.
Собственно, национализм есть последняя скрепа разобщенного, раздавленного рынком народа.
Первый постулат фашизма – национальная гордость
Национальная идентичность – это то, что рынок оставляет народу, то, что либерализм и колониализм не в силах отобрать. И национализм просыпается повсеместно, ставя равенство между собой и справедливостью. Требуется заплатить по счетам всем интернациональным доктринам, которые одурачили страну.
Национализм – идеология, к которой прибегают, разочаровавшись в прочих. Сначала национальную идеологию именуют патриотизмом. Граница между итальянским карбонарием, восстающим против Наполеона, и чернорубашечником Муссолини крайне условна. Эту границу пересекают по много раз в день: всякий чернорубашечник видит себя карбонарием, а всякий карбонарий, создав империю, становится чернорубашечником.
Второй постулат фашизма – единение народа с государством
Вслед за народной идеологией – национализмом – приходит понимание того, что народную идеологию следует защитить от внешнего врага. Отныне, не соглашаясь с политикой государства, ты будешь не согласен с народом, со всей нацией. Отныне государство – не аппарат чиновников, следящих за законом, но лидер народного сознания. Те, кто выступит против чиновного решения, станут пятой колонной и врагами самого народа. Единение воли миллионов людей с волей правителя – естественно: нация противостоит миру, нация – это военный лагерь, ей следует жить и в мирное время как на войне.
Третий постулат фашизма – традиция
Апеллировать будут только к былому величию. Фашизм – это всегда ретроспективная программа. Фашизм – это ретроимперия. Ничего нового фашизм не изобретает, пафос фашизма – в отмене прогресса. Так называемая консервативная революция готовилась в мире давно. Либерализм помогал ей всеми силами, растлевая население, нищетой и бесправием, готовя оправдание для консервативной революции.
Похоже, что сегодня консервативная революция победила повсеместно.
Четвертый постулат фашизма – неравенство
Фашистские государства – это армии, неравенство им свойственно. Но армейское неравенство фашизм получает уже готовым – от рынка. Само неравенство создал не фашизм. Неравенство уже было создано олигархией и рыночной демократией. То демократическое неравенство декорировали гражданскими свободами – его якобы можно было преодолеть.
В реальности бабка из Жулебина имела право на жизнь не больше мухи, а гипотетические возможности сравняться с менеджером «Газпрома» в привилегиях равнялись нулю. Но говорилось, что от голоса бабки зависит будущее, в том числе и «Газпрома».
Демократическая пропаганда более не действует. Но демократическое неравенство не отменят. Это неравенство просто закрепят конституционно, сделают легитимным и государственно оправданным. Повсеместно в той или иной форме произойдет отмена Юрьева дня и остальных пусть бумажных, но привилегий.
Фашизм – конституционное неравенство – воплощается в твердой имперской иерархии.
Пятый постулат фашизма – тотальность
Фашизм придет повсеместно, чистых стран не останется. Современная борьба российского государства с украинским национализмом или неолибералов с русским авторитаризмом на стороне авторитаризма американского не только нелепа, но и не соответствует задаче времени. Бороться следует с болезнью, а не с больным.
Впрочем, эпохе фашизма всегда свойственно обнаруживать болезнь в соседе. Ошибочно предполагать, будто консервативная революция победит в одной отдельно взятой стране.
Уже однажды так произошло – фашизм пришел обвально и повсеместно. На наших глазах этот массовый приход фашистской идеологии повторяется. США, Франция, Венгрия, Греция, Украина – каждая из стран разрабатывает свой инвариант фашизма, точь-в-точь как это и было прежде.
Однородного фашизма в истории нет. Поскольку фашизм – это ретроидеология, он опирается на традиции и культурные мифы своей страны, использует национальные ресурсы. Германский фашизм не был похож на итальянский или испанский; нет буквального сходства и сегодня. Но модель – общая. Многовариантным фашизм будет и сегодня.
Правительство США управляет страной в интересах богатых, а желания большей части избирателей не представлены в должной мере – к такому выводу в своем исследовании 
В моих глазах, это самый скрытный и лживый режим. Другое дело царь – он открытым текстом, не таясь, заявляет о своей верховной власти над всеми. С ним всё ясно: он повелитель, он решает, а в окружении у него – сильные и богатые люди. С другой стороны, при демократии ни у кого нет реальной силы и реальной ответственности. Сегодня политик говорит одно, завтра – другое. Мы так гордимся этой формой правления, а по сути, она презреннее всех остальных из-за своей фальши, и с каждым днем мы видим это всё яснее. 
Европа не переживает кризис, она погибает. 
За последние 20 лет в мире произошел фундаментальный экономический перелом – такой же, как неолитическая или промышленная революция. А именно: производительность труда стала настолько велика, что впервые в истории меньшинство может прокормить большинство. Это отличает нас от всех предыдущих эпох, когда в истории не работало именно меньшинство и объясняло большинству, почему цари или жрецы имеют право не работать и забирать у тех, кто работает. Теперь большинство не работает, но голосует. В результате всеобщее избирательное право превращается из механизма обеспечения свобод и прав граждан в механизм извлечения ренты из работающего меньшинства. 
В первые дни, последовавшие за президентскими выборами в США, сначала за Луизиану, затем за Техас, а потом еще за 18 штатов были поданы официальные 
Более трех десятилетий неолиберальная экономическая политика объявлялась единственно-возможной. У нее, как полагают ее адепты, нет, и не может быть альтернативы. С конца 1970-х годов рецепты монетарного регулирования, приватизации и сокращения социальных гарантий провозглашались исключительным путем развития. Шаг за шагом правительства неоконсерваторов проводили курс, призванный расширить возможности «свободного рынка» и сократить влияние на него со стороны общества. Формулы «рынок решает все сам» и «рынок создает будущее», казалось, должны была привести нас к лучшему будущему. Но каково это будущее на самом деле? 
Страны с различной производительностью и различной стоимостью труда, которая является решающей переменной, не могут иметь одну и ту же валюту, потому что проигравшие еще больше проиграют, а победители еще больше выиграют. Германия, Голландия, Финляндия, Люксембург и другие страны по своей природе имеют преимущества, а южные страны неизбежно относятся к числу проигравших. 
Движения протеста крайне неэффективны и не являются реальным инструментом для того, чтобы изменить ситуацию. Власти – причем не только политические, но и экономические, финансовые – уже выработали иммунитет к массовым протестам. Понятно: после каждой серии антисоциальных мер, после каждого сокращения бюджета, после каждой серии решений, которые приводят к дальнейшему экономическому спаду, начинается новое сокращение бюджетов. И власти знают: после каждой серии таких мер люди выйдут на улицы, обязательно что-нибудь разгромят, что-нибудь сожгут, захватят какие-нибудь центральные площади, а потом разойдутся по домам. «Ну и мы будем дальше делать то, что делали». 