Мы в Google+
Показаны сообщения с ярлыком свобода. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком свобода. Показать все сообщения

21 апр. 2015 г.

Странная свобода

Свобода слова Сколько ни говори «Халва», во рту слаще не станет – утверждает народная мудрость. А сколько ни говори «свобода слова» – была и остается одна область, где лучше держать рот на замке. Речь, конечно, идет о трудоустройстве. Вы имеете полное право говорить всё, что пожелаете… а ваш начальник имеет полное право заменить вас сотрудником с более подходящими взглядами.

Если, конечно, вы не состоите в профсоюзе, который отчасти может защитить вас от несправедливого увольнения. Но профсоюз сам по себе обладает определенными взглядами, обычно весьма левыми. Так что, опять же, попусту болтать о своих взглядах не стоит.

Кроме того, если вы только планируете устроиться на работу, то членом профсоюза не являетесь.

Стереотип, сформированный левой прессой, указывает на южные штаты, как на центр «дискриминации по взглядам». Однако последнее исследование показывает, что главным центром нетерпимости в стране является… ее интеллектуальный центр. Силиконовая Долина, которая всегда считалась образцом свободомыслия.

Да-да, работающие тут молодые энтузиасты, привыкшие к свободному обмену идеями и мнениями, могут без зазрения совести выкинуть вас за дверь, если вы окажетесь «не той», то есть не либеральной политической ориентации. Во всяком случае, значительная часть калифорнийских работников так считает – и скрывает от работодателей свои прореспубликанские взгляды, если имеет несчастье их исповедовать.

«Это отражение господствующих стереотипов, – рассуждает Гаррет Джонсон, соучредитель Lincoln Labs, исследовательского центра, работающего над вопросами национальной безопасности. – Люди были рефлекторно убеждены, что Силиконовая долина должна быть либеральной или прогрессивной. И поэтому старались соответствовать».

Нельзя сказать, чтобы эти стереотипы сформировались совсем на пустом месте. Последний раз округ Напа, где находится Силиконовая долина, голосовал за республиканцев в далеком уже 1988 году, во время кампании Буша-старшего. С тех пор голоса местных «шестидесятников» неизменно доставались демократам. В 2012 году президент Обама набрал 84% голосов в Сан-Франциско, Митт Ромни же получил тут всего 13%. В том же году Обама получил от сотрудников компании Google пожертвования на избирательную кампанию на общую сумму в 720 тысяч долларов. Ромни от них досталось всего 25 тысяч.

Получается заколдованный круг – поскольку демонстрировать правые взгляды здесь «неприлично», район остается одной из главных крепостей либерализма. А поскольку демократы получают большинство голосов, новые сотрудники стараются не показывать своих правых взглядов. Признаться в нетрадиционной сексуальной ориентации здесь оказывается гораздо проще, чем в нетрадиционной политической.

Генеральный директор одной молодой кампании, сторонник республиканцев, попросивший не называть его имени, объяснил, что в отношении правых взглядов тут существует правило «не спрашивай, не говори» – подобно тому, что недавно действовало в отношении гомосексуалистов в армии. «В 2012 году мало кто решился бы публично сказать, что проголосовал за Ромни на выборах. В то же время, открыто выражать свою поддержку Обамы считалось вполне естественным и встречалось повсеместно. Если вы говорите, что-то вроде: «Нам нужен более высокий размер минимальной заработной платы», вам никто не возразит – даже те, кто с вами не согласны. Но попробуйте только выразить консервативную позицию по этому вопросу… Они не могут понять, что кто-то не согласен с ними. И я не согласен с ними. Так что я не собираюсь становиться тем, кто откроет этот ящик Пандоры».

Подобная дискриминация действует и на уровне целых компаний. Если директор какой-нибудь фирмы выскажется, что одобряет закон штата Индиана, позволяющий отказать в обслуживании геям по религиозным соображениям – на следующий день «отказать в обслуживании» могут уже ему – передав, например, выгодный контракт его конкуренту.

Аналогичная ситуация сложилась и на «фабрике грез» – в Голливуде. Кампании по сбору средств в пользу демократов проходят тут с большой помпой, с участием звезд первой величины. В то же время актер, который выскажет консервативные взгляды, рискует никогда больше не попасть на съемочную площадку. По крайней мере, в фильмах категории А. Быть сейчас правым – все равно, что быть коммунистом в эпоху маккартизма.

http://reporterru.com/?p=45391

4 сент. 2014 г.

«Мир рушится безвозвратно»

Евгений Гришковец, драматург, режиссер, актер, писатель

Выдержки из публикации в блоге

Евгений Гришковец Лето закончилось. Всё. Звонят друзья, приятели, которые на лето потерялись. Возвращаются, хотят встречаться. Последние дни только и отвечаю на вопрос: «Как дела? Как сам? Как семья?» Я говорю им: «Всё хорошо… Если бы не Украина».

Я как мантру твержу про себя: «Всё хорошо, всё хорошо, всё хорошо». Я уговариваю себя, убеждаю: «Всё хорошо». Но не могу отогнать, хоть на время забыть и не чувствовать тревогу и какую-то душную тоску. Я смотрю на детей, который занимаются своими чудесными детскими делами, не обращая внимания на работающий телевизор, по которому изо дня в день идут только военные новости, и сердце холодеет и сжимается от тревоги и тоски. От страха за них и за тот мир, который их ждет, тот мир, в котором я не смогу их защитить, мир, который рушится и рвется прямо сейчас. Рушится безвозвратно.

Я чувствую свою полную беспомощность и вижу свои слабые руки… Слабые, чтобы уберечь и защитить даже самое дорогое и любимое.

А дома всё хорошо… Хорошо кроме новостей в телевизоре. И, значит, не хорошо.

Всё лето я много говорил и спорил об Украине, о происходящем, о Путине, об Америке. Всё лето. Много! Бесконечно говорил по телефону. Написал тысячи смс. Я слышал проклятия в свой адрес и в адрес моей Родины. Я слышал дикости во славу моей Родины. Я слышал непонимание моей Родины. Я говорил и слушал, слушал и говорил. Несколько раз и сам срывался на проклятия. Я смотрел новости, аналитические программы, читал и читал интервью, статьи…

Сейчас же я хочу сказать очень спокойно то, что я обо всем этом думаю.

Я так думаю

Я не согласен со всеми. Есть те, кому я верю, но нет тех, с кем я согласен.

Я не согласен с Михалковым и не согласен с Макаревичем, с тем, что он говорит и делает. Я не согласен с «Эхо Москвы» и каналом «Дождь» не согласен, я не согласен с Первым каналом, НТВ и Россией-24. Я не согласен с BBC и CNN. Я не согласен с Путиным, не согласен с Обамой и Меркель. Я не согласен с выбором украинского народа. Не согласен как с их выбором европейского пути, так и не согласен с тем, кого они выбрали в качестве президента. Я не согласен с тем, вокруг чего сейчас так сплотилось российское общество. Я не согласен с той войной, которой не видно конца и края.

То, что происходит сейчас, – это страшная катастрофа, причины которой коренятся очень глубоко в истории, а последствия будут такими тяжелыми и неизбывными, что и представить сейчас нельзя.

То, что происходило в Киеве в конце прошлого года, а теперь происходит во всей стране, никакого отношения к борьбе за свободу не имеет. Однако украинцы совершенно уверены, что они боролись и борются за свободу. Свобода же – это такая таинственная субстанция!..

Услышал как-то от кого-то, был впечатлен и запомнил одну строку: «Освобождение – залог не для свободы». Как же я с этим согласен!

Тот, кто пытается освободиться, никогда не будет свободен именно от того, от чего освобождается. Чем сильнее жажда освобождения, тем сильнее несвобода. Человек может стать даже рабом. Рабом идеи освобождения.

Все мои слова о том, что всё не так просто, что мое отношение к тому, как живет моя страна, сложно, глубоко и многослойно, что очень много людей, моих соотечественников и современников, совершенно искренне поддерживают или даже любят Путина, и при этом остаются нормальными, хорошими людьми, совсем не заслуживающими презрения и ненависти… Все мои слова о том, что я не пошел на Болотную по целому ряду причин, но только не потому что я боюсь, вызывали у моих украинских знакомых этакую всепонимающую ухмылку. Мол, рассказывай, рассказывай…

На меня смотрели свысока и, в лучшем случае, как на человека неплохого, но заблудшего и оправдывающего свои заблуждения. В худшем случае меня легко и не задумываясь оскорбляли. Почему? А потому что я думаю иначе. По-другому. Какая же это, простите меня, свобода – презирать человека, который думает по-другому? Тут свободой и не пахнет!

31 мая 2014 г.

Россия будет свободной!.. От интернета

В России иностранным сайтам придется регистрироваться в Роскомнадзоре, если они не хотят, чтобы их заблокировали. Накануне, 26 мая, чиновники Роскомнадзора обсудили с представителями российского интернет-сообщества новые законы о регулировке интернета.

Во-первых, популярным блоггерам придется вставать на учет в Роскомнадзоре. Во-вторых, «организаторам распространения данных» придется не только вставать на учет, но и хранить все пользовательские данные.

Популярный блоггер – это пользователь, которого читает больше 3000 человек. Как это измеряется – неизвестно. «Организатор распространения данных» – это владелец любого сайта или программы, где пользователи могут общаться между собой.

Роскомнадзор заявил, что «организаторы распространения данных» обязаны предоставить ведомству все сведения о себе в пятидневный срок. Запрашивать эти документы Роскомнадзор будет сам, на учет становиться (пока?) не надо.

Сам же Роскомнадзор потребует от владельца сайта предоставить свои данные лишь после того, как к ним обратится представитель «государственного органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность или обеспечение безопасности Российской Федерации». Но хранить полгода ВСЕ пользовательские данные придется все равно.

Зарубежные сайты от исполнения этого закона не освобождаются. Как результат, любой западный сайт можно будет, скорее всего, заблокировать на территории РФ за неисполнение этого закона. От «Фейсбука» и «Скайпа» до онлайн-игр и приложений для телефона – всё можно будет заблокировать в течение недели, если владельцы сервиса откажутся сотрудничать с Роскомнадзором.

Что же требуется от владельцев сервиса, какие данные? Строго говоря, все существующие в России: название юридического лица либо имя, фамилия и отчество лица физического; ИНН, электронная почта, доменные имена сайтов, сведения о регистраторе этих доменных имен, сведения о провайдере хостинга и о назначении сайта, который вносится в реестр.

В реестр не будут вноситься ресурсы, «используемые для личных, семейных и домашних нужд». Но тут же делается оговорка: «указанные потребности не относятся к личным, семейным и домашним нуждам в случае, если при их удовлетворении осуществляется общественная или общественно-политическая деятельность, распространяются информация и материалы общественно-политического характера». То есть, первый же комментарий пользователя о политической ситуации (да хотя бы и о Почте России) переводит интернет-магазин товаров для детей в раздел опасных политических сайтов, подлежащих регистрации.

Очень удобный закон. Для всех, кроме, собственно, русских интернет-пользователей, зарубежных интернет-пользователей, российских владельцев сайтов и зарубежных владельцев сайтов. А так – удобный и противотеррористический. Антиэкстремистский даже.

http://9tv.co.il/news/2014/05/27/176596.html

11 мая 2014 г.

Гайки закручивают в тишине

Европа переживет крупнейший за последнее десятилетие кризис свободы слова. При этом стремительное ухудшение ситуации происходит на фоне относительной стабилизации в политической и экономической жизни.

Со времен политики гласности в Советском Союзе свобода печати и информации в ряде стран Старого континента не подвергалась столь жесткому контролю со стороны государства. В течение последних десяти лет политическая карта Европы вновь разделилась на две практически равные части, однако теперь граница проходит в несколько ином направлении. «Свободный мир», помимо западноевропейских демократий, закрепил за собой северную часть Восточной Европы, а зона «государственной пропаганды», помимо стран СНГ, утвердилась на юго-востоке континента, включив в себя даже Венгрию и Италию. Основной удар по журналистике в Европе, как утверждают эксперты международной организации Freedom House, был нанесен в конце прошлого года, когда правительства ряда европейских стран развернули войну за общественное мнение.

«Падение уровня свободы слова обусловлено желанием правительств контролировать содержание новостей, – утверждается в докладе организации. – Это происходит как при помощи физического препятствия по отношению к журналистам, освещающим протесты и болезненные социальные темы, так и при помощи контроля над социальными сетями и новостными порталами. В ряде стран свободу прессы ограничивают владельцы СМИ, особенно если они связаны с властями или правящими политическими партиями. Владельцы вмешиваются в редакционную политику и влияют на кадровую политику».

Плачевное состояние свободы слова в этом году зафиксировано на юго-восточной периферии Евросоюза. Ситуация в Греции, Румынии, Болгарии и Хорватии уже хуже, чем на юге Африки, включая Намибию, Ботсвану и даже Мозамбик. Государственный контроль над СМИ в течение последнего года был также установлен в Венгрии, которая вот-вот опустится по этому показателю до раздираемого гражданской войной Мали. Напряжение вокруг прав журналистов уже несколько лет сохраняется в Италии, где СМИ остаются в руках связанных с политическими кругами олигархов. Самое необычное, что ситуация в этих странах ухудшилась на фоне относительной стабилизации.

Новые «успехи» в деле контроля над СМИ ставят белорусские власти. По уровню репрессий в отношении журналистов они обогнали даже Иран и приблизились к Северной Корее. Ситуации в Белоруссии Freedom House посвятило отдельный доклад, в котором отмечается, что «несмотря на отсутствие важных политических событий, правительство президента Александра Лукашенко продолжило агрессивно подавлять независимые мнения». Свободная пресса в Белоруссии теперь уничтожена с точки зрения бизнеса: в стране невозможно создать самоокупаемое СМИ. Независимые мнения транслируются разве что энтузиастами, рискующими свободой.

Особого доклада также удостоилась Россия, где, по мнению экспертов, СМИ в еще большей массе стали ретрансляторами государственной политики. Тем не менее свобода прессы всё еще сохраняется в ряде интернет-изданий и социальных сетях, однако и в этом сегменте ситуация может измениться в ближайшем будущем. На сегодняшний день Россия по уровню свободы слова уже уступает даже таким авторитарным странам, как Венесуэла, Конго и Руанда, и едва не дотягивает до Саудовской Аравии и Китая.

http://www.rg-rb.de/index.php?option=com_rg&task=item&id=13861

7 мая 2014 г.

Капитализм – это невроз человечества

Свобода – это благо, не так ли? Не всегда, убеждена философ Рената Салекл (Renata Salecl). В условиях современного капитализма она деградировала до «тирании выбора» из карьерных возможностей или сортов кофе и сопряжена с постоянным риском фиаско.

Иллюзия выбора «Тиранией выбора» я называю идеологию, зародившуюся в постиндустриальном капитализме. Она начиналась с американской мечты, с идеи человека, всего достигшего самостоятельно, начавшего с мытья посуды и ставшего миллиардером. Постепенно из такой карьерной перспективы складывалась универсальная жизненная концепция. Сегодня мы считаем, что можем выбирать абсолютно всё: кого любить, как выглядеть И даже над выбором кофе из меню нужно хорошенько продумать. Но это пагубно.

Мы все время испытываем стресс. Перегрузку. И даже чувство вины. Ведь если дела у меня идут неважно, значит, согласно такой идеологии, это моя вина. Значит, я сделал неправильный выбор.

А если я выбираю правильно?

Тогда меня не покидает чувство, что за углом ждет что-то еще более хорошее. И в результате по-настоящему довольными мы никогда не бываем. А окончательные решения принимаем со скрипом.

Я критикую не свободу политического выбора, но извращение данной концепции капитализмом. Иллюзию, будто вся моя жизнь в моих руках.

Одна моя подруга, психолог, рассказывала мне о своей пациентке. Женщина получила хорошее школьное и высшее образование, у нее была хорошая работа, дом, любимый муж. «Всё в своей жизни я делала правильно, – недоумевала она. – Но я всё еще несчастлива». Она никогда не делала того, чего хотелось ей самой, всегда руководствовалась своими представлениями о том, чего ждет от нее общество.

То есть нам стоит больше «гнаться» за личным счастьем?

Это еще одна иллюзия. «Счастье» превратилось в мерило успеха. Мир наводнен женскими журналами, которые учат, чтó может сделать нас счастливыми. И статусами в социальной сети Facebook, показывающими, чего другие достигли в своей жизни. Существуют даже индексы, якобы отражающие уровень счастья той или иной нации! «Ты должен быть счастлив», – гласит общественный императив. И если ты несчастлив, значит, ты неудачник.

Почему мы так боимся стать свободными?

Потому что всякий раз, принимая решение в пользу одного, мы теряем другое. Это видно по людям, которые покупают машину. Некоторые из них читают отзывы автомобилистов не только до покупки, но и после нее – чтобы убедиться, что не попали впросак.

Выходит, если у меня нет будет выбора за отсутствием денег, то я стану счастливее?

Как ни парадоксально, нет. Одно из величайших достижений капитализма состоит в том, что даже последний пролетарий чувствует себя хозяином положения. Раб верит, что у него есть выбор и шанс изменить свою жизнь. Идеология человека, всего достигшего самостоятельно, движет нами: мы больше работаем и, в конечном счете, «потребляем» самих себя. Последствия – выгорание, булимия, прочие болезни цивилизации.

Еще Зигмунд Фрейд говорил, что страдания доставляют нам странное мазохистское наслаждение. Тирания выбора использует эту слабость. Общество изобилия становится для нас причиной постоянного стресса, мы страдаем, мы разрушаем самих себя. И мы просто не можем остановиться.

Но мы ведь не жертвы. В конечном счете, это мы сами создали такую систему, и, пока будет существовать потребление, будет существовать и она. Ведь капитализм лишь отражает человеческую природу.

Это верно. Фрейд также говорил, что человек сам выбирает себе неврозы. И капитализм – это невроз человечества.

Но ведь однажды мы станем по-настоящему свободными?

Нет. Но мы можем меньше себя терзать. Смириться, что наши решения иррациональны. Что мы всегда ориентируемся на свое окружение. Что всякий раз, когда мы что-либо выбираем, теряем что-то еще. И что последствия наших решений, как правило, нам не подвластны.

Полный текст

Philosopher Renata Salecl: 'Capitalism Is Humanity's Neurosis'

24 мар. 2014 г.

К чему пришел Запад?

Вокруг западного и демократического мира рушатся опоры, народные революции дают плачевные результаты, а полюса влияния смещаются на Дальний Восток. Универсализм, который столько времени продвигали США и Европа, доживает последние дни.

Иди на Запад?

Занимательная беседа трех специалистов, которую провел портал Atlantico. Участвовали:

Александр дель Валль (Alexandre del Valle), признанный геополитолог, преподаватель международный отношений в Университете Метца и бывший сотрудник газеты France Soir

Мишель Маффезоли (Michel Maffesoli), социолог, преподаватель Сорбонны

Фабрис Баланш (Fabrice Balanche), эксперт по Ближнему Востоку, преподаватель Университета Лион 2

Предлагаем ключевые выдержки

Принимать «западный образ жизни» не торопятся не только красные и зеленые диктатуры вроде Северной Кореи, Судана, Эритреи, Сирии, бывшего Ирака Саддама Хусейна, Китая и Зимбабве, но и так называемые «неприсоединившиеся демократии» вроде Индии, Венесуэлы, Боливии и Эквадора, а также многие развивающиеся страны во главе с Россией, Турцией, Малайзией и Индонезией. Этим государствам могут быть свойственны не только «антизападные», но и просто «незападные взгляды», которые не ставят во главе угла четверку «права человека – либерализм – индивидуализм – рыночная экономика». Их концепции демократии, отношение к религии, месту человека в обществе и национальному самосознанию отличаются от западного восприятия.

Жители Запада, как и все другие народы, стали жертвами собственных представлений и цивилизационно-идеологического «форматирования». Они воспринимают мир и других людей через эту искажающую призму. Кроме того, в своем универсалистском запале они все чаще путают нейтральное и главным образом технологическое явление глобализации с универсализмом. Всё это служит источником космополитической утопии, которой вдохновляются сторонники гипотетического «мирового правительства». Этот проект может показаться решением проблемы достижения «мира во всем мире», но в то же время выглядеть опасной утопией, за которой скрываются неоимперские амбиции. По крайней мере, именно так воспринимают его государства, которые крепко держатся за свое самосознание и решительно настроены на защиту принципа суверенитета.

* * *

События на Украине и в Сирии, деколонизационная история в Африке, история Латинской Америки и развитие бывших коммунистических стран – всё это указывает на то, что речь идет о понятии западного мира, для которого либеральная демократия является не одним из этапов истории, а ее конечным итогом.

Эта концепция исторического развития подразумевает движение от дикого и примитивного состояния к просвещенной и демократической цивилизации. Сегодня же ее ставит под сомнение не только отказ от демократии в развитии некоторых наций, но и перенасыщение демократической модели в самих западных странах. Сейчас даже возникает вопрос, не стремится ли западный интервенционизм, который неизменно направлен на экспорт демократических идеалов (причем даже вооруженным путем), отсрочить распространение всё более глубоких внутренних сомнений в этой системе.

* * *

Многие на Западе ослеплены собственным универсализмом. Он представляет перед ними мир в искаженном свете и не дает им принять реалии многополярной системы, которая состоит из совокупности устойчивых национальных самосознаний и суверенных представлений. Кроме того, неудачная попытка распространить западную концепцию универсалистской демократии по всему миру связана с тем, что проект «Вавилонской башни» (именно он движет современной западной демократией) воспринимается как угроза незападными государствами и цивилизациями. Они видят в нем двуличную маску нового глобального империализма, который может оказаться еще страшнее старого доброго колониализма.

Запад забыл, что универсализм прав человека, во имя которого он вел столько войн, в сочетании с материалистической страстью к потреблению и индивидуализмом никак не могут заменить потребность в самосознании, которая является неотъемлемой частью человеческой сущности и возникает повсюду. Если не считать старую Западную Европу (тоталитаризм прошлого оставил у нее глубокую травму, и она поэтому с опаской смотрит на все ростки самосознания), США и Австралию (эти государства сформированы иммигрантами, и их восприятие патриотизма основывается на универсализме и демократическом мессианстве), практически все страны реального, многополярного мира крепко держатся за их «конкретное» самосознание и рассматривают глобализацию как поле для развертывания их мощи, соперничества, стратегических альянсов, конкуренции и различного рода связей…

В любом случае, ни о каком наднациональном объединении или мировом правительстве речи точно не идет. Другими словами, только мы приравниваем глобализацию к универсализму, воспринимаем его предельно буквально и жертвуем ради него нашими корнями и самосознанием.

18 февр. 2014 г.

Билль о правах или билль о бесправии?

Сесили Макмиллан (Cecily McMillan) Американский «Билль о правах» является предметом зависти многих народов. Закрепленные в нем базовые свободы – свобода собраний, свобода прессы, свобода от произвольных обысков – это мощнейшая защита от зарвавшейся власти. «Однако чего эти права на самом деле стоят сегодня в США?» – интересуется корреспондент The Guardian Чейз Мэдар.

Спросите об этом у Сесили Макмиллан, 25-летней студентки, арестованной два года назад в ходе акции протеста Occupy Wall Street. Когда при задержании полицейский схватил ее за грудь со спины, она ударила обидчика локтем и попала в глаз. Теперь ее судят за нападение на полицейского, и ей грозит до 7 лет тюрьмы.

«Пока наши права тают на глазах, мы находим утешение в отвратительной реакции на панк-акции группы Pussy Riot в авторитарной путинской России. Но что случится с доморощенными Pussy Riot в Нью-Йорке? Если предположить, что политически сознательная хип-хоп группа подключит свои усилители у алтаря собора Святого Патрика в центре Манхэттена, то, можете быть уверены, одним лишь преследованием за незаконное проникновение дело не ограничится». С учетом последних тенденций американским Pussy Riot, вероятно, предъявят сопротивление аресту и нападение на сотрудников полиции.

Десятилетиями любые намеки на сравнение свободолюбивой Америки и авторитарной России казались плаксивым преувеличением. И это при том, что США занимают первое место в мире по количеству заключенных. В 2012 году в Америке на 100 тыс. человек приходилось 707 заключенных. Это в полтора раза больше, чем в России (402 человека на 100 тыс. населения).

Четко прописанные права должны служить гарантией свобод, но в условиях крайнего неравенства – экономического, расового, полового – буква закона не всегда много значит. Процессы, подобные суду над Сесили Макмиллан, важны не только для тех, кого судят, но и для будущего благополучия в США.

http://inopressa.ru/article/14Feb2014/guardian/occupy.html

Cecily McMillan's Occupy trial is a huge test of US civil liberties. Will they survive?

5 нояб. 2013 г.

Одна цитата дорогого стоит – Обама о гражданских свободах (2008)

Скандалы, вызванные разоблачениями современных методов слежки, – на самом деле не новость, а давняя, вполне закономерная тенденция. Удивляться ей могут только люди, еще не совсем понимающие, в каком мире они живут и что представляет собой режим под названием демократия – «наихудшая форма правления, за исключением всех остальных».

Обещания, данные в рамках демократических выборов, иногда стоят меньше обещаний автократов, хотя их не ждут независимые перевыборы через несколько лет.

Посулы Барака Обамы, данные в 2008 году, следует понимать с точностью наоборот:
Первое, что я сделаю, став президентом, – позвоню своему министру юстиции и велю ему или ей пересмотреть каждый президентский указ, чтобы определить, какие из них подрывают гражданские свободы, какие являются неконституционными. И я отменю их росчерком пера… 
Я очень серьезно отношусь к Конституции. Наибольшие проблемы, с которыми мы сейчас сталкиваемся, обусловлены тем, что Джордж Буш пытается придать всё больше сил исполнительной власти, совершенно игнорируя Конгресс. Это то, что я намереваюсь отменить, когда стану президентом Соединенных Штатов Америки.


“The first thing I will do, when I am President, is to call in my Attorney General. Uh, and have he or she review every executive order, to determine which of those have undermined civil liberties, which are unconstitutional and I will reverse those with a stroke of a pen…

I take the Constitution very seriously. The biggest problems that we’re facing right now have to do with George Bush trying to bring more and more power into the executive branch and not goes through Congress at all. And that’s what I intend to reverse when I’m president of the United States of America.”

1 окт. 2013 г.

Ребенок нашего времени

Пять главных отличий ребенка XXI века: версии ученых

Чем современные дети отличаются от своих сверстников из прошлого? Специалисты в разных областях знания рассказали, какой он, ребенок нашего времени.

Дети нашего века

Педагог: взгляд в себя

Александр Снегуров, кандидат психологических наук, четырежды лауреат гранта Москвы, историк, заслуженный учитель РФ

Сегодняшний ребенок – это новый человек. Его главной чертой является то, что взрослые зачастую принимают за эгоизм. На самом же деле ребенок XXI века просто устремил взгляд внутрь себя, чтобы там найти ответ на вопрос самоидентификации в нынешнем мире. Ответ этот дети ищут и, что самое интересное, находят самостоятельно.

Ребенок XXI века, в отличие от ровесников из предыдущих поколений, не задает вопросы о мире. Он видит, что летают самолеты, звонят телефоны, а электронные письма приходят спустя несколько секунд после отправки, – и это норма. Однажды с учениками 9–10-летнего возраста мы пошли в музей, где представлены артефакты прошлой эпохи. В частности, там находился телефон 1930-х годов, на диске которого были изображены не только цифры, но и буквы. Я рассказывал, что раньше телефоны были стационарными, что нельзя было звонить с улицы. А один мальчик, указав на нарисованные буквы, заметил: «Но SMS'ки они уже отправляли». Дети не могут себе представить, что когда-то люди жили в другом мире. Им важнее узнавать новое о современной жизни. Просто этот запрос нужно удовлетворять несколько иначе, с учетом эпохи.

Историк: мир без прошлого

Никита Соколов, редактор журнала «Отечественные записки», историк

Дети, появившиеся на свет в XXI веке, не знают примеров из прошлого. Для них новый мир – единственный возможный. Поэтому с раннего возраста современные дети готовы к конкуренции, к борьбе за выживание. Вторая перемена, повлиявшая на изменение ребенка, менее глобальна, но не менее важна. Из жизни современных детей исчез двор как один из важнейших социальных институтов советской эпохи.

Если раньше ребенок приходил из школы и бежал на улицу, где общался со сверстниками, учась таким образом взаимодействовать с социумом, то для современных детей этот опыт оказывается менее важен. Теперь, сидя за компьютером, ребенок сам решает, с кем ему общаться, а с кем нет. С одной стороны, это неплохо. Но с другой – ребенок, попадая в реальный, а не виртуальный мир, оказывается беспомощным и неспособным нормально взаимодействовать с другими людьми.

Психиатр: погоня за успехом

Наталья Кириллина, психиатр, кандидат медицинских наук, директор Института гармоничного развития и адаптации (ИГРА)

С первого класса, а иногда и с дошкольного возраста ребенок зациклен на достижении результатов. Недавно ко мне на консультацию привели пятиклассника, который заявил, что он плохо учится. В разговоре выяснилось, что «плохая учеба» – это две четверки в четверти. Под влиянием социума родители давят на детей, требуют от них высоких результатов, забывая о других ценностях – уважении к самому себе, свободном времени, игре, семейном досуге. Если человеку постоянно завышать планку и не формировать позитивной самооценки, он никогда не будет удовлетворен результатами. Не достигая желаемого, человек испытывает чувство вины. Отсюда неврозы, с которыми тяжело справиться даже взрослой сформировавшейся личности, не говоря уже о детях.

В погоне за успехом люди не задаются вопросом: а счастливы ли те, кого им ставят в пример? Находиться в условиях непрекращающейся гонки невозможно. Ребенок лишается обычных радостей и постоянно думает только о том, как бы оправдать надежды родителей. Если ситуация не изменится, нам на смену придет поколение несчастных людей. Хочется верить, что этого не произойдет.

Социолог: личная свобода

Дарья Халтурин, социолог, руководитель группы мониторинга стратегических рисков и угроз Центра цивилизационных и региональных исследований Института Африки РАН

Современный ребенок может рассчитывать только на себя. Поэтому и пути адаптации в обществе дети вынуждены искать самостоятельно. Но не все так мрачно. На мой взгляд, положительным фактором, повлиявшим на изменение сегодняшнего ребенка, стало возникновение цифровых технологий и Интернета. Едва научившись читать, дети XXI века становятся интернет-пользователями. Дети сами выбирают, на какой сайт зайти, что прочитать или посмотреть. Благодаря уходу детей более взрослого возраста в интернет-среду снизилась преступность. Все подростковые субкультуры достаточно мирные. Любители аниме, хипстеры и другие сообщества совершенно безобидны. А значит, постепенно исчезает противостояние «подросток – мир». В Интернете современные дети могут анонимно или открыто общаться с такими же детьми, решая схожие проблемы. Недавно наткнулась на подростковый форум, где дети делятся переживаниями. Советы, которые они дают друг другу, вполне адекватны. Нет никакой агрессии в общей массе, дети сочувствуют и сопереживают. Разве это не прекрасно?

Современный ребенок – независимая личность, в раннем возрасте способная самостоятельно принимать решения. Ребенок сегодня взрослеет на порядок раньше, чем 10-20 лет назад. Конечно, многие родители откажутся принимать этот факт во внимание и, возможно, не согласятся с тем, что их ребенок стал другим. Но с течением времени разница между детьми прошлого поколения и современным ребенком станет все очевиднее. Нынешние дети смогут создать общество профессионалов, ценящих личную свободу.

Врач: слабое здоровье

Игорь Конь, доктор медицинских наук, профессор, руководитель отдела детского питания ФГБУ НИИ питания РАМН

В последние 30-40 лет в рационе россиян появились продукты, о существовании которых раньше и не знали. С одной стороны, пищевая ценность повысилась, с другой – большую популярность приобрел фастфуд и прочие продукты быстрого питания: чипсы, сухарики. Распространились сладкие газированные и негазированные напитки. С этими продуктами ребенок получает избыток насыщенных жиров, сахара и соли, способствующие развитию сердечно-сосудистых заболеваний. В обществе появилась тенденция к уменьшению потребления домашнего питания. Женщины стали эмансипированными и больше не хотят готовить. Дети вынуждены переходить на пельмени, сосиски и другие продукты быстрого приготовления. Конечно, уход от натуральных продуктов сказывается на здоровье ребенка. Другой негативный фактор – отсутствие достаточных физических нагрузок. Даже оставляя компьютеры и выходя на улицу, дети редко играют в энергозатратные игры, а в большинстве случаев увлечены теми же телефонами или планшетами. Отсюда рост количества детей с плохим зрением и проблемами с позвоночником. Ребенок XXI века слабо развит физически и подвержен большому количеству заболеваний.

http://www.vokrugsveta.ru/vs/article/8324

10 авг. 2013 г.

Просто об интернете: как закручивают гайки

Из блога Сергея Лукьяненко

Я ведь предупреждал. Лет десять назад, а то и раньше. Я говорил, что развеселая ай-лю-ли малина, цветущая в российском интернете, все «Это интернет, детка, тут могут послать!», все развеселые копирования и взламывания всего и вся, вся «особая» культура и вольница, весь этот фронтир, дикий запад и казачьи пляски – все это – лишь до поры, до времени.

Пока тысячи… ну ладно, пусть даже миллион-другой гиков (с точки зрения солидных дяденек с банковскими счетами на миллион-другой как минимум) резвились в интернете и объявляли его своей особой территорией – это никого не волновало. Киношки качаете? Книжечки сканируете? Да не вопрос…

А я предупреждал. Что количество всегда переходит в качество. И когда количество людей и денег в интернете станет заметным и интересным для «большого мира» – лафа кончится.

И даже не надейтесь, что сейчас все интернет-сообщество в едином порыве… В едином порыве интернет-сообщество только сиськи в одном блоге по пятницам смотрит. И даже не рассчитывайте, что сейчас интернет-бизнес пролоббирует отмену закона… Когда сталкиваются интересы большого и очень большого бизнеса – побеждает очень большой.

И антипиратские и прочие законы, о которых вы сейчас стенаете – это то, что вы будете вспоминать с ностальгической тоской и улыбкой, когда станете входить в интернет по паспорту.

Вот как-то так. :)

А для того, чтобы было иначе – надо было менять правила игры самим. Вовремя. Осаживая собственные аппетиты. Находя компромиссы. Идя навстречу правообладателям – хотя бы в малом, потому что теперь никто из них не захочет сделать навстречу и полшага. Нет, сказать они могут что угодно – но теперь они будут закручивать, закручивать и закручивать гайки.

И никто из известных людей за свободу интернета не вступится. Потому что им всем давно объяснили, что «это интернет, детка, здесь могут послать». И они прекрасно урок усвоили.

Вы что, всерьез полагали, что ковбойская вольница длится вечно? Нет, ребята. Ковбои остаются только для кино и туристических шоу. А там, где они палили из своих револьверов – несутся по автострадам машины.

Век пиратов был забавен, но короток. И ни один Джек-Воробей не выстоит против международных компаний и государств.

Добро пожаловать в будущее.

Я полагаю, что осталось еще 2-3 года.

http://dr-piliulkin.livejournal.com/442043.html

7 авг. 2013 г.

Суд в США запретил двум детям разговаривать о сланцевом газе

Америка – свободная страна. В ней свобода – и в том числе свобода слова – это товар на продажу. Были бы деньги.

В штате Пенсильвания суд запретил двум несовершеннолетним из фермерской семьи Халлович на всем протяжении их жизни «говорить о сланцевом газе». Такое странное условие стало одной из основ соглашения, которое Халловичи заключили с компанией Range Resources. Фермеры считали, что добыча сланцевого газа разрушила их бизнес, и смогли добиться компенсации в $750 тыс.

Проблемы с газовой компанией начались у Халловичей после того, как Range Resources скупила земли вокруг фермы и начала добычу энергоносителей.

В результате действий компании владения фермеров оказались окружены четырьмя газовыми вышками и газокомпрессорной станцией. Компания также вырыла пруд, в который сливала жидкие отходы производства.

Семья Халлович предъявила иск о разрушении экологии в окрестностях их фермы. Супруги утверждали, что жидкие отходы производства отравили источники воды на ферме и сделали выпуск сельхозпродукции невозможным.

Американская компания решила договориться с семейством и предложила им $750 тыс. в рамках досудебного соглашения. Однако юрист Range Resources выдвинул условие, которое поставило в неловкое положение даже опытного судью. Он потребовал, чтобы все члены семьи до конца своих дней не говорили ни слова о добыче сланцевого газа. Обычно такое условие применяется ко взрослым, но в этот раз оно было распространено и на детей – 7-летнюю девочку и 10-летнего мальчика.

Глава семьи Крис Халлович отметил, что ему будет сложно убедить отпрысков молчать. По его словам, Халловичи живут в эпоху бума на сланцевый газ, и детям будет сложно не говорить об этом «на детской площадке». Несмотря на странное условие, суд постановил заключить договор о компенсации на условиях компании.

http://russian.rt.com/article/13583

Children given lifelong ban on talking about fracking

28 мая 2013 г.

Налоговый террор обамовского режима

По следам материала «И это – свободная Америка?»

«Он повесил мишени на наши спины, а теперь намерен порицать людей, которые стреляют в нас!» – заявил Фрэнк Вандерслоот, имея в виду президента Обаму, делающего все возможное, чтобы снять с себя ответственность за произвол федерального налогового управления.

IRS Фрэнк Вандерслоот стал мишенью налоговиков в конце апреля – начале мая 2012 года. Живущий в штате Айдахо Вандерслоот, состояние которого оценивается более чем в миллиард долларов, щедро жертвовал на избирательную кампанию кандидата Республиканской партии Митта Ромни и привлек тем самым внимание президента Обамы. В апреле интернет-сайт обамовской команды назвал Вандерслоота «богатой личностью» с «недостойным уважения послужным списком». Говорилось также, что он находится «на изнаночной стороне закона» – иными словами, нарушает закон.

Спустя двенадцать дней после того, как обамовцы «уличили» Вандерслоота в интернете, из лагеря Демократической партии последовал запрос в суд Айдахо с просьбой прислать копию бракоразводного дела Вандерслоота. В начале июня федеральное налоговое управление потребовало у него документы для перепроверки его налоговых отчетов за 2010-й и 2011-й годы. В июле министерство труда запросило у него сведения о зарплатах наемных рабочих на его ранчо. В сентябре налоговое управление решило проверить налоговую отчетность одного из его бизнесов. Ни федеральное налоговое управление, ни министерство труда никаких финансовых нарушений не обнаружили. Да и знали, что не обнаружат. Цель проверок была другой: потрепать нервы Вандерслооту и его семье и дать им понять, что поддержка политиков, выступающих против Обамы и других демократов, до добра не доведет. На оплату услуг адвокатов и финансовых экспертов Вандерслоот потратил больше 80 тысяч долларов.

Вандерслоот – один из многих, на чьих спинах появились мишени обамовцев. И мишенями были помечены целые организации. В частности, организации «Чайной партии». Все они стали мишенью федерального налогового управления и других правительственных служб.

В середине 90-х годов республиканец Уильям Рот, возглавлявший в то время в Сенате финансовый комитет, сравнил налоговое управление с гестапо, и он был недалек от истины. Но будучи политическим беженцем из Советского Союза, я сравниваю это управление с КГБ. Обратимся к истории злоупотреблений американского налогового управления. Точнее – к истории злоупотреблений президентами, которые использовали это управление, во-первых, для укрепления своей власти и, во-вторых, для преследования и запугивания политических соперников.

IRS всесильно. Оно может разорить человека и привести к банкротству частную компанию, может посадить человека в тюрьму. Аль Капоне, чикагский гангстер, оказался за решеткой не за убийства и не за нарушение «сухого закона». Он был осужден за неуплату налогов. Но если бы IRS охотилось только за преступниками, оно покрыло бы себя неувядаемой славой. Но оно покрыло себя позором.

«Мой отец возможно стал создателем концепции использования IRS как оружия политического возмездия», – писал Эллиот Рузвельт о Франклине Делано Рузвельте, который был первым президентом, превратившим налоговое управление в орудие борьбы с политическими противниками.

«Закон сам по себе: IRS и злоупотребление властью» – так называется книга Дэвида Бернхэма, вышедшая в свет в 1990-м году. В ней рассказывается, в частности, как президенты использовали это управление в личных целях. Рузвельт достиг в этом деле невиданных высот.

Налоговое управление мучило проверками видных политиков и общественных деятелей, выступавших против социалистических реформ Рузвельта. Это были губернатор Луизианы, а затем сенатора Хью Лонг, владелец газетной империи Уильям Рэндолф Херст и издатель газеты Philadelphia Inquirer Мозес Анненберг, католический священник и радио-шоумен Чарльз Коглин… Многолетнему издевательству налоговиков подвергался по указанию Рузвельта Эндрю Меллон, занимавший пост министра финансов в администрациях президентов-республиканцев Хардинга, Кулиджа и Гувера…

Гарри Трумэн, ставший президентом после смерти ФДР, отверг практику своего предшественника. Более того, по его инициативе налоговое управление было реорганизовано, чтобы исключить злоупотребления. Но меры оказались недостаточными, и как только порог Белого дома переступил в 1961-м году Джон Кеннеди, IRS вновь превратилось в оружие против политических противников президента. По его распоряжению в налоговом управлении было создано отделение под названием «Проект аудита идеологических организаций» (“The Ideological Organizations Audit Project”). Этой организации вменили в обязанность проводить регулярные проверки «экстремистских», как назвал их Кеннеди, групп. Это были, в частности, антикоммунистические христианские организации и Фонд за экономическое образование.

В 1976-м году специальный комитет Сената, рассматривавший факты злоупотреблений со стороны IRS, пришел к однозначному выводу: Кеннеди использовал налоговое управление для борьбы с диссидентами… И разве не с диссидентами боролся в Советском Союзе в 60-80-е годы Комитет государственной безопасности?

Ричард Никсон – первый и единственный в истории президент-республиканец, пользовавшийся услугами налогового управления для борьбы со своими политическими противниками. Когда Палата представителей решила подвергнуть Никсона импичменту, то в одной из статей обвинения указывалось, что он использовал IRS для получения «конфиденциальной информации о налоговых отчетах в целях, несовместимых с законом, и нарушал тем самым конституционные права граждан…»

Никсон не стал дожидаться неминуемого импичмента и ушел в отставку. Вскоре после этого Конгресс принял закон, ограничивающий политические контакты между Белым домом и федеральным налоговым управлением. Но вот в Белый дом вселились супруги Клинтоны, и они плевать хотели на всякие законы, которые препятствуют президенту использовать IRS как политическое оружие.

Мы помним, что книга Бернхэма «Закон сам по себе» вышла в свет в 1990 году и, естественно, в ней нет фактов нарушения законов администрацией Клинтона – Гора, которая пришла к власти в январе 1993-го. Но в 2000-м году, когда в Белом доме все еще была эта пара, в свет вышла книга Джеймса Боварда «Чувствую вашу боль» о том, как администрация Клинтона – Гора использует федеральные органы власти (не только налоговое управление) для преследования политических противников. Автор вынес в заголовок книги известные слава Билла Клинтона. Президент часто говорил, обращаясь к жертвам каких-либо событий: «Я чувствую вашу боль». В одной из глав Бовард повествует об использовании президентом налогового управления в политических целях. В числе тех, на кого Клинтон натравил налоговое ведомство, были его бывшая любовница Дженнифер Флауэрс, а также Пола Джонс, не пожелавшая потакать похоти Клинтона.

В 1995 году Белый дом и Национальный комитет Демократической партии опубликовали 331-страничный доклад, в котором назвали журналы, научные центры, частные компании, критиковавшие политику Клинтона. Большинство из названных стали мишенью для налогового управления.

За восемь лет президентства Джорджа Буша страна стала забывать о всесильном налоговом управлении. О, нет-нет, IRS продолжала свое существование и, разумеется, проверяла подозрительные налоговые отчеты и привлекала к судебной ответственности злостных неплательщиков налогов. Письма с обратным адресом IRS на конверте по-прежнему не доставляли радости их получателям, и так будет всегда. Однако за годы президентства Буша мы постепенно стали отвыкать от скандалов, связанных с налоговым управлением. Но вот в Белый дом вошел Обама, и…

Раш Лимбо уже давно назвал администрацию Обамы «режимом», и он прав. Вся деятельность этой администрации вряд ли ассоциируется с деятельностью демократических правительств. Ну, а когда родившаяся как средство борьбы с режимом «Чайная партия» привела республиканцев к победе на промежуточных выборах в 2010-м году, Обама вспомнил о деятельности Рузвельта-Кеннеди-Клинтона и натравил на политических противников налоговое управление.

Нынче Обама утверждает, что понятия не имел о незаконных действиях налоговиков. Возможно, что лично он действительно не приказывал заняться травлей «Чайной партии» и других своих политических противников. Да ведь личного приказа главы режима и не требовалось. Руководителям министерств и управлений было достаточно послушать, что говорит Обама и его рать, чтобы знать, кому объявлять войну. Разве вице-президент Байден не называл чаепитчиков «террористами»? Разве сам вождь не повторял раз за разом в предвыборных выступлениях, что существуют группы, представляющие интересы неизвестно кого? «Никто не знает, кто платит за их рекламу. Мы не знаем, откуда приходят деньги!» – говорил Обама, и это был, конечно, приказ налоговому управлению «разоблачить и наказать».

Получив «наводку», IRS знает безо всякой подсказки, кто виноват и что делать.

«Меня не интересует ответ на вопрос, кто уйдет в отставку. Мне интересно знать, кто попадет за решетку?» – сказал спикер Палаты представителей Джон Бонер.

Так кто же?

http://reporterru.com/?p=37644

24 мая 2013 г.

И это – свободная Америка?

Американские налоговики умышленно придирались к консерваторам

Марк Адоманис (США)

Служба внутренних доходов США, отвечающая главным образом за сбор налогов и регистрацию политических организаций, целенаправленно вела огонь по консерваторам до и во время президентских выборов 2012 года. Организации, платившие налоги и не скрывавшие того, что выступают за ограничение регулирования, подвергались особо тщательным инспекциям, причем агенты Службы внутренних доходов порой осуществляли длительные индивидуальные проверки.

Беспристрастность? Любому, кто прожил в Вашингтоне хотя бы несколько недель, абсолютно ясно, что под поверхностью кроется колоссальный скандал. Служба внутренних доходов США должна быть совершенно беспристрастной в своих действиях по расследованию работы комитетов политических действий. А то, что она сознательно уделяла особое внимание консервативным (республиканским) организациям, это настоящая сенсация, даже для такой циничной и пресыщенной скандалами страны, как Соединенные Штаты Америки образца 2013 года.

Больше всего забавляет то, как разворачивается этот скандал, и как его объясняют в Америке, гордящейся тем, что она является примером для остальных, и без устали бранящей другие государства за их неправильное поведение и недостаточную активность в преследовании и наказании тех, кто злоупотребляет своим служебным положением и полномочиями. Хотя высокопоставленные руководители из Службы внутренних доходов знали, что их ведомство с 2011 года придирается к консерваторам, подробности этой истории появились лишь недавно, когда кто-то передал средствам массовой информации готовившийся к печати доклад генерального инспектора. Иначе мы еще несколько месяцев ничего не знали бы об этом, а отдел связей с общественностью Службы внутренних доходов к тому времени наверняка сделал бы всё возможное, чтобы должным образом повлиять на освещение данных событий в СМИ.

Здесь есть еще один аспект, наверняка хорошо знакомый российскому читателю. Дело в том, что высокие чины из Службы внутренних доходов лихорадочно пытаются переложить вину за злоупотребления на бездельников из числа мелкой сошки. В прошлую пятницу Лоис Лернер (Lois Lerner), возглавляющая подразделение службы, занимающееся освобожденными от уплаты налогов организациями, заявила, что ее ведомство «сожалеет» и «извиняется» за «абсолютно неприемлемые действия своих работников низового звена». Лернер объяснила, что эти сотрудники якобы без ведома старших начальников отобрали несколько консервативных организаций для того, чтобы проверить их со всей тщательностью и решить, стоит ли утверждать их заявления и просьбы.

Будучи человеком, немало поработавшим в американских властных структурах и занимавшимся обеспечением действенной и эффективной работы правительства, я должен сказать, что слова о том, как многочисленная группа рядовых государственных чиновников вдруг решила побольше потрудиться, вызывают у меня доверия не больше, чем сообщения о вторжении марсиан или о вылезшем на берег Лохнесском чудовище. Пользуясь защитой профсоюзов, американские государственные служащие, проработавшие на своих постах больше года, обычно получают стопроцентную гарантию того, что не будут уволены, если только они не совершат какое-нибудь тяжкое уголовное преступление, например, не зарежут ножом коллегу или не начнут торговать наркотиками прямо на рабочем месте.

А раз так, наших чиновников обычно невозможно заставить трудиться сверхурочно, тем более отправиться в многомесячный политический крестовый поход против немногочисленных консервативных организаций, выступающих против налогового бремени. Ясно, что кто-то на самом верху в Службе внутренних доходов дал отмашку и команду о проведении политизированного расследования консервативных групп. Деятельность такого рода в правительственных органах сама по себе просто невозможна.

Мне приходит в голову такая вот пугающая мысль. Если бы несколько лет тому назад кто-то встал и сказал: «Служба внутренних доходов США систематически совершает нападки на политических противников президента», его бы тут же окрестили идиотом, сумасшедшим и сторонником теории заговоров. «Все знали», что Служба внутренних доходов является законопослушной организацией, и что она, подобно всем остальным добропорядочным государственным ведомствам США, не унизит себя грязными трюками типа преследования политических соперников. Американцы считают, что преследовать политических соперников президента может только налоговое ведомство в какой-нибудь банановой республике третьего мира, но никак не в самой богатой и сильной стране на нашей планете.

В этом смысле скандал в Службе внутренних доходов можно добавить к длинному перечню других чрезвычайных происшествий, которые кажутся просто непостижимыми таким людям, как я, воспитанным на глубокой вере в правоту наших институтов. Скандалы и провалы происходят настолько часто и взрываются так громко, что их всё труднее объяснять присутствием в стаде отдельных «паршивых овец».

Это вызывает серьезный страх, и многим становится предельно ясно, что гниль и дисфункция не только проникли под кожу, но и до самого основания поразили наши основные государственные институты, такие, как правоохранительные органы, налоговое ведомство и органы следствия.

Жалко, что не могу образно выразить то возмущение, которое испытываю, наблюдая за столь постыдным провалом государственного ведомства. Но сегодня такие вещи происходят настолько часто, что вряд ли стоит из-за них так сильно расстраиваться и злиться.

Скандал только усиливается

От коррумпированных и неумелых бюрократов страдают все страны. Некомпетентный государственный чиновник – одно из немногих клише, существующих во всех культурах, странах и пределах. Но особенности скандала в налоговом управлении США, в частности, те его составляющие, что выплыли на свет в последние дни, наглядно показывают, почему Соединенные Штаты в 2013 году оказались в столь болезненной точке перегиба, и почему будущая траектория движения Америки балансирует на острие ножа.

Лоис Лернер (Lois Lerner) Самое интересное и забавное – что руководитель среднего звена Лоис Лернер, которая из рук вон плохо руководила своим отделом, а возможно, даже лжесвидетельствовала в Конгрессе США, когда ее спросили, знала ли она о каких-либо попытках давления на отдельные политические организации, не будет привлечена к суду, не будет уволена, и даже не будет обязана давать показания в американском Конгрессе.

Она отказалась отвечать на вопросы в соответствии с пятой поправкой к конституции США, которая позволяет ей не свидетельствовать против себя. Да, эта поправка имеет смысл, когда применяется для защиты частных лиц. Но государственный служащий, получающий зарплату из государственной казны и обвиняемый в нарушении конституционных прав частных лиц, обязан давать показания, а в противном случае он должен отправляться в тюремную камеру за неуважение к суду.

Жалкий и презренный спектакль, в ходе которого Лоис Лернер уходит незапятнанной от огромного скандала – вот во что превратилась «ответственность и подотчетность» на земле свободных и отважных. Это зрелище просто ошеломляет: чиновник средней руки может издеваться над американским Конгрессом, при этом нагло нарушая закон и работая из рук вон плохо. И никаких последствий.

11 мая 2013 г.

Дэвид Фостер Уоллес: о циничных временах и о свободе отдавать

Дэвид Фостер Уоллес Дэвид Фостер Уоллес – американский писатель, прославившийся романом «Бесконечная шутка» на более чем тысячу страниц. Признанный классик американской литературы, переводившийся на многочисленные языки. Долго страдал от депрессии и в 2008 году покончил с собой в возрасте 46 лет.

В десятилетии, описываемом в «Бесконечной шутке», американцы уже поступились своими свободами. Действие книги происходит в ближайшем будущем, то есть буквально в самом ближайшем. Хотя с уверенностью этого сказать нельзя: в начале 21 столетия все, от частных автомобилей до нумерации лет, субсидируется торговыми компаниями. Поэтому годы в новом столетии обозначаются не номерами, а названиями товаров.

Есть и другие серьезные изменения: например Мексика, США и Канада объединились в Организацию Североамериканских Наций (ОНАН), жители которой именуются онанитами, а Северная Новая Англия превращена в огромную свалку под названием Большая Впадина. Сюжет книги закручен вокруг любительского авангардного фильма под кодовым названием «Зрелище», который настолько захватывает зрителей, что они впадают в кому, не в силах оторваться от экрана. За обладание этим фильмом борются спецслужбы и квебекские террористы, пытающиеся выкрасть его, чтобы использовать как психотропное оружие в борьбе с американскими экспериалистами.

Критики говорят, что это не только самый длинный, но и самый «умный» американский роман за последнюю четверть века. Громадный манускрипт объявили Великим Американским Романом уже в 1996 году, сразу же после выхода.

Именно такой роман Уоллес и собирался написать. Как он признается в одном из интервью: «Как ни банально это звучит, я хотел сделать что-то реально американское, написать про то, каково жить в Америке во время Миллениума».

Жить в Америке во время Миллениума, по мнению Уоллеса, довольно печально. Если сжать все американские проблемы, о которых пишет Уоллес, в одно слово, этим словом будет консюмеризм. Это не только американская проблема, весь мир заражен потребительской болезнью, везде концерты, книги и гуманитарные акции называют в честь торгующих тянучками корпораций, а смысл жизни сводится к покупке новой квартиры, машины или мобильника.

Из интервью 2006 года

– Многие думают, что общество вообще и искусство в частности становятся всё более консюмеристскими, особенно с начала 90-х.

– Америка, как все знают, страна многочисленных противоречий. Большое противоречие существует, в том числе, между очень агрессивной формой капитализма и консюмеризма и тем, что называется моральной или гражданской позицией.

Уже много лет все знают, что задача бизнеса – зарабатывать деньги, но раньше люди этого немного стеснялись. В какой-­то момент – не знаю, были это 90-е или 80-е, – большая часть этого конфликта исчезла, и теперь мы чествуем коммерциализм, консюмеризм и маркетинг. Это почти не сбалансировано ни каким-­нибудь стыдом, ни осознанием, что на самом деле консюмеризм и коммерция – лишь малая часть человеческой жизни.

Мне не кажется, что жизнь большинства людей в Америке исчерпывается потреблением, но потребления в ней стало определенно больше, чем 30 или 40 лет назад.

– Вы считаете это опасной тенденцией? Ваша книга описывает консюмеризм довольно саркастически.

– Ситуация развивается так, что корпорации нанимают очень умных рекламщиков, и в Америке индустрия рекламы нашла множество способов донести свой месседж до населения. В 60-х и 70-х никто и представить себе не мог, в каком море рекламы мы будем плавать.

Что будет дальше? Я не могу сказать с уверенностью. В Америке и, видимо, в большинстве стран Западной Европы существует определенная проблема: корпорации становятся всё более могущественными – и в культурном и в политическом смысле. Сейчас в Америке, чтобы избраться в какой­-нибудь орган власти, нужно очень много денег. У корпораций денег гораздо больше, чем у граждан, корпорации делают пожертвования, в результате чего у них оказывается еще больше власти – замкнутый круг.

Корпорации становятся всё сильнее. Они состоят из людей, у них юридический статус человека, но при этом нет ни совести, ни души. У корпораций есть единственный интерес, а у людей их много, и обогащение – лишь один из них. Поэтому мы сталкиваемся со всё возрастающим искажением американских ценностей, когда всё сводится к покупкам и продажам, в то время как в реальности домашняя и внутренняя жизнь людей требует гораздо большего – например, счастья или целостности.

– Популярный русский писатель Виктор Пелевин как­-то сказал, что главным героем современного кино и поп­-литературы является черный чемоданчик с деньгами. Зритель в основном следит за его судьбой, от него зависит судьба остальных персонажей. Вы согласны с тем, что современная массовая культура слишком увлеклась деньгами?

– Я слышал о Пелевине, и всё, что я о нем слышал, указывает на то, что это очень умный и проницательный человек. По крайней мере, здесь, в Америке, мы живем в очень циничные времена.

Так что если герой художественного произведения очень добродетелен, люди считают, что он притворяется таковым – в погоне за деньгами или признанием.

Одним из следствий так называемой эры постмодерна является следующее: все видели так много притворства, что теперь американские читатели и писатели всё считают притворством, стратегическим или тактическим. Видимо, и в самом деле в такие циничные времена считается, что люди ценят исключительно деньги и верят только в деньги, в особенности в большие деньги, и только за них люди готовы сражаться и умирать.

Это очень грустная ситуация. Мне кажется, что нации проходят через периоды идеализма и цинизма, и сейчас в Америке и Европе, по крайней мере в Западной Европе, период предельного цинизма.

– Вы не представляете себе, какой циничный период сейчас в России. Уж во всяком случае не меньше, чем в Западной Европе.

Консюмеризм– Очень странно наблюдать, как точно эта отдача, или взрыв коммерциализма, в таких странах как Россия, отражает развитие капитализма в Америке, которое, правда, было очень медленным и происходило на протяжении большей части ХХ века, когда капиталистические, коммерческие и консюмеристские ценности становились всё более и более ярко выраженными и всё менее и менее сбалансированными другими ценностями, в которые люди сегодня больше не верят.

Нет, это сильное упрощение. Не то что люди больше не верят в нематериальные ценности – они просто думают, что никто, кроме них, не верит в эти ценности, что всё это просто обман и техника продаж. Все очень боятся, что их надуют, и верят в то, что в этой связи необходимо быть предельно циничными и расчетливыми. Поэтому в Америке сейчас такие мрачные, депрессивные, злые времена. Определенно худшие, на моей памяти.

– Считается очевидным, будто человечество становится всё более и более просвещенным. Но ХХ век, кажется, был самым жестоким в истории человечества. Невозможно поверить в то, что где­-то до 70-х годов одни люди делали с другими, и что до сих пор люди делают с животными. Как вы считаете, существует ли вообще морально-этический прогресс, или прогресс бывает только техническим?

– Несомненно, технология и экономические механизмы прогрессировали, и поэтому стало возможным причинять ужасные страдания людям и животным. Одним из самых ужасных современных явлений, о которых не любят упоминать, является феномен «промышленного ведения сельского хозяйства». В Америке, по экономическим причинам, потому что это дешевле, зверей выращивают в таких огромных количествах, в таких тесных помещениях, в таких ужасных условиях, что если допустить, что их нервная система способна к страданию, это вызывает настоящий ужас.

Большинству американцев этот вопрос не интересен, большинство американцев верит в существование моральной иерархии, в которой интересы людей стоят выше всего. Я часто спорю по этому поводу с друзьями. Дело не только в убийстве огромного множества животных, но и в том, что их заставляют жить так, что ни один из их инстинктов не работает, так, что каждый момент их жизни представляет собой страдание и пытку, – только ради того, чтобы фунт мяса стоил на 50 центов дешевле. По-моему, это чудовищно.

С другой стороны, по крайней мере в Америке, всех нас сводит с ума наше профессиональное стремление быть справедливыми ко всем, старание никого не исключить и не дискриминировать. И в некоторых отношениях Америка добилась прогресса в понимании, например, того, как ужасно обращались с черными американцами, как несправедливо относились к женщинам, как дискриминировали инвалидов в самых простых вещах, таких как лестницы.

То, что происходит в Америке сейчас – еще одна обратная реакция. Быть справедливым ко всем так дорого и трудно, и оборачивается таким количеством судебных тяжб, и так много людей воют о своих ущемленных правах, что многие правые и многие бизнесмены просто хотят вскинуть руки вверх и сказать: «Черт бы с ним со всем! Давайте вернемся к закону джунглей: все против всех. Я сильнее, тем хуже для тебя».

Перестаньте ненавидеть Всё очень непросто. Я лично думаю, что, поскольку технологии и экономические механизмы стали столь изощренными, сейчас могут совершаться такие жестокости, которые были непредставимы две или три сотни лет назад. Поэтому на нас лежат большие моральные обязательства изо всех сил пытаться развить в себе сочувствие, милосердие и эмпатию.

Из чего следует, что Америка сейчас переживает очень плохие времена, поскольку американский электорат в большинстве своем просто не заинтересован сегодня в таких вещах.

Кстати, о судебных процессах Уоллес написал один из самых известных своих рассказов «Философия и зеркало природы». Это внутренний монолог молодого человека, везущего мать к адвокату: она судится с пластическим хирургом, изуродовавшим ее лицо. Молодой человек тоже собирается подавать апелляцию: его засудили родственники вора, который залез к герою в гараж, случайно разбил стоявший там террариум и был искусан ядовитыми пауками.

– В одной китайской сказке 16-го или 17-го века герой, у которого злые люди отняли буквально всё, отправляется в подземный мир, призвать на помощь духов. Не чтобы они помогли ему отомстить, а чтобы свидетельствовали на его стороне в суде. Как раз в это время Китай не смог выдержать соревнования с европейскими странами – возможно, из-за своей чрезвычайной бюрократизированности. Может ли современная мода судиться по любому поводу быть опасной для Америки?

– Во всем мире знают, в каком ужасном состоянии находится американское здравоохранение. И одна из причин, почему оно находится в таком состоянии, одна из причин, почему оно такое дорогое – то, что врачи должны покупать страховку от неправильного лечения. Потому что на них постоянно подают в суд, эти страховки так дороги. И лечение дорожает, и получается замкнутый круг.

В Америке мы живем в культуре, которая предполагает, что у людей есть права и они не должны друг друга эксплуатировать. У нас есть система законов, и поэтому когда кому-то кажется, что с ним обошлись нечестно, он идет в суд за компенсацией. Это, конечно, много лучше, чем если бы он взял ружье и пошел к своим обидчикам, чтобы застрелить их и их семью. Но все эти обращения в суды быстро доходят до абсурда.

Поэтому многие правые и многие корпорации хотят провести так называемую деликтную реформу. Они хотят, чтобы подавать иски о денежной компенсации стало труднее. И чтобы размеры компенсации имели пределы, четко оговариваемые в законе.

Всё это звучит прекрасно, пока не понимаешь, что, какой бы смехотворной ни была нынешняя система, это одна из очень немногих вещей, защищающих обычных граждан от корпораций. Предположим, вы не заботитесь о том, насколько продаваемое вами мясо соответствует санитарным нормам, и вы убиваете моего ребенка, потому что мясо, которое вы мне продали, содержало кишечную палочку. Иск – одна из очень немногих вещей, которыми я могу навредить вашей компании достаточно сильно, чтобы в ее интересах стало поддерживать высокие стандарты качества мяса. Потому что, если она не будет этого делать, ее засудят так, что она обанкротится.

Это действительно жуткая проблема. Потому что пугает и деликтная реформа, и нынешнее положение дел. Столько людей злоупотребляют судебной системой, столько исков по пустяковым поводам.

Но корпорации очень богаты. Они могут нанять сотни адвокатов, и на самом деле многие из исков граждане проигрывают. Потому что адвокаты корпораций готовы затягивать процесс так долго, что продолжать его для истца становится слишком дорого. Корпорации получат возможность терроризировать людей, которым действительно навредили, и заставлять их отказываться от исков.

Такова цена жизни в более или менее открытом обществе – легко сойти с ума от всего этого. Каждый может найти способ злоупотребления свободами, и задача общества – пресечь злоупотребления, не ущемив самих свобод.

Особенно это видно сейчас в Америке в связи с вопросом, можно ли пытать террористов, нарушая Женевскую конвенцию. Некоторые правые утверждают, что опасность для жизни американцев так велика, что она перевешивает права обвиненных, и тогда те из нас, кто слева – а я, боюсь, очень даже слева, – говорят: «Даже если вы правы, это слишком дорого. Мы не можем разрешить пытки, ибо что если у нас будет президент еще хуже вас, который решит пытать своих политических противников».

Понимаете, в таком случае мы, по сути, получим ГУЛАГ. Так что же нам делать? Я не знаю. Вопрос деликтной реформы – это вопрос, какое лобби в Вашингтоне сильнее: корпоративное или адвокатское. На самом деле способ, которым разрабатываются сейчас эти законы, настолько коррумпирован и настолько подвержен влиянию корпораций, что все принимающиеся законы подчиняются лишь экономическим интересам. Сейчас всё сводится к этому чемоданчику с деньгами.

– Избирательное использование демократии действительно пугает.

– Да, очень пугает. Людям в других странах будет омерзительно слышать, как наши лидеры бьют себя в грудь и кричат о защите демократии и свободы, систематически урезая права и свободы, которые только и сделали эту страну особенной и интересной в последнюю пару сотен лет.

В Америке сейчас идет серьезная война, и это действительно страшно.

9 мая 2013 г.

Школа – это тюрьма

Интервью с американским психологом, профессором Бостонского колледжа Питером Греем (Peter Grey). В марте 2013 года вышла его новая книга под названием «Свобода обучения: почему высвобождение инстинкта игры сделает наших детей более счастливыми, более уверенными в своих силах и лучшими учениками для жизни» (“Free to learn: Why unleashing the instinct to play will make our children happier, more self-reliant, and better students for life”).

Школа – тюрьма – В своей новой книге вы пишите, что школа – эта тюрьма. Довольно смелое утверждение. Вы можете его обосновать?

– Тюрьма – это любое место, где людей лишают свободы и держат помимо их воли «под замком». У школьников нет выбора: они обязаны ходить в школу, даже если им хочется делать нечто совершенно другое. Более того, в большинстве стран они обязаны туда ходить, даже если их родители полагают, что им следует заниматься чем-то другим.

– Вы на самом деле не видите разницы между школой и тюрьмой?

– И в тюрьме, и в школе наказывают за неисполнение приказов. Различия, разумеется, есть. Например, заключенные проводят гораздо меньше времени за точным исполнением того, что им приказано. Помимо этого, тюрьма служит карой, а к школе «приговаривается» каждый ребенок, единственный критерий здесь – это возраст.

– Из ваших слов следует, что учителя – это аналог тюремных надзирателей. Называть учителей «вертухаями» – это не слишком?

– Тот факт, что школа – это тюрьма, остается секретом полишинеля как раз для того, чтобы не задевать чувств учителей. Иначе окажется, что масса приличных людей с вполне благими намерениями прикладывает руку к лишению наших детей свободы. Осознать этот факт было бы не слишком приятно.

– А, может быть, школьное ограничение свободы идет детям на пользу?

– Несколько лет назад психологи Михай Чиксентмихайи (Mihály Csíkszentmihályi) и Джереми Хантер (Jeremy Hunter) провели исследование на 800 школьниках из 33 американских школ. Ученые раздали им специальные часы, по сигналу которых детям нужно было заполнить дневник, описав в нем свое настроение. Оказалось, что наименее счастливыми они были в школе. Любопытно, что резкое снижение настроения происходило уже в воскресенье вечером, когда выходные заканчивалось, и приближался момент возвращения в школу.

– Вы хотите сказать, что образование доводит учеников до депрессии?

Школа – тюрьма– За последние годы в США резко выросло число часов, которые школьники проводят в школе. За тот же период резко увеличился процент детей с психическими проблемами. Например, в 1948 году лишь 4,1% подростков 14-16 лет соглашалась в опросниках с утверждением «Мне кажется, я сойду с ума», а в 1989 – уже 23,4%, то есть почти каждый четвертый! С 1950 года число самоубийств среди подростков выросло в четыре раза.

– Откуда вы знаете, что это не случайное совпадение?

– За тот же самый период процент самоубийств в возрастной группе 25-40 лет вырос лишь незначительно, а среди людей старше 40 даже снизился. Депрессии и нервные расстройства чаще всего появляются у людей, которые ощущают, что не могут контролировать свою собственную жизнь. А как ее контролировать, если сначала ты целый день в школе выполняешь инструкции учителей, а потом делаешь дома заданные им домашние задания?

– Может быть, нам следует реформировать систему образования?

– Проблема с системой школьного образования заключается в том, что его задачей всегда было не обучение, а идеологическая обработка и прививание лояльности властям. Политики пришли к выводу, что государство должно заняться обучением подданных, когда в конце XVIII века в Пруссии граждане начали угрожать существовавшей там феодальной системе: крестьяне бунтовали против своих хозяев, разгорались восстания, все громче говорилось о революции. В 1794 году прусский король Фридрих Вильгельм II объявил, что обязательное образование стало необходимым элементом безопасности государства наравне с воинской повинностью.

– Вы хотите сказать, что государственное образование появилось не для того, чтобы учить тех, кто не мог себе этого позволить сам?

– В начале XIX века три четверти жителей США, включая рабов, умели читать и писать. В развитых странах Европы процент был примерно такой же. Количество грамотных было больше, чем количество рабочих мест, где требовалось такое умение. Так что внедрение государственного образования исходило не из намерения искоренить неграмотность, а из стремления получить контроль над тем, что люди читают, как они мыслят и как они себя ведут.

– Вы говорите о событиях прошлого. Неужели в наше время мы не можем использовать государственное образование так, чтобы оно шло ученикам на пользу?

– Дело в том, что в данной модели образование равняется знаниям, которые взрослые «впихивают» в головы детям. Но такой способ обучения неэффективен. Психолог Лора Шульц (Laura Schulz) провела такой эксперимент: она дала группе детей четырех-пяти лет поиграть с игрушками, в которых при нажатии разных кнопок зажигались лампочки или звучали звуки. Другой группе детей учитель предварительно объяснил, как работает игрушка, и что происходит при нажатии определенных кнопок. Оказалось, что в первой группе дети играли гораздо дольше, чем во второй: те решили, что учитель рассказал им всё, что они могут узнать. Нет повода думать, что в школе не возникает того же эффекта.

– Можно ли мотивировать школьников к обучению оценками или какими-то другими поощрениями?

– В начале 70-х в Мичиганском университете провели эксперимент на дошкольниках, которые очень любили рисовать фломастерами. Их разделили на две небольшие группы: одну попросили нарисовать рисунок, но ничего не предлагали взамен, а второй обещали награду в виде красивого диплома. Рисунки тех, кому предложили «пряник» были гораздо хуже, вдобавок дети провели за рисованием на 50% меньше времени, чем их сверстники из первой группы. Подобные эксперименты проводились на людях разного возраста, и результат был всегда один и тот же: поощрение не только не помогает, но даже вредит процессу обучения.

Школа – тюрьма– Раз государственное образование вредно, что можно предложить взамен?

– На протяжении практически всей мировой истории обучение детей находилось в их собственных руках. Дети рождаются с инстинктивной потребностью в еде и питье, таким же естественным можно назвать их желание учиться тому, что им нужно для нормального функционирования в окружающем мире. Нами руководит врожденное любопытство, желание развлекаться и завязывать отношения. Стремления здорового человека к знаниям неутолимо.

– Вы намекаете, что детям вообще не нужны учителя?

– Многих выдающихся людей, которые достигли успехов в самых разных областях, связывает одно: они не любили школу. Их выгоняли или они уходили сами, а потом получали знания самостоятельно. Здесь можно, например, привести имена Марка Твена, Томаса Эдисона, Уинстона Черчилля, Альберта Эйнштейна или бизнесмена Ричарда Брансона (Richard Branson).

– Вы говорите об исключительных случаях, а что с обычными детьми, не обладающими амбициями менять мир?

– В 1999 году Сугата Митра, который был тогда руководителем научного отдела одной индийской IT-компании, встроил в стену дома в трущобах Нью-Дели компьютер. Большинство окрестных детей не только не видели в своей жизни компьютера, но даже не умели читать и писать. За несколько дней без какой-либо помощи со стороны взрослых они научились включать музыку, запускать игры и играть в них, рисовать в графической программе, пользоваться интернетом. Митра повторял свой эксперимент много раз – и в городах, и в деревнях, и результат везде был одинаков.

– Но для функционирования в современном мире знакомства с компьютером недостаточно. Как быть с другими умениями?

– В конце 60-х годов Даниэль Гринберг (Daniel Greenberg), молодой преподаватель физики из Колумбийского университета, которого беспокоила апатия учеников обычных школ, создал учебное заведение, в котором именно ученики принимают решение, чем им заниматься. Они могут, например, играть на гитаре, лазить по деревьям, ловить рыбу, играть в баскетбол, а заодно изучать математику, физику или географию. Выбор остается за ними. Им не ставят оценок и не проверяют тестами.

– Это единственное в своем роде заведение?

– Нет, школа называется Sudbury Valley School и существует уже более 40 лет. В США по такой системе работает 22 школы, в других странах – как минимум 14. Кроме того в США резко растет процент детей, находящихся на домашнем обучении. За последние двенадцать лет их число выросло почти вдвое: до двух миллионов. Это 4% всех детей школьного возраста. Примерно 10% детей, которые учатся дома, свободно выбирают себе то, чем они хотят заниматься. Это движение уже получило свое название – «анскулинг» (unschooling).

– Как понять, смогут ли дети, которые сами решают, чему им учиться, преуспеть во взрослой жизни?

– У меня самого были такие опасения, потому что мой сын ходил в школу Sudbury Valley. Поэтому я провел среди выпускников опрос, результаты которого опубликовали потом в журнале American Journal of Education. Выяснилось, что 75% выпускников школы поступили в вузы. 71% заявил, что они не ощутили никаких негативных последствий того, что они не учились в традиционных школах, а те, у кого в знаниях были какие-то пробелы, спокойно самостоятельно их наверстали. Самое важная и характерная почти для всех выпускников школы черта: они все легко находят работу, а потом занимаются ей с огромным удовольствием.

– Мы считаете возможным, чтобы все школы выглядели как Sudbury Valley?

Школа – тюрьма – Через 50 лет все традиционные школы будут считаться варварским пережитком прошлого. Нынешняя система делает детей несчастными и испытывает их на психическую прочность. Что самое главное, она не гарантирует им ни постоянной работы, ни зарплаты, ни безопасности, как было еще несколько десятков лет назад: ведь мест работы, где требуется беспрекословное исполнение приказаний, становится все меньше, а те, что остаются, связаны с низкооплачиваемым трудом. Если мы хотим, чтобы наши дети были счастливыми и смогли впоследствии профессионально себя реализовать, мы должны дать им гораздо больше свободы, чем у них есть сейчас.

http://inosmi.ru/world/20130506/208391757.html

Szkoła to więzienie

30 апр. 2013 г.

Одна цитата дорогого стоит

В Израиле в эти дни остро встал вопрос о распределении праздников и каникул в школьном календаре. Будни, свободные от учебы, превращаются в испытание для родителей, которые должны думать, куда приткнуть и чем занять своих детей. В связи с этим наиболее радикальные реформаторы предлагают урезать летние каникулы на несколько недель, чтобы как-то облегчить родительские мучения. Однако и здесь есть свои минусы.

Шай Пирон В общей полемике принимают участие родители, учителя, чиновники и ученики, причем у всех, разумеется, разное мнение. Вот что написал по этому поводу новоиспеченный министр образования Шай Пирон в своей страничке Facebook:

«Нельзя избегать важных культурных вопросов, кроющихся за данной дискуссией. Возможно, мы – в том числе и я – слишком много работаем и слишком мало времени уделяем детям, семье? По-моему, правильно было бы обсудить безумное количество часов нашей занятости. Возможно, мы превратились в современных рабов, которые ищут, как "пристроить" своих детей?..

К сожалению, лично я (и позволю себе предположить, что я не исключение) не удовлетворен качеством того времени, которое я посвящаю супружеской жизни, семье, моим детям, родителям, моей сестре. И от этого мне тяжело. Может быть, есть шанс закрывать магазины чуть раньше, завершать работу в хай-теке и адвокатских конторах в разумные часы и видеть в семейной жизни глубокий пласт нашего личного развития? Возможно, я увлекся? Переборщил? В моих глазах, дни отпуска с детьми имеют глубокую ценность, от которой нельзя отказываться».

LinkWithin

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...