Мы в Google+
Показаны сообщения с ярлыком потребительство. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком потребительство. Показать все сообщения

26 окт. 2014 г.

Нас убивает Эра одиночества

Джордж Монбио (George Monbiot), The Guardian 

Для самого социального из существ, «млекопитающей пчелы», теперь нет такой вещи как общество. Это будет нашим крушением.

Эра одиночества Что мы накликали на сей раз? Это не эра информации: крах популярных образовательных движений оставил вакуум, заполненный маркетингом и теориями заговора. Подобно каменному веку, железному веку и космическому веку, цифровой век многое говорит о наших артефактах, но немногое – об обществе. Антропоцен, в котором люди оказывают значительное воздействие на биосферу, не в состоянии отличить это столетие от предыдущих двадцати. Какие ясные социальные сдвиги отличают наши времена от предыдущих? Мне это очевидно. Наступила Эра одиночества.

Когда Томас Гоббс утверждал, что в первобытном состоянии, прежде чем возникла власть, чтобы держать нас под контролем, мы были заняты войной «каждого против каждого», – он не мог быть более неправым. С самого начала мы были социальными существами, «млекопитающими пчелами», которые полностью зависели друг от друга. Гоминини в Восточной Африке не пережили бы и одной ночи в одиночку. В большей степени, чем почти все другие виды, мы были сформированы контактами с другими. Эра, в которую мы вступаем, в которой мы существуем порознь, не похожа ни на одну из тех, что были прежде.

Три месяца назад мы узнали, что одиночество стало эпидемией среди молодых совершеннолетних. Теперь обнаружилось, что оно является столь же большим несчастьем и для пожилых людей. Исследование Independent Age показывает, что тяжкое одиночество в Англии губит жизни 700 тыс мужчин и 1,1 млн женщин старше 50 лет и растет с удивительной скоростью.

Вирус Эбола вряд ли когда-либо убьет столько людей, скольких свалила эта болезнь. Социальная изоляция – столь же действенная причина ранней смерти, как выкуривание пятнадцати сигарет в день. Исследование указывает на то, что одиночество вдвое смертоноснее тучности. Слабоумие, высокое кровяное давление, алкоголизм и несчастные случаи – всё это, так же как депрессия, паранойя, навязчивые тревоги и самоубийства, распространяется в обществе, когда связи обрублены. Нам не справиться поодиночке.

Да, заводы закрыты, люди ездят на машинах вместо автобусов, используют YouTube охотнее, чем кино. Но сами по себе эти сдвиги не в состоянии объяснить скорость нашего социального краха. Эти структурные изменения сопровождаются отрицающей жизнь идеологией, которая навязывает и воспевает нашу социальную изоляцию. Война каждого против каждого – другими словами, конкуренция и индивидуализм – религия нашего времени, оправданная мифологией героев-одиночек, индивидуальных предпринимателей, инициативных личностей, мужчин и женщин, которые всего добились сами, сольными усилиями. Для самого социального из созданий, которое не может процветать без любви, нет теперь такой вещи как общество – только героический индивидуализм. Главное – выиграть. Остальное – сопутствующие потери.

Британские дети больше не стремятся быть машинистами или медсестрами – больше чем пятая их часть говорит, что они «просто хотят быть богатыми». Богатство и известность – единственные желания 40% опрошенных. Правительственное исследование показало в июне, что Великобритания – европейская столица одиночества. По сравнению с другими европейцами, у нас меньше шансов иметь близких друзей или знать своих соседей. И кого это удивит, когда везде нас понуждают сражаться, подобно беспризорным собакам, дерущимся за мусорный ящик?

Мы изменили наш язык, чтобы отразить эту метаморфозу. Наше самое язвительное оскорбление – «лузер» (loser). Мы больше не говорим о «людях» – теперь мы называем их «индивидуумами» (individuals). Столь повсеместным стал этот отчуждающий, атомизирующий термин, что даже благотворительные учреждения, борющиеся с одиночеством, используют его, чтобы описать двуногих существ, ранее известных как людей. Мы едва можем завершить предложение, не перейдя на личное.

Лично говоря (в отличие от куклы чревовещателя), я предпочитаю личных друзей безличному разнообразию и личное имущество тому, которое мне не принадлежит. Хотя это лишь мое личное предпочтение, иначе известное как мое предпочтение.

Одним из трагических результатов одиночества стало то, что люди обращаются к телевизору за утешением: две пятых пожилых людей сообщают, что «одноглазый бог» составляет им главную компанию. Это самолечение обостряет болезнь. Исследование экономистов Миланского университета показывает, что телевидение способствует состязательным устремлениям.

22 окт. 2014 г.

Берлинский аврал: хороший, плохой и нелепый

В Израиле разразились широкие общественные дебаты, после того как в Фейсбуке возникла страница, пропагандирующая массовый переезд в Берлин как панацею от дороговизны жизни. Предлагаем вашему вниманию перевод статьи израильской блогерши, известной как «Солидная».

В социологии и психологии термин Agency (свобода действия) означает степень способности человека действовать самостоятельно, вразрез с социальным диктатом. С другой стороны, термин Structure (структура) относится ко всем тем системным переменным, которые очевидно ограничивают степень способности индивидуума влиять на свою жизнь и контролировать свою судьбу.

Человек развивает свободу действия, когда верит, что его шансы на успех повышаются по мере того, как он прикладывает бóльшие усилия (даже если и нельзя предсказать будущее).

В противоположность этому, человек, привыкший считать, что ему «всё положено по праву» или что есть некая высшая сущность (государство, бог…), которая должна заботиться обо всех его нуждах, – никогда не разглядит связи между личными усилиями и своими шансами на успех. В этом контексте, структура затмевает всякую крупицу свободы действия – в ответе система, в ответе правительство, в ответе люди со средствами.

Так свобода действия уступает место пораженчеству, которое, в свою очередь, ведет к выученной беспомощности[1], свойству, от которого страдают в том числе те, кто упустил необходимый этап при переходе от детства к зрелости.

Случайно или нет, это является также ярко выраженным признаком левого экономического лагеря в Израиле и составляющих его подгрупп, которые в последние годы вместе диктуют тематику общественных дискуссий.

  1. Малая группа довольно сильных и богатых людей – высшие чиновники госаппарата, представители СМИ, профессора экономики и т.д. Эта группа связывает симпатии к экономическим невзгодам других с широким спектром прочих политических интересов.
  2. Более крупная группа вечно заблудших, которая снова и снова принимает плохие экономические решения, не беря в расчет их катастрофических последствий. Когда действительность «взрывается» у нее перед глазами, эта группа ждет помощи от других.

«Социальный протест» в 2011 году вырос на фоне невзгод, которые испытывали представители второй группы вследствие серии «взрывов» вышеуказанного характера. Представители первой группы выбивались из сил, чтобы раздуть эти невзгоды до итоговых масштабов, используя представителей второй группы в качестве лица протеста.

А полный провал протеста стал следствием, прежде всего, отсутствия свободы действия.

Обсуждение тогда, как и сейчас, велось в марксистских терминах центра и периферии, эксплуататоров и эксплуатируемых. Гнев изначально направлялся наружу. Ни слова критики не было сказано о цепочке личных решений, которые довели каждого из демонстрантов до экономических невзгод. Не было ни крупицы внутреннего анализа или самоотчета. И тени сомнения не были подвергнуты слепые шаги по потребительской стезе.

Если и есть доля правды в утверждении о том, что средний класс является «боксерской грушей» для класса правящего, это потому, что средний класс позволяет другим попирать себя, но отказывается от необходимости измениться. Решение, как было сказано тогда, кроется в «изменении системы»: государство несет исключительную ответственность за наши невзгоды – а следовательно, измениться должно именно оно.

Левые усиливаются?

На этом фоне «берлинский диспут» отражает перемены в традиционном «общественном» дискурсе.

Причина этого в том, что эмиграция по экономическим соображениям является шагом, целиком базирующимся на вере в собственные силы и способности перед вызовами системы. Эмигранты, по определению, движимы силой свободного действия. Эмигрант принял решение эмигрировать несмотря на все сопряженные с этим трудности, и тем самым взял на себя ответственность за свою судьбу, вместо того чтобы броситься в палатку протеста и возопить к кому-то о помощи.

Успешная эмиграция зависит от эффективного использования географического арбитража, т.е. способности извлекать пользу из разницы в ценах между двумя рынками. Это использование разрывов должно реализовываться и в доходах (эмиграция в страну, где зарабатывают больше, чем в Израиле), и в расходах (эмиграция в страну, где дороговизна жизни меньше, чем в Израиле). Так или иначе, повышая уровень своей экономии, эмигрант в той же мере напрямую повышает свои шансы быстрее достичь экономической самостоятельности.

В свете этого, я не предъявляю никаких претензий – моральных, идеологических или иных – людям, решившим эмигрировать из государства Израиль по экономическим соображениям. Время – самый дорогой ресурс, и чем быстрее можно достичь экономической самостоятельности, тем лучше, даже если это сопряжено с временным или постоянным выездом за пределы страны.

Более того, полагаю, что человек, проживший несколько лет за рубежом, обретает особый взгляд как на целевую страну, так и на страну исхода, что позволит ему, в конечном итоге, решить, где завести свой дом.

Специфика личности человека необязательно совпадает с его загранпаспортом. Решив, в конечном счете, жить в Израиле, хотя мой характер не совпадает с местной культурой, я отлично понимаю людей, решивших иначе.

Эмиграция – суть индивидуальный упреждающий шаг, который делается из чувства ответственности человека перед собой. В этом смысле, дискуссия на данную тему демонстрирует возмужание социалистического движения – хотя бы потому, что отражает осознание способности индивидуума влиять на свою судьбу.

По-видимому, нет

Проблема возникает тогда, когда личное становится общим – когда тот же самый индивидуальный, сложный шаг сбывается как коллективное, универсальное, простое и немедленное решение всех социальных недугов Израиля.

Человек беспомощный (лишенный свободы действия) всегда ищет быстрого и легкого пути из точки А в точку Б. Эмиграция в чужую страну, как уже сказано, – это сложный шаг, требующий раздумий, планирования, а также практической и ментальной подготовки. Когда возможность эмиграции внезапно предстает в качестве самого короткого и простого пути – это рецепт катастрофы. Тем более если решение принимается из слабости (жертвенная слабость, разбавленная в протесте), а не из силы (свобода действия и ощущение собственного потенциала).

Коллективизация эмиграции призвана не посодействовать индивидууму, а более всего – боднуть систему. Акцент делается на массе, а не на отдельных людях: «Перевезем триста тысяч израильтян в Берлин, давайте в аэропорт» – призывает Фейсбук-страница «Переезжаем в Берлин». Но что случится с этими тремястами тысяч после переезда? Это на самом деле не важно. Мы своего достигли. «Общее благо» превыше всего. Индивидуум, как и всегда, – всего лишь пешка в игре.

27 мая 2014 г.

Когда серость правит миром

Западная парадигма потребительского благосостояния завоевала мир, проникнув в сердца и умы. Теперь она стремится оформить власть в виде нового мирового порядка, навязать последним крупным игрокам свою волю и закрепиться на позициях, ведущих к созданию планетарного корпоративного концлагеря, из которого просто некуда будет бежать.

Для транснациональной элиты нынешняя геополитическая однополярность – это своего рода «одноногость», т.е. повышенная неустойчивость. Шаткое равновесие приходится удерживать методом хаотизации, издержки которой в дальнейшем могут превысить пользу. И потому естественное продолжение хаоса в отдельных странах и регионах – показательное противоборство с кем-либо. В таком случае добавочные «полюса», создавая напряжение, в то же время становятся как бы дополнительными точками опоры и эффективного влияния.

Отсюда – экономическое противостояние с Китаем, идеологическое и военное – с Россией, ядерное – с Ираном. Эти конфликты пестуются, потому что они выгодны.

Региональные элиты, в свою очередь, тоже видят здесь свой смысл – возможность укрепить власть в кризисные времена. Мы уже упоминали об этом:

Российское руководство, несомненно, делает прикидки на то, как активный конфликт с Западом поможет ему удержаться в смутный период.

При этом на самом деле транснационалы не собираются делиться всевластием. Ключи и нити все равно остаются в их руках, и они по-прежнему доминируют благодаря нефтедолларовой системе – основе своего могущества.

Таким образом, речь не идет об откате к Холодной войне, какой она была в прошлом веке. Ведь тогда противоборствовали две идеологии, два социо-экономических лагеря, а сегодня, в принципе, все живут по законам капитализма.

В целом, элита нащупывает новые схемы управления глобальной системой, пытаясь сплавить различные методы, которые раньше срабатывали. Однако сложное это дело. Ведь современный общечеловеческий Вавилон раздирают самые разные тенденции на самых разных уровнях. Он пронизан множеством разнонаправленных векторов, захвачен врасплох на разных ступенях развития – и соответственно, требует небывалых до сих пор концепций и решений.

Однако финансовая элита, к сожалению, по-прежнему мыслит категориями прибыли. Для нее вся история человечества – это история о том, как делались деньги. И пока что верхи не готовы оторваться от этой парадигмы. Именно ради нее все их новшества, и конечная цель всё так же неизменна – удержать и преумножить деньги и власть.

В этих обстоятельствах система по ходу дела постепенно разделится на две основные части:

  • крохотная кучка алчных хозяев с нанятой ратью;
  • все остальные.

И естественным следствием процесса станут разнообразные вариации фашизма с его тотальным контролем над населением. Вообще, это всегда было мечтой власть имущих – снять «проблему населения» раз и навсегда. Сегодня, благодаря глобализации и новейшим технологиям, они полагают, что близки к своей мечте как никогда…

И все же со временем элитам будет всё труднее уравновешивать разные потоки и течения. Уже сегодня «придворные» стратеги и аналитики вынуждены работать в условиях беспрецедентного наложения друг на друга многочисленных тенденций, глобальных и местных, краткосрочных и долгосрочных. И хотя пока что умные головы отрабатывают свои гонорары, реального ответа на неправильную работу этой интегральной системы у них нет. Нет будущего у глобализированного мира, который знает лишь язык силы и не умеет договариваться ни в мелочах, ни в жизненно важных вопросах.

Проблема сегодня не в размерах системы и не в отдельных ее частях, а в ее сложности. Если гигантской компанией, имеющей филиалы по всему миру, управлять так же, как маленькой фирмой с персоналом на сорок человек, то компания прогорит. Это верхи знают. Однако в своих притязаниях на глобальную власть они почему-то надеются удержать общемировую ситуацию, оставаясь на текущем уровне ее понимания. Им просто недоступны поднятые кризисом глубокие вопросы о пути человечества, о назревшей необходимости подлинно человеческих отношений, о подъеме общества к новой ценностной базе и смене критериев процветания.

Миром правит серость, и все краски блекнут, покрываясь ее налетом, как рабочий стол Windows перед отключением. Или перезагрузкой.

25 мая 2014 г.

Израильское счастье в эпоху потребительства

Жители Израиля счастливы. С какой радости? Что это – позитивный симптом? Или диагноз?

Мир становится огромным «беличьим колесом», в котором все мы вынуждены вприпрыжку скакать на месте – просто для того, чтобы выживать в погоне за материальными «ценностями», без всяких надежд на лучшее будущее.

Закат на пике могущества

Нам выпала особая эпоха: впервые за всю историю западной цивилизации пессимизм возобладал в массах. Как показал прошлогодний опрос Pew Research Center, 62% американцев считают, что следующее поколение будет жить хуже, чем они, а противоположного мнения придерживаются только 33% респондентов. В Европе ситуация еще мрачнее: лучшее будущее своим детям прочат лишь 28% немцев, 17% англичан, 14% итальянцев, и 9% французов.

В чем причина? Неужели мировой кризис мог так сильно повлиять на умонастроения? Казалось бы, бывали проблемы и похлеще, случались и более суровые потрясения – например, кошмарные войны прошлого века. Однако, как правило, чем труднее оказывались беды и испытания, тем сильнее людям верилось в лучшее. И вдруг съежились надежды, погас свет, что всегда манил вперед, и словно тучи сгустились в душах. Люди, уровню жизни которых завидует бóльшая часть населения планеты, разуверились в завтрашнем дне.

Разумеется, на этом фоне интересно, как обстоят дела с верой в будущее у нас, в Израиле.

Кисельные берега

Сказать, что мы страна контрастов, – значит ничего не сказать. А сказать что мы счастливы и оптимистичны – значит… сказать чистую правду. Искренне посетовав на свои проблемы, мы берем в руки опросники и рисуем статистическую картину, от которой просто слюнки текут. После чего так же искренне удивляемся тому, что оказались на одиннадцатой строчке рейтинга счастья по версии ООН.

Скажете, случайность? Ничего подобного. Вот уже несколько лет мы славимся высоким уровнем удовлетворенности жизнью, а в индексе страданий, наоборот, уверенно держимся дна.

Опубликованные недавно результаты исследования Центрального статистического бюро за 2012 год буквально ошеломили страну, которая сама же в них отчиталась. В целом, 56% израильтян старше 20 лет довольны своим экономическим благосостоянием. Причем с возрастом удовлетворенность увеличивается, достигая 62 процентов к 65 годам.

Разумеется, чем больше зарплата, тем больше счастья. Среди богатых 87% «очень счастливы», тогда как при зарплате порядка 7500 шек доля счастливых составляет 51%. И тем не менее, среди людей, зарабатывающих 3000 шек в месяц, целых 40 процентов (!) заявили, что в экономическом смысле они счастливы.

Но это еще цветочки. 86% израильтян довольны жизнью, из них 33% – «очень довольны». 88% работающего населения довольны своей работой, а 77% работали бы и по достижении пенсионного возраста.

И наконец, что касается оптимизма: 40% ожидают улучшений в своем экономическом положении, 33% не верят в них, а 17% опасаются, что ситуация ухудшится.

Любопытно почитать в интернете комментарии к этим данным – как на русском, так и на иврите. Однако слово респондента – не воробей. Статистически выражаясь, вы, дорогой израильский читатель, скорее всего вполне довольны своей жизнью и своей работой, даже несмотря на то что имеете меньше выходных и отпускных дней по сравнению с гражданами других стран Западного мира. Ощущение счастья, наверняка, знакомо вам не понаслышке, а семья и дети для вас – истинная отрада. Неслучайно же 40% еврейского населения Израиля предпочли бы завести троих детей в семье, 25% амбициозно замахиваются на четверых, 12% ограничивают свои амбиции двумя, и только один процент скромно довольствуется одним ребенком.

Да, в этой «бочке меда» есть немало «ложек дегтя». Например, каждый третий из нас принимал за последний год те или иные лекарства от депрессии. Но таков, очевидно, побочный эффект безоблачных будней.

Вот что сказал по этому поводу проф. Йорам Йовель, глава Института исследований мозга и чувств при Хайфском университете, в интервью журналистам «Едиот ахронот», которые никак не могли смириться со своим зашкаливающим счастьем:

– Вас удивляет, что мы счастливы?

– Вовсе нет. Израиль вот уже годы является одной из счастливейших стран мира.

– Почему мы так счастливы?

– По двум причинам: потому, что наша жизнь здесь наполнена смыслом, и потому, что мы вместе. У нас есть сильное ощущение семьи и общины.

– Но жизнь здесь непроста. Мы что, действительно счастливы?

– Счастье – это субъективное переживание. Оно не противоречит тому, что мы также подвержены тревогам и озабоченности.

– Скандинавы находятся во главе рейтинга. Влияние денег?

– Действительно, богатые страны занимают верхние строчки, но обратите внимание: бедная Мексика опередила богатые США. Мы впереди Новой Зеландии и Британии. Секрет кроется в качестве жизни, а не в деньгах.

– Но в конце списка располагаются только бедные страны.

– Когда твой ребенок болен и ты не можешь отвести его к врачу, ты не счастлив. Вся любовь, всё социальное сплочение бессильны, когда ты не можешь получить базисных условий для жизни.

Итак, счастье балует нас потому, что наша жизнь осмысленна, и потому, что страна еще не утратила ощущения единства. Само собой, можно и поспорить с профессором, но тогда мы рискуем остаться вообще без всякого объяснения, кроме прозаичного и неинтересного, согласно которому, мировой кризис просто до сих пор не затронул нас по-настоящему…

А теперь давайте завершим экскурсию в отдельно взятую страну статистического счастья и попробуем ответить на вопрос, которого не было в опросниках: кто из нас не чувствовал себя белкой в колесе? Работа, зарплата, квартира, машина, ежегодный отпуск, гаджеты… Да, нам поставлены «цели» и даны средства их достижения. Но разве это не бег на месте?

Всё нижеследующее – для тех, кто задумался.

Системный сбой

Человек с рождения вовлекается в систему, которая прямо и косвенно, менторски и игриво диктует ему, что думать, чего хотеть, о чем мечтать. В целом, все мы хотим стандартных вещей из предложенного набора и добиваемся их в меру сил и способностей. С годами набор меняется, с веками – очень сильно меняется, но суть происходящего неизменна. Наша свобода – это чисто психологическое явление, множественный выбор из заданных вариантов.

В этой системе можно хорошо устроиться, в этой системе можно быть счастливым, но сегодня она дает сбой. Системный сбой, к которому стоит присмотреться – на тот случай, если он постигнет и нас.

Разумеется, можно и дальше пичкать «золотой миллиард» посулами технократичной эпохи либерализма, замешанного на интересах международных корпораций. Какое-то время эти стимулы еще будут работать. И все же многочисленные факты из самых разных сфер – психологической, экономической, экологической, идеологической и др. – неумолимые свидетельствуют о том, что мы живем на исходе, а точнее на издыхании потребительского витка эволюции.

Что дал нам этот виток? На первый взгляд, немало. Особенно если сравнивать себя с теми, кто жил в его начале. Только вот загвоздка: они рассчитывали на лучшее будущее и часто даже боролись за него – а в наши дни люди уже не питают особых надежд и на борьбу выходят, чтобы отстоять имеющееся, либо потребовать насущно необходимого – в большинстве случаев безрезультатно.

19 мая 2014 г.

Матрица эгоизма

Самый большой наш друг и защитник – потребительская цивилизация, находящаяся в пике своего развития, хотя так хочется сказать в пикé… Мир тотально примитивных индивидуумов, каковых большинство, чувства и мысли которых просчитаны до мельчайших нюансов и которых устраивает такая реальность. Именно поэтому она и такая...

17 мая 2014 г.

Как потребительство убивает в человеке все лучшее

Современная культура шопинга превращает людей в эгоистов и невротиков, убивая в них все лучшее, что заложено в человеке. Это не цитата из писания философа-моралиста. Это вывод из опроса, проведенного британскими учеными. Ставшая семейной культура похода по магазинам в качестве развлекательного времяпрепровождения превращает детей в эгоистов, не способных ценить настоящее счастье, испытывать духовные переживания и дорожить вечными ценностями.

«Дети рождаются с глубинной потребностью давать, помогать ближнему, но она стирается потребительской культурой и ускоренным темпом современной жизни, где события и впечатления стремительно сменяют друг друга», – говорится в исследовании.

Дети, которые получают вознаграждение за хорошие поступки, перестают совершать их без вознаграждения. Более того, они становятся более требовательными и менее довольными простой жизнью. Потому что их приучили ориентироваться на материальное вознаграждение. Такая практика поощрения формирует у детей потребительский подход к жизни, лишая их возможности ориентироваться на простые человеческие ценности.

С годами такая жизненная установка перерастает в зависимость от потребительства, которое выступает мерилом счастья и удовлетворения. А значит, растет и степень личной неудовлетворенности жизнью, если человек не может приобретать в желаемых для него масштабах. Отсюда короток путь к неврозу, страданиям и болезням.

Другой аспект современной жизни – спешка. Она лишает человека возможности размышлять, совершать благородные поступки, наслаждаться духовными переживаниями. Поэтому, советуют ученые, стоит пересмотреть нынешнее отношение к жизни в вернуться к старым добрым ценностям, пока новые веяния совсем не разрушили в человеке все человечное.

http://9tv.co.il/news/2014/05/04/174797.html

How big-hearted babies turn into selfish monsters

21 окт. 2013 г.

Прямым путем к абсолютному отупению

«Пустышки, стиляги, эгоисты. О молодежи, которую взрослые отучили от идеалов». Такое название дал своей книге Бернхард Хайнцльмайер (Bernhard Heinzlmaier). В ней он критикует систематическое отупение молодых людей, которые выталкиваются с «ограниченным кругозором и пустым сердцем» в бесчеловечное общество достижений. 53-летний ученый является соучредителем Института по изучению молодежной культуры в Вене.

Интервью изданию Die Welt

– Господин Хайнцльмайер, до какой же степени дошло оглупление нашей молодежи?

– Она движется прямой дорогой к абсолютному отупению. Если наша система воспитания и образования должна функционировать только лишь по лекалам Организации экономического сотрудничества и развития (OECD) и Международной программы по оценке образовательных достижений учащихся (PISA), у молодежи немного шансов на спасение.

– Вы пишете, что нынешние образовательные стандарты диктуются экономикой. Как это понимать?

– При разработке программ обучения используется исключительно логика экономических интересов. Для уроков выбирается то, что впоследствии точно окажется полезным на рынке труда. В течении уже многих лет в школах происходит смещение в пользу естественнонаучных и экономических дисциплин. Часы преподавания музыки, литературы и изобразительного искусства сокращаются, потому что эти предметы не дают никаких нужных знаний с точки зрения экономики.

– А что вы думаете об альтернативных формах школьного обучения, к примеру, вальдорфских школах?

– Это всего лишь бегство хорошо образованных средних слоев, всё еще ценящих разностороннее, в том числе и культурное, образование. Да, они представляют собою альтернативу государственной системе образования. Но эту альтернативу не может позволить себе семья из четырех человек, проживающая в берлинском районе Марцан (восточный район Берлина с большой численностью социально неблагополучных или бедных семей). Это помогает лишь богачам. Я не мечтатель, предающийся иллюзиям. Технические и ориентированные на рынок труда знания обязательно должны преподаваться в школе, но не только они одни. Отказ от культурного образования рано или поздно ударит по самим основам нашего демократического общества, поскольку подрастающему поколению будет недоставать способности к принятию политических решений.

– Всё же гуманитарные факультеты, вроде германистики, уже в течение многих лет сильно переполнены.

– Многие молодые люди испытывают тягу к гуманитарному образованию. Поэтому интерес к таким специальностям всё еще высок. Однако не является тайной и то, что экономика оказывает всё большее влияние на университетскую программу обучения и темы научных исследований.

– Исследователи говорят, что молодежь чувствует себя неуверенно под грузом ожидаемых от нее достижений. Вы, вместе с тем, констатируете, что молодежь желает более ясных предписаний. Как это совместить?

– Большинство сегодняшней молодежи – это прагматики. Они точно знают, как им достичь восхождения по социальной лестнице. Чтобы быть успешными, они должны соответствовать нормам и правилам неолиберализма. В то же время из-за большого количества альтернатив они постоянно находятся под гнетом принятия решений. Многие из них говорят: «Мир слишком сложен, мы бы хотели, чтоб он снова стал немного проще».

– За что молодежь выступает сегодня?

– За свои собственные интересы. Если тем что-то угрожает, то молодые люди выходят на улицы. Рассмотрим демонстрации по всему миру: протесты, например, в Испании имеют в своей основе преимущественно материальные причины. Этих людей заботят их рабочие места, достаточно ли благоприятны условия для того, чтобы создать семью, каков их социальный статус. Но их причиной не являются далеко идущие идеалы.

– Что может быть плохого в том, чтобы определять свое будущее подобным образом?

Бернхард Хайнцльмайер (Bernhard Heinzlmaier) – Это плохо тем, что теперь речь идет о защите интересов отдельных личностей, а не общества в целом. Там, где раньше была дававшая надежность приверженность традициям, сегодня господствуют неразборчивость и близорукость. А место социальной или профессиональной компетенции во многом заняла самореклама. Продуктом, который в первую очередь продает молодежь, является она сама.

– Чувствует ли себя старшее поколение задетым этим напускным оптимизмом молодежи, поскольку боролось за предположительно более высокие идеалы?

– Да, действительно. Эта экономизация образования является пощечиной поколению студенческих волнений 68-го года. Оно еще мыслило более крупными категориями, спорило о третьем мире, реформе высшего образования, социальных законах и демократических процедурах участия в принятии решений. В 90-е годы медленно, но неуклонно произошел перелом в пользу эгоистичного общества. Коррупции поддались и многие 60-80-десятники. Поэтому всё движение «красного мая» потеряло авторитет в глазах нового поколения. Сейчас суть происходящего выражается следующими словами: «Мы хотим чего-то достичь в жизни и быть за это материально вознагражденными».

– Авторы последнего исследования Sinus-института (Институт рыночных исследований и исследований потребительского выбора) установили, что молодежь в Германии желает создать собственную семью, но находит сложным подбор правильного времени для претворения этих планов в жизнь.

– Семья представляет собою последний опорный рубеж в нашем обществе, закрытую от воздействия извне систему, в которой человек может чувствовать себя в безопасности. Чем суровее мир снаружи, тем важнее становятся эти маленькие миры. В этом отношении поиск защищенности становится почти разновидностью рефлекса на растущую неуверенность в нашем обществе.

– Тогда как из молодых людей возникают «эгоисты» и «пустышки»?

– В конце концов, речь идет об успехе, имидже и потреблении. Важнее того, как я себя чувствую, становится то, как видят меня другие. Как я выгляжу? Какими вещами, подчеркивающими мой социальный статус, я обладаю? Этому поведению дети и подростки учатся очень рано, и они также учатся тому, как лучше себя «продать». Современные СМИ только усиливают потребность в создании положительного образа и саморекламе. Однако люди вовсе не обязательно становятся счастливыми, ежедневно играя роль, которая в малой степени или совсем не соответствует их собственному «Я».

– Что же нужно было бы изменить?

– С одной стороны, мы должны начать воспринимать проблемы молодых серьезно. Я достаточно часто слышу: «Ну чем они-то недовольны? Они же по-настоящему хорошо живут по сравнению с предыдущими поколениями». С другой стороны, мы должны расстаться с образом жизни, в котором существуют лишь материальные ценности, и с политикой образования, служащей лишь интересам экономики. Нам нужны новые импульсы, исходящие от общества, если нам важно, чтобы гуманистические ценности снова играли важную роль в нашей системе образования. Если этого не случится, то будущее молодежи представляется мне в мрачных тонах.

http://www.inoforum.ru/inostrannaya_pressa/pryamym_putyom_k_absolyutnomu_otupeniyu

"Auf dem besten Wege in die absolute Verblödung"

11 мая 2013 г.

Дэвид Фостер Уоллес: о циничных временах и о свободе отдавать

Дэвид Фостер Уоллес Дэвид Фостер Уоллес – американский писатель, прославившийся романом «Бесконечная шутка» на более чем тысячу страниц. Признанный классик американской литературы, переводившийся на многочисленные языки. Долго страдал от депрессии и в 2008 году покончил с собой в возрасте 46 лет.

В десятилетии, описываемом в «Бесконечной шутке», американцы уже поступились своими свободами. Действие книги происходит в ближайшем будущем, то есть буквально в самом ближайшем. Хотя с уверенностью этого сказать нельзя: в начале 21 столетия все, от частных автомобилей до нумерации лет, субсидируется торговыми компаниями. Поэтому годы в новом столетии обозначаются не номерами, а названиями товаров.

Есть и другие серьезные изменения: например Мексика, США и Канада объединились в Организацию Североамериканских Наций (ОНАН), жители которой именуются онанитами, а Северная Новая Англия превращена в огромную свалку под названием Большая Впадина. Сюжет книги закручен вокруг любительского авангардного фильма под кодовым названием «Зрелище», который настолько захватывает зрителей, что они впадают в кому, не в силах оторваться от экрана. За обладание этим фильмом борются спецслужбы и квебекские террористы, пытающиеся выкрасть его, чтобы использовать как психотропное оружие в борьбе с американскими экспериалистами.

Критики говорят, что это не только самый длинный, но и самый «умный» американский роман за последнюю четверть века. Громадный манускрипт объявили Великим Американским Романом уже в 1996 году, сразу же после выхода.

Именно такой роман Уоллес и собирался написать. Как он признается в одном из интервью: «Как ни банально это звучит, я хотел сделать что-то реально американское, написать про то, каково жить в Америке во время Миллениума».

Жить в Америке во время Миллениума, по мнению Уоллеса, довольно печально. Если сжать все американские проблемы, о которых пишет Уоллес, в одно слово, этим словом будет консюмеризм. Это не только американская проблема, весь мир заражен потребительской болезнью, везде концерты, книги и гуманитарные акции называют в честь торгующих тянучками корпораций, а смысл жизни сводится к покупке новой квартиры, машины или мобильника.

Из интервью 2006 года

– Многие думают, что общество вообще и искусство в частности становятся всё более консюмеристскими, особенно с начала 90-х.

– Америка, как все знают, страна многочисленных противоречий. Большое противоречие существует, в том числе, между очень агрессивной формой капитализма и консюмеризма и тем, что называется моральной или гражданской позицией.

Уже много лет все знают, что задача бизнеса – зарабатывать деньги, но раньше люди этого немного стеснялись. В какой-­то момент – не знаю, были это 90-е или 80-е, – большая часть этого конфликта исчезла, и теперь мы чествуем коммерциализм, консюмеризм и маркетинг. Это почти не сбалансировано ни каким-­нибудь стыдом, ни осознанием, что на самом деле консюмеризм и коммерция – лишь малая часть человеческой жизни.

Мне не кажется, что жизнь большинства людей в Америке исчерпывается потреблением, но потребления в ней стало определенно больше, чем 30 или 40 лет назад.

– Вы считаете это опасной тенденцией? Ваша книга описывает консюмеризм довольно саркастически.

– Ситуация развивается так, что корпорации нанимают очень умных рекламщиков, и в Америке индустрия рекламы нашла множество способов донести свой месседж до населения. В 60-х и 70-х никто и представить себе не мог, в каком море рекламы мы будем плавать.

Что будет дальше? Я не могу сказать с уверенностью. В Америке и, видимо, в большинстве стран Западной Европы существует определенная проблема: корпорации становятся всё более могущественными – и в культурном и в политическом смысле. Сейчас в Америке, чтобы избраться в какой­-нибудь орган власти, нужно очень много денег. У корпораций денег гораздо больше, чем у граждан, корпорации делают пожертвования, в результате чего у них оказывается еще больше власти – замкнутый круг.

Корпорации становятся всё сильнее. Они состоят из людей, у них юридический статус человека, но при этом нет ни совести, ни души. У корпораций есть единственный интерес, а у людей их много, и обогащение – лишь один из них. Поэтому мы сталкиваемся со всё возрастающим искажением американских ценностей, когда всё сводится к покупкам и продажам, в то время как в реальности домашняя и внутренняя жизнь людей требует гораздо большего – например, счастья или целостности.

– Популярный русский писатель Виктор Пелевин как­-то сказал, что главным героем современного кино и поп­-литературы является черный чемоданчик с деньгами. Зритель в основном следит за его судьбой, от него зависит судьба остальных персонажей. Вы согласны с тем, что современная массовая культура слишком увлеклась деньгами?

– Я слышал о Пелевине, и всё, что я о нем слышал, указывает на то, что это очень умный и проницательный человек. По крайней мере, здесь, в Америке, мы живем в очень циничные времена.

Так что если герой художественного произведения очень добродетелен, люди считают, что он притворяется таковым – в погоне за деньгами или признанием.

Одним из следствий так называемой эры постмодерна является следующее: все видели так много притворства, что теперь американские читатели и писатели всё считают притворством, стратегическим или тактическим. Видимо, и в самом деле в такие циничные времена считается, что люди ценят исключительно деньги и верят только в деньги, в особенности в большие деньги, и только за них люди готовы сражаться и умирать.

Это очень грустная ситуация. Мне кажется, что нации проходят через периоды идеализма и цинизма, и сейчас в Америке и Европе, по крайней мере в Западной Европе, период предельного цинизма.

– Вы не представляете себе, какой циничный период сейчас в России. Уж во всяком случае не меньше, чем в Западной Европе.

Консюмеризм– Очень странно наблюдать, как точно эта отдача, или взрыв коммерциализма, в таких странах как Россия, отражает развитие капитализма в Америке, которое, правда, было очень медленным и происходило на протяжении большей части ХХ века, когда капиталистические, коммерческие и консюмеристские ценности становились всё более и более ярко выраженными и всё менее и менее сбалансированными другими ценностями, в которые люди сегодня больше не верят.

Нет, это сильное упрощение. Не то что люди больше не верят в нематериальные ценности – они просто думают, что никто, кроме них, не верит в эти ценности, что всё это просто обман и техника продаж. Все очень боятся, что их надуют, и верят в то, что в этой связи необходимо быть предельно циничными и расчетливыми. Поэтому в Америке сейчас такие мрачные, депрессивные, злые времена. Определенно худшие, на моей памяти.

– Считается очевидным, будто человечество становится всё более и более просвещенным. Но ХХ век, кажется, был самым жестоким в истории человечества. Невозможно поверить в то, что где­-то до 70-х годов одни люди делали с другими, и что до сих пор люди делают с животными. Как вы считаете, существует ли вообще морально-этический прогресс, или прогресс бывает только техническим?

– Несомненно, технология и экономические механизмы прогрессировали, и поэтому стало возможным причинять ужасные страдания людям и животным. Одним из самых ужасных современных явлений, о которых не любят упоминать, является феномен «промышленного ведения сельского хозяйства». В Америке, по экономическим причинам, потому что это дешевле, зверей выращивают в таких огромных количествах, в таких тесных помещениях, в таких ужасных условиях, что если допустить, что их нервная система способна к страданию, это вызывает настоящий ужас.

Большинству американцев этот вопрос не интересен, большинство американцев верит в существование моральной иерархии, в которой интересы людей стоят выше всего. Я часто спорю по этому поводу с друзьями. Дело не только в убийстве огромного множества животных, но и в том, что их заставляют жить так, что ни один из их инстинктов не работает, так, что каждый момент их жизни представляет собой страдание и пытку, – только ради того, чтобы фунт мяса стоил на 50 центов дешевле. По-моему, это чудовищно.

С другой стороны, по крайней мере в Америке, всех нас сводит с ума наше профессиональное стремление быть справедливыми ко всем, старание никого не исключить и не дискриминировать. И в некоторых отношениях Америка добилась прогресса в понимании, например, того, как ужасно обращались с черными американцами, как несправедливо относились к женщинам, как дискриминировали инвалидов в самых простых вещах, таких как лестницы.

То, что происходит в Америке сейчас – еще одна обратная реакция. Быть справедливым ко всем так дорого и трудно, и оборачивается таким количеством судебных тяжб, и так много людей воют о своих ущемленных правах, что многие правые и многие бизнесмены просто хотят вскинуть руки вверх и сказать: «Черт бы с ним со всем! Давайте вернемся к закону джунглей: все против всех. Я сильнее, тем хуже для тебя».

Перестаньте ненавидеть Всё очень непросто. Я лично думаю, что, поскольку технологии и экономические механизмы стали столь изощренными, сейчас могут совершаться такие жестокости, которые были непредставимы две или три сотни лет назад. Поэтому на нас лежат большие моральные обязательства изо всех сил пытаться развить в себе сочувствие, милосердие и эмпатию.

Из чего следует, что Америка сейчас переживает очень плохие времена, поскольку американский электорат в большинстве своем просто не заинтересован сегодня в таких вещах.

Кстати, о судебных процессах Уоллес написал один из самых известных своих рассказов «Философия и зеркало природы». Это внутренний монолог молодого человека, везущего мать к адвокату: она судится с пластическим хирургом, изуродовавшим ее лицо. Молодой человек тоже собирается подавать апелляцию: его засудили родственники вора, который залез к герою в гараж, случайно разбил стоявший там террариум и был искусан ядовитыми пауками.

– В одной китайской сказке 16-го или 17-го века герой, у которого злые люди отняли буквально всё, отправляется в подземный мир, призвать на помощь духов. Не чтобы они помогли ему отомстить, а чтобы свидетельствовали на его стороне в суде. Как раз в это время Китай не смог выдержать соревнования с европейскими странами – возможно, из-за своей чрезвычайной бюрократизированности. Может ли современная мода судиться по любому поводу быть опасной для Америки?

– Во всем мире знают, в каком ужасном состоянии находится американское здравоохранение. И одна из причин, почему оно находится в таком состоянии, одна из причин, почему оно такое дорогое – то, что врачи должны покупать страховку от неправильного лечения. Потому что на них постоянно подают в суд, эти страховки так дороги. И лечение дорожает, и получается замкнутый круг.

В Америке мы живем в культуре, которая предполагает, что у людей есть права и они не должны друг друга эксплуатировать. У нас есть система законов, и поэтому когда кому-то кажется, что с ним обошлись нечестно, он идет в суд за компенсацией. Это, конечно, много лучше, чем если бы он взял ружье и пошел к своим обидчикам, чтобы застрелить их и их семью. Но все эти обращения в суды быстро доходят до абсурда.

Поэтому многие правые и многие корпорации хотят провести так называемую деликтную реформу. Они хотят, чтобы подавать иски о денежной компенсации стало труднее. И чтобы размеры компенсации имели пределы, четко оговариваемые в законе.

Всё это звучит прекрасно, пока не понимаешь, что, какой бы смехотворной ни была нынешняя система, это одна из очень немногих вещей, защищающих обычных граждан от корпораций. Предположим, вы не заботитесь о том, насколько продаваемое вами мясо соответствует санитарным нормам, и вы убиваете моего ребенка, потому что мясо, которое вы мне продали, содержало кишечную палочку. Иск – одна из очень немногих вещей, которыми я могу навредить вашей компании достаточно сильно, чтобы в ее интересах стало поддерживать высокие стандарты качества мяса. Потому что, если она не будет этого делать, ее засудят так, что она обанкротится.

Это действительно жуткая проблема. Потому что пугает и деликтная реформа, и нынешнее положение дел. Столько людей злоупотребляют судебной системой, столько исков по пустяковым поводам.

Но корпорации очень богаты. Они могут нанять сотни адвокатов, и на самом деле многие из исков граждане проигрывают. Потому что адвокаты корпораций готовы затягивать процесс так долго, что продолжать его для истца становится слишком дорого. Корпорации получат возможность терроризировать людей, которым действительно навредили, и заставлять их отказываться от исков.

Такова цена жизни в более или менее открытом обществе – легко сойти с ума от всего этого. Каждый может найти способ злоупотребления свободами, и задача общества – пресечь злоупотребления, не ущемив самих свобод.

Особенно это видно сейчас в Америке в связи с вопросом, можно ли пытать террористов, нарушая Женевскую конвенцию. Некоторые правые утверждают, что опасность для жизни американцев так велика, что она перевешивает права обвиненных, и тогда те из нас, кто слева – а я, боюсь, очень даже слева, – говорят: «Даже если вы правы, это слишком дорого. Мы не можем разрешить пытки, ибо что если у нас будет президент еще хуже вас, который решит пытать своих политических противников».

Понимаете, в таком случае мы, по сути, получим ГУЛАГ. Так что же нам делать? Я не знаю. Вопрос деликтной реформы – это вопрос, какое лобби в Вашингтоне сильнее: корпоративное или адвокатское. На самом деле способ, которым разрабатываются сейчас эти законы, настолько коррумпирован и настолько подвержен влиянию корпораций, что все принимающиеся законы подчиняются лишь экономическим интересам. Сейчас всё сводится к этому чемоданчику с деньгами.

– Избирательное использование демократии действительно пугает.

– Да, очень пугает. Людям в других странах будет омерзительно слышать, как наши лидеры бьют себя в грудь и кричат о защите демократии и свободы, систематически урезая права и свободы, которые только и сделали эту страну особенной и интересной в последнюю пару сотен лет.

В Америке сейчас идет серьезная война, и это действительно страшно.

25 апр. 2013 г.

Перепутье

Три тысячи раз в день нам говорят, что у нас всё неправильно: волосы, кожа, одежда, мебель, машина… И всё это можно исправить походом в магазин…

На самом деле все проблемы, которые сейчас стоят перед нами, – это не проблемы, а вопросы. Кто мы? Кем мы на самом деле хотим быть? Какое отношение к жизни мы выбираем?

У нас нет выбора: меняться или нет. Перемены уже происходят. Всё дело в том, насколько они окажутся для нас неожиданными? Можем ли мы что-то предпринять? Станем ли мы жертвами этих перемен? Или можно предвидеть их и влиться в них на пути к лучшему будущему человечества? Такова беспрецедентная задача нашего поколения.

«Перепутье: родовые схватки нового мира»

«Перепутье: родовые схватки нового мира» – это документальный фильм, раскрывающий глубины текущего состояния человечества и появления нового восприятия мира, которое буквально заставляет вывернуть наизнанку все наши прошлые знания о мироустройстве.

С участием ведущих мировых ученых и специалистов, включая Николаса Кристакиса, Джеймса Фаулера, Эрвина Ласло, Нила Доналда Уолша, Элизабет Саторис и др.

Сплетая воедино принципы и новейшие открытия биологии, психологии, кибернетики, теории систем, бизнеса, культуры и средств массовой информации, фильм раскрывает внутренний смысл состояния человечества в 21-м веке, призывая зрителей шире и глубже посмотреть на предположения о том, кто мы есть на самом деле, и почему мы делаем то, что делаем.

«Перепутье» рассматривает резкий рост социальных волнений, стихийных бедствий и экономических крахов в рамках эволюционного процесса. Фильм освещает шаги возникновения интегрального мировоззрения, которое прокладывает свой путь, используя всю мощь социальных сетей, и претендует на то, чтобы стать основой нашего личного и общественного сознания в скором будущем.

Этот фильм – раскрытие современной реальности для всех зрителей и громкий призыв для тех, кто уже сознаёт, что мы стоим на пороге совершенно нового восприятия мира.

Фильм целиком:

Перепутье

22 мар. 2013 г.

Строгая экономия: за чей счет?

Иммануил Валлерстайн

Сейчас везде требуется строгая экономия. Конечно, на данный момент несколько стран: Китай, Бразилия и страны Персидского залива, а возможно и некоторые другие, кажутся исключением. Но это исключения из правила, которое пронизывает сегодня всю мировую систему. Отчасти, требование строгой экономии является совершенно надуманным, отчасти – отражает реальные экономические проблемы. Что это за проблемы?

С одной стороны, действительно, невероятная расточительность капиталистической системы привела к ситуации, в которой мир-системе угрожает объективная невозможность поддерживать глобальное потребление на прежнем уровне, особенно с того момента, когда абсолютный уровень потребления стал неуклонно расти. Мы фактически истощаем основные элементы, необходимые для выживания человека, поскольку в основе нашей производительной деятельности и спекуляций лежит идеология потребления.

С другой стороны, нам известно, что мировое потребление носит крайне неравный характер, как между странами, так и внутри самих стран. Более того, пропасть между нынешними выгодоприобретателями и нынешними неудачниками постоянно увеличивается. Такие несоответствия создают фундаментальную поляризацию нашей мир-системы не только с точки зрения экономики, но и с точки зрения политики и культуры.

Для населения всего мира это больше не секрет. Изменение климата и его последствия, нехватка продовольствия, воды и последствия этого становятся очевидными всё большему числу людей, многие из которых начинают призывать к смене цивилизационных ценностей – отказу от идеологии потребления.

Вследствие этого у крупнейших капиталистических производителей возникают довольно неприятные политические последствия. Эти производители осознают, что у них больше нет надежной политической позиции, и как следствие, сталкиваются с неизбежным прекращением возможности распоряжаться ресурсами и материальными ценностями. Современное требование жесткой экономии – это своего рода последняя отчаянная попытка сдержать волну структурного кризиса нынешней мир-системы.

Жесткая экономия, практикуемая в настоящее время – это мера, применяемая к экономически более слабой части населения мира. Правительства пытаются спасти себя от перспективы банкротства и оградить мега-корпорации – особенно мега-банки, но не только их – от расплаты (убытков) за их вопиющую глупость и причинение ущерба самим себе. Спасение происходит в основном за счет сокращения (если не полной отмены) системы социальной защиты, которая исторически была создана для защиты граждан от последствий безработицы, тяжелых болезней, утраты жилища и всех остальных конкретных проблем, с которыми индивидуумы и их семьи сталкиваются регулярно.

Монополия

Те, кто стремится к краткосрочной выгоде, продолжают играть на фондовом рынке длинных и коротких торгов. Но эта игра в среднесрочной перспективе зависит от способности находить покупателей на продаваемый продукт. А платежеспособный спрос неуклонно снижается именно по причине сокращения системы социальной защиты и всеобщего страха, порожденного ожиданием дальнейших сокращений.

Сторонники жесткой экономии регулярно уверяют нас, что «мы уже идем на поправку» или «скоро пойдем», и что повсеместное благосостояние вернется. Однако в действительности ни на какую мифическую «поправку» мы не идем, обещания процветания становятся всё более и более скромными, а период, который должен пройти до возвращения процветания, всё увеличивается. 

А некоторые считают, что существует еще и социально-демократическое решение проблемы. Вместо жесткой экономии следует увеличить как государственные расходы, так и налоги на богатые слои населения. Даже если с политической точки зрения это осуществимо, будет ли решена проблема? У сторонников жесткой экономии имеется один убедительный аргумент. Всё больше и больше людей предъявляют политические притязания на повышение благосостояния, но в мире нет достаточно ресурсов для поддержания желаемого всеми уровня потребления.

И здесь в дело вступают те страны-исключения, о которых я упоминал. В настоящее время эти страны не просто меняют географическое местоположение лиц с высоким уровнем потребления, они увеличивают их количество. Таким образом, страны, оказавшиеся «исключением», только обостряют экономическую дилемму, а не решают ее.

Есть только два пути выхода из существующей дилеммы, лежащей в основе этого структурного кризиса.

  • Первый – это создание некапиталистической авторитарной мир-системы, которая будет использовать, скорее, силу и обман, а не «рынок», чтобы внедрить и расширить неравноправие мирового распределения.
  • Второй – изменение наших цивилизационных ценностей.

Для того чтобы реализовать относительно демократическую и относительно эгалитарную историческую систему для жизни, нам «рост» не нужен, нам нужно то, что в в Латинской Америке называется buen vivir (хорошая жизнь). Что подразумевает длительное рациональное обсуждение возможности распределения мировых ресурсов таким образом, чтобы у нас было не только то, что нам действительно нужно для выживания, а чтобы и у будущих поколений была возможность сделать то же самое.

Для одной части населения мира это означает, что их дети будут «потреблять» меньше, для другой – что их дети будут «потреблять» больше. Но при такой системе мы все сможем иметь социальную защиту, обеспеченную солидарностью общества, которая делает возможной существование данной системы.

В последующие 20-40 лет мы будем наблюдать грандиозные политические баталии, но не по поводу выживания капитализма, который исчерпал свои возможности в качестве системы, а по поводу того, какого рода систему мы все вместе «выберем» ему на смену: авторитарную, которая будет принудительно вводить постоянную и расширяющуюся поляризацию, или ту, которая относительно демократична и предполагает относительное равноправие.

http://inoforum.ru/inostrannaya_pressa/strogaya_ekonomiya_a_za_chej_schyot

Austerity – At Whose Cost?

21 мар. 2013 г.

Освобождение от рабства

Матвей Малый

Вначале крестьян, а потом и фабричных рабочих заставляли работать по десять и более часов день, а зарабатывали они очень мало. Для эксплуататоров это было хорошо, но потом производительность станков поднялась настолько, что товар просто некому стало продавать. И появилась гениальная идея: рабочим платить надо не мало, а много, а работают пусть по семь часов в день, чтобы у них было время гулять по торговому центру. Рабочие будут всё скупать, и станки будут продолжать работать.

Простые работяги, с деньгами, ходят по торговым центрам! Где же тут эксплуатация? Но она есть и проявляется шестью различными способами.

Первый

Стоимость производства дизайнерских джинсов или гамбургеров низка, так как они делаются с помощью станков из дешевых ингредиентов. Но их продажная цена может быть любой, так как она определяется только качеством рекламы. Более того, стоимость производства еще одной копии фильма или компьютерной программы вообще равна нулю. А это значит, что количество денег, которое ты выдаешь людям, не важно, если они запрограммированы купить твой товар по установленной тобою цене.

Второй

Потребительство Контроль над желаниями. Человек имеет определенные базовые материальные нужды: еда, жилье, одежда, несколько книг. Когда эти базовые нужды не удовлетворены, то это сильно мешает человеку жить, то есть, ограничивает его свободу. Но когда эти базовые нужды удовлетворены, польза от дополнений к этим базовым нуждам очень мала. Например, важно, чтобы человек был сыт. Но если человек уже сыт, от четвертой сосиски на тарелке ему не будет никакого толка. Более того, если он ее все-таки съест, то только во вред себе.

На Западе базовые нужды людей удовлетворены: жилье, еда, и деньги на культуру есть у каждого. В этот момент, человек может почувствовать себя полностью свободным, и это представляет большую опасность для эксплуататоров.

Что же делается в этом направлении? Человеку внушают, что у него должно быть семь пар джинсов, и что за последнюю пару он должен отвалить триста долларов, то есть, свою зарплату за три дня. Ну вот: человек три дня горбатится за ненужную ему тряпку, то есть он оказывается в добровольном рабстве.

Мне возразят, что покупка джинсов была «свободным выбором» человека, но это совершенно не так. Людям предложили систему отношений, в которой девушки смотрят только на тех, кто одет в красивые джинсы. Причем смотрят не только на картинках, но и в реальности, то есть эти картинки учат и мужчин и женщин «как надо поступать». И это позволяет производить джинсы за три доллара, а продавать за триста.

Третий

Человека побуждают купить то, что является для него вредным и создает дополнительную зависимость. Иными словами, человека заставляют «установить себе компьютерный вирус». Я сто раз в месяц вижу рекламу, где очень красивой девушке понравился парень, потому что он пьет колу. К тому же, кола очень вкусна. Поэтому я часто пью колу, отчего у меня сначала появляется избыточный вес (чего девушки не любят), а потом и вообще развивается диабет, и теперь я должен жить на инсулине. Так вот почему в коле так много сахара, сладость которого искусно скрыта лимонной кислотой! Раньше я был человеком, с надеждами и планами, а теперь я просто источник дохода для производителя инсулина, то есть, раб.

Четвертый

Кредит Это кредит. Как американец покупает свой (вредный) гамбургер, свою (ядовитую) колу, свои («легкие, вкусные и стильные») сигареты и свои (дорогие) джинсы? С помощью кредитной карты. Правительство всё ближе подходит к отмене наличных денег, потому что оно желает знать всю структуру наших расходов, а также всегда знать, где мы находимся. Современного раба сажать на цепь не нужно: его очень просто найти.

А теперь несколько слов о кредите. Кредит разрушает концепцию заработанных денег и жизни по средствам. Кредит делает доступными вещи, которые на самом деле тебе не нужны, но которых (благодаря рекламе) тебе «хочется». И конечно, за одолженные деньги, банк берет с тебя процент. Так человек закабаляет себя в обмен на вещи, которые ему не нужны и которые, кстати, тоже его закабаляют. Например, великую, бессмертную книгу человек обычно в кредит не покупает – это не импульсивная покупка. Человек покупает в кредит модный бестселлер, который везде рекламируется, – и тем отнимает у себя несколько дней жизни и разрушает свой вкус.

Пятый

Покупка жилья с помощью «ипотечного кредита». Теперь мы хорошо понимаем, к чему это может привести. Но государству это нравится: человек сам отдает себя в рабство системе на следующие тридцать лет.

Шестой

Люди сами, как на духу, все о себе рассказывают: их больше не надо пытать, как это делалось в древности. Гугл и Фейсбук помогают правительству получить полную картину мыслей и связей любого человека. И это можно прекрасно использовать.

Вот лишь один пример. Предположим, парламент демократической страны обсуждает бюджет полиции. Тогда мы легко находим в интернете сотню бородатых мусульман-шизофреников, часто забывающих принимать таблетки. Остается только сделать так, чтобы один из них, когда пойдет в магазин за молоком, нашел бомбу, – и останется только объяснить ему, где у бомбы взрыватель. Ну а потом мы получаем кровавые картинки, и возмущенный парламент повышает бюджет полиции.

Обсуждения в социальных сетях поддаются не только контролю (что уже хорошо для правительства), но и управлению. Например, диктатор обязательно должен взрастить парочку лидеров оппозиции, начать их ужасно бояться и создавать им репутацию, сажая их в тюрьму. Оппозиционно настроенные люди клюют на эту наживку – и теряют всякий протестный потенциал, как любая рыба на крючке.

Для тех, кого это описание испугало, сразу скажу, как этому противостоять: надо самому знать, что правильно, и тогда обмануть тебя будет трудно. Если ты «за кем-то идешь» то есть большая вероятность, что ты будешь обманут. Это есть главная тема данной статьи: не должно быть никаких посредников между тобой и Создателем. Это твой мир, и ты обладаешь способностью его понять. Объединение тоже очень хорошо, когда объединяются как братья, а не как вождь и толпа.

18 мар. 2013 г.

Второе пришествие Карла Маркса

→ «Капитал»: возвращаясь к недосказанному

→ Неоднозначный Маркс

Дмитрий Королев

Карл Маркс Всесторонний и глубокий упадок всех стран, «освободившихся от оков социализма», однозначно показали неспособность существующей, объявленной единственно правильной системы избавиться от изъянов и обеспечить стабильный и быстрый экономический рост в интересах всего человечества.

Всемирная капиталистическая экономика, обустроенная по либеральным принципам, превратилась в спекулятивное «раздувание пузырей», которые рано или поздно лопаются с грохотом и самыми тяжкими последствиями для отдельных стран и глобального хозяйства.

Вся сегодняшняя официально-университетская экономическая наука, весь этот «мейнстрим», освященный непререкаемым авторитетом нобелевских лауреатов, оказались неспособны предсказать кризисы и крахи. Как не способны они дать рецепты подлинного преодоления последствий кризисов и недопущения их впредь.

Оттого на фоне очевидного банкротства «экономикс» и смятения «элит» перед размахом и длительностью теперешнего кризиса закономерно возрождается интерес публики к Марксу и его экономической теории. Всё чаще, особенно начиная с 2008 г, слышны слова признания правоты и непреходящей научной ценности трудов великого немецкого ученого со стороны тех, кого трудно заподозрить в симпатиях к коммунизму.

Заговорили уже о необходимости возрождения долгое время пребывавшей у нас в загоне политэкономии! Именно так был поставлен вопрос на прошедшем в апреле минувшего года Первом международном политэкономическом конгрессе стран СНГ и Балтии.

Впрочем, добрые слова в адрес Маркса из уст битых кризисом либералов по большому счету немногого стоят. Тем паче что все эти «восхвалители» отделяют Маркса – ученого и мыслителя от Маркса – бескомпромиссного борца, а его учение отрывают от политического движения, начатого им. Маркса «признают» лишь для того, чтобы приспособить его теорию под задачи сохранения системы.

Марксизм – не догма. Это – инструмент познания и преобразования мира, метод творческого мышления, что позволяет видеть в обществе качественные изменения и вскрывать движущие их противоречия. Именно происходящие в мире перемены, обусловленные фундаментальным развитие в ходе НТР техники и технологий, обострение старых и зарождение новых противоречий, проявляющиеся в усилении кризисных явлений, и означают «второе пришествие Маркса», когда его идеи обретают «новую» актуальность, а метод подтверждает свою плодотворность.

Экономика, ведущая в никуда

Компьютеризация умственного, творческого труда и управления производственными процессами создают гораздо более высокую производительную силу, чем при «старом», «классическом» машинном производстве времен Маркса и после него. Однако в нынешней системе, движимой стремлением к получению максимальной прибыли и регулируемой стихийными механизмами рынка, это ведет ко всё более мощным и разрушительным периодическим кризисам перепроизводства. Создаваемые ныне производственные возможности всё чаще и со всё большей «амплитудой» выходят за рамки ограниченного платежеспособного спроса масс населения – что и находит выражение в наблюдаемом усилении экономических кризисов.

Доказано: созданные НТР производительные силы уже сейчас смогли бы обеспечить всех жителей Земли необходимыми им для достойной жизни благами. Но вместо этого мы видим рост планетарной нищеты и голода, медленное решение проблем неграмотности, детской и материнской смертности в странах третьего мира, неспособность мирового сообщества остановить распространение опасных заболеваний, связанных с бедностью. Зато сотни миллиардов долларов уходят при этом на вооружение и на умопомрачительную роскошь олигархов и звезд!

Маркс показал, что при капитализме машина безжалостно вытесняет рабочих из производства, выбрасывает их на улицу, создавая армию лишних людей. Современная техника, основанная на применении ЭВМ, – автоматизирующая не только физический, но ныне еще и умственный труд, – делает это еще энергичнее. Стоит ли удивляться поэтому увеличению безработицы во всем мире, включая развитые страны? Так, в начале текущего года безработица в еврозоне достигла рекордных 11,7% (Греция – 26,8%, Испания – 26,1%!). При этом безработица среди молодежи (до 25 лет) в Евросоюзе – 23,4% (Греция – 57,6%, Испания – 55,6%!).

Согласно прогнозу МОТ в этом году глобальная безработица вырастет на 5 млн. чел. и перевалит через отметку в 200 млн. Ныне число рабочих мест в мире на 28 млн. меньше, чем в 2007 г, накануне кризиса.

В отдаленной перспективе, однако, может быть совсем худо. Развитие робототехники, не без веских оснований полагает разработчик компьютерных программ Мартин Форд, к концу столетия доведет безработицу до 75%!

Усиление трудностей реализации товаров ведет, помимо прочего, к формированию извращенной экономики, в которой на каждого работника, занятого производством реальных благ, приходится полдюжины тех, кто занят дистрибуцией, продажей, маркетингом, мерчендайзингом, рекламой, ребредингом и т.п! А к ним добавляются – в связи с паразитизмом «элиты» и ожесточением борьбы всемогущих монополий – еще с полдюжины тех, кто трудоустроен сторожами, бодигардами, юристами, пиарщиками, психоаналитиками, астрологами, составляет разного рода обслугу, включая проституток и любовниц.

Может ли такая экономика, отнимающая у сферы производства трудовые и денежные ресурсы, обеспечить быстрый и уверенный рост и решение на этой основе наболевших проблем человечества? Вот рост потенциальных технологических возможностей и оборачивается на деле замедлением темпов мирового роста, прерываемого при этом «рецессиями»…

3 февр. 2013 г.

Исповедь креативщика

Линдс Реддинг (Linds Redding) 30 лет проработал арт-директором в новозеландских фирмах. В октябре 2012 года в возрасте 52 лет он скончался от неоперабельного рака пищевода. Его наследием, помимо рекламных проектов, стало эссе «Маленький урок на будущее», написанное им в своем блоге незадолго до ухода из жизни.

Много лет назад, когда я только начинал работать в рекламе у нас был такой прием – «ночная проверка». В течение всего дня я и мой напарник Лоуренс на листах А4 записывали все идеи, которые только приходили нам в голову на тему рабочих проектов. Небрежные заголовки, дурацкие каламбуры, простейшие зарисовки маркером. Это была своеобразная мусорная свалка для мозга. Всё, что вываливалось из наших голов или вылетало из наших уст, немедленно наносилось на бумагу. К концу дня все самые нелепые и нерабочие идеи отфильтровывались и грудой скомканной бумаги заполняли мусорную корзину в углу нашей каморки.

Если день был продуктивным, то помимо горы бумаги, пластиковых стаканчиков из-под кофе и переполненных пепельниц, скапливалась толстенькая стопка «концептов». Мы аккуратно развешивали эти листы на стене нашего офиса перед тем, как отправиться в бар выпить по пинте пива.

На следующий день, не обращая внимания на похмелье, ровно в 10:00 мы приходили на работу и свежим взглядом оценивали результаты нашего вчерашнего труда. Как правило, треть идей отсеивалась сразу. Поразительно, как идеи, казавшиеся на момент их рождения уморительно смешными или поистине выдающимися, меркнут при свете отрезвляющего утреннего света. К полуденному кофе всё агентство было в сборе, и мы возвращались к наше рутинной работе: слонялись с умным видом по офису, критикуя творения других креативных пар.

Но вот в чем дело: «ночная проверка» работает только в том случае, если вы можете себе позволить эту ночь.

Линдс Реддинг (Linds Redding) Шло время, настали 90-е, которые перевернули индустрию рекламы и не только. Появились новые инструменты, бесконечные возможности и неотложные дедлайны. С появлением цифровых технологий наша работа значительно ускорилась. Появилась идея? Реализуй и предоставь в течение нескольких часов! Поначалу это была роскошь. Мы могли так много и так быстро сделать!

Счетоводы там наверху быстренько подсчитали, что теперь за одно и то же время мы можем в три раза больше работать и зарабатывать для них в три раза больше денег.

Очень скоро «ночная проверка» превратилась в «проверку ланчем». Затем, сами не понимая как, мы перешли на «Дошираки» за рабочим столом и стали по очереди уходить домой, чтобы поцеловать детей перед сном. Как только мы приклеивали какую-либо идею на стену, вбегал красномордый аккаунт в дешевом костюме и, срывая листок, уносился прочь. Теперь у нас не было возможности, вытянув ноги, взглянуть на наши идеи со стороны и отделить зерна от плевел. Мы стали полагаться на опыт и внутреннее чутье. В большинстве случаев это срабатывало.

Стандарты упали. Мы стали более консервативными. Неохотно шли на творческие риски, полагаясь на проверенные и испытанные приемы. Исследования показывали, что уже знакомое дает лучшие результаты, чем что-то новое. А исследования стали новой религией.

Быть по-настоящему креативным – это значит быть лишенным какой-либо стеснительности. Отключить внутреннего цензора. Плевать на то, что думают другие. Вот почему дети так преуспевают в творчестве, а люди с Фольксвагенами, кредитами и чемоданами Луи Виттон – нет.

Нужно быть храбрым, чтобы думать вслух. И лучше всего это получается в безопасном и защищенном месте. Когда-то креативные отделы и дизайн-студии были таким местом. Там можно было изливать свои творческие идеи, не боясь осуждения или насмешек. Ведь только так и можно творить, а иначе ты просто закроешься, как моллюск в своей раковине. Это все равно, что заниматься сексом, когда мама подслушивает под дверью. Ничего не получится.

Но потом какому-то умнику пришла в голову идея устроить конкуренцию. Творчество превратилось в соревнование. В гонку. Победитель получает работу.

Теперь от этого недуга страдают все. Технологии развиваются со скоростью электрона. А наши бедные перенапрягшиеся нейроны пытаются поспевать. Решения принимаются за доли секунд. Увидел, понравилось, поделился, составил поверхностное представление, запостил в Твиттер. Нет времени ждать или сомневаться. Лови момент! Главное успеть! Раскаиваться будешь потом. Ах да, чтобы прикрыть свою задницу, не забудь поставить смайлик в конце на тот случай, если ты перегнул палку.

Неделя отпуска – это хорошо. Месяц – непозволительная роскошь. Сейчас я «наслаждаюсь» вынужденным отстранением от моей прошлой реальности. И это лучшие шесть месяцев моей жизни. Когда ты привык всю жизнь бежать с низкого старта, стреляя от бедра и танцуя сквозь игольное ушко, полезно взглянуть на свою жизнь со стороны. Очень отрезвляет.

Выясняется, что моя жизнь уже не так мне нравится, как я думал. Я понимаю это, встречаясь время от времени со своими бывшими коллегами. Они набрасываются на меня, с энтузиазмом рассказывают о своем последнем проекте. Я стараюсь с уважением выслушивать, как они спорят о том, кто меньше спит, и кто чаще питается в фастфудах. «Я не видел жену с января», «Я уже ног не чувствую», «А я давно болею, но надо же закончить проект, а то клиент уходит в отпуск», – говорят они…

Что думаю я? Что они все с ума посходили. Они безумны. Они настолько оторваны от реальности, что это уже даже не смешно. У меня был шок. Мне казалось, что это всё чья-то афера. Обман. Искусный розыгрыш.

Идея, которую мы превозносим и ценим больше всего, превратилась в безделушку, в пластиковую игрушку для рекламы и торговли. Более того, теперь мы должны штамповать их в соответствии с квотой и графиком производства.

Вы когда-нибудь пробовали родить идею под дулом пистолета? Это ежедневная реальность креативщика. И когда он с ней справляется… «Извини, клиент не смог прийти на встречу. Я отправил ему в сквош-клуб твои наработки факсом. Ему понравился зеленый вариант. Всё, кроме шрифта, слов, картинки и идеи. И еще, можно сделать логотип побольше? Надеюсь, ты вчера не сильно припозднился? Хорошо, что есть компьютеры! Ну пока, у меня ланч».

Я видел много креативщиков. Алкоголь, периодически наркотики, чувство тревоги, стресс, разрушенные браки, даже парочка суицидов. Люди просто психологически и эмоционально не приспособлены к такому враждебному и токсичному окружению. Тем не менее, очередь из молодых, любознательных, готовых работать за копейки молодых рекламистов не иссякает. Но их энтузиазма хватает ненадолго.

Как же я продержался в рекламе 30 лет? Шел по лезвию бритвы. Прятал ото всех чувство неуверенности и страха. И бежал, бежал так быстро, как только мог, чтобы никто не мог меня догнать.

Еще я убедил себя, что больше ничего не смогу в этой жизни делать. Не умею. Реклама – это мое призвание, и мне невероятно повезло, что мне за это почти всегда платят.

Бесчисленные ночи, выходные, праздники, дни рождения, школьные концерты и юбилеи – всё было принесено в жертву чему-то, как тогда казалось, более стоящему, тому, что обязательно окупится, когда-то потом…

Это был обман. Сейчас я это понимаю. Всё это было не так важно. Просто укладывались в график. Просто продвигали товар. Просто кормили зверя, как я это называю сейчас.

Оно того стоило?

Линдс Реддинг (Linds Redding) Конечно, нет. Это была всего лишь индустрия. Никакого высшего предназначения. Никакого главного приза. Только сертификаты в рамках и маленькие статуэтки. Гора упаковок от антидепрессантов, пустых бутылок, клочья седых волос и опухоль неопределенного размера.

Может показаться, что я себя жалею. Это не так. Было весело. Я преуспел в своем деле. Я познакомился со многими талантливыми и умными людьми, научился работать по ночам, ежедневно провоцировать свой творческий зуд и зарабатывать достаточно денег, чтобы содержать любимую семью, которую даже иногда видел.

Но я ничего не сделал в своей жизни действительно важного. В творческом плане. Я продвинул несколько товаров, улучшил экономическое состояние нескольких компаний и сделал парочку богатых людей еще более богатыми. В то время мне казалось, что это отличная идея. Но «ночную проверку» она, пожалуй, не прошла бы.

Жаль.

И еще. Если вы читаете всё это, сидя в темной студии, агонизируя над тем, стоит ли очередной домохозяйке взять мыло в правую или в левую руку, сделайте себе одолжение – пошлите всё к черту. Идите домой и поцелуйте свою жену и детей.

http://www.adme.ru/articles/reklama-togo-ne-stoit-462505

8 дек. 2012 г.

Доклад MIT 1972 года: человечество развивается по тупиковому пути

В 1972 году «мозговой центр» Римский клуб заказал Массачусетскому технологическому университету аналитическое исследование, в рамках которого ученые должны были рассчитать, что произойдет с нашей планетой, если человечество будет и дальше сохранять свои аппетиты в отношении употребления товаров и потребления энергии. Результаты трудов MIT, построенные с помощью компьютерных моделей, были довольно удручающими – специалисты предсказали, что если человечество будет потреблять товары и энергию такими же темпами, то в 2030 г. население планеты резко пойдет на спад, и за этим последует глобальный экономический коллапс.

Австралийский эксперт Грэм Тернер (Graham Turner) проанализировал данные за период между 1970 и 2000 гг. и сравнил их с самым вероятным сценарием MIT, не предусматривающим глобальных перемен в картине потребления энергии и товаров. Выяснилось, что спустя 40 лет после публикации работы «Пределы роста» ее предсказания с пугающей точностью сбываются. Согласно прогнозу, человечеству предстоит пережить пик цен на нефть (ряд экспертов считают, что он уже пройден), после чего спрос на продовольствие и услуги только продолжит усиливаться, что приведет к удорожанию жизни настолько, что население планеты пойдет на спад, а это приведет к экономической катастрофе.

http://slon.ru/fast/future/chelovechestvo-razvivaetsya-po-tupikovomu-puti-774222.xhtml

30 сент. 2012 г.

Общество перепотребления: корзина, набитая барахлом

Валерия Стрельникова

Несмотря на глобальный экономический кризис, общество перепотребления наступает семимильными шагами. Потреблять более того, что необходимо человеческой природе, становится не просто пагубной зависимостью, а целью и смыслом жизни. Потребительская корзина доверху набита неоправданно дорогим барахлом, при этом зачастую те или иные товары и услуги сами по себе человеку и вовсе не нужны, а рассматриваются лишь как символ причастности к некой общественной группе, как мерило статуса и успеха. Общественные стереотипы вынуждают потребителя бесконечно гнаться за «новыми коллекциями», за «трендами сезона», покупать, выбрасывать, снова покупать.

Труд, вложенный в производство товаров, совершенно обесценивается, при этом нас пытаются убедить в том, что, например, чашка обычного кофе за 250 рублей – это норма, а капиталисты продолжают извлекать сверхприбыли из воздуха… В какую яму заведут нас флагманы перепотребления, и можем ли мы ещё переломить этот уродливый вектор, что-то ему противопоставить?

«Мы стали более лучше одеваться»

Когда редактор попросил меня написать эту статью, я специально взяла в метро гламурный журнальчик. Последний раз я листала нечто подобное полгода или год назад. Мало ли, вдруг с тех пор что-то изменилось? Но никаких неожиданностей, разумеется, не было – абсолютно ничего нового. Центральная тема номера: «Двенадцать вещей, которые должна иметь каждая уважающая себя девушка в этом сезоне». Фотографии этих самых жизненно необходимых вещей, цены… То же самое было и в прошлом году. И в позапрошлом. Представляю, с какой яростью обрушатся на меня так называемые модные критики или фэшн-эксперты, которых нынче пруд пруди: «Вы с ума сошли! Не разбираетесь, так лучше молчите!» Сопутствующий «Двенадцати хитам» текст подробно объясняет, почему то, что носили в предыдущем сезоне, в этом следует выбросить на помойку.

Журнальчик, конечно, можно тем же макаром выбросить в мусорное ведро (что я и сделала), но ведь их, таких – тьма! Плюс псевдореалити-шоу типа «Что не следует носить», которые идут сейчас на каждом телеканале, ещё и не по одному разу в день. Плюс оголтелая реклама…

Со всех сторон, разве что не из утюга, нас целенаправленно и методично обрабатывают, вбивают нам в головы, что мы обязаны «быть в мейнстриме». Напичканные рекомендациями авторитетных специалистов из телевизора, люди перетряхивают шкафы, приходят в ужас: «Боже! Это же не модно! Васильев сказал!» — и бросаются по магазинам. А если не хватает денег – обрастают жуткими комплексами.

Двенадцать кругов, или Стыд и срам

Причем «тренды сезона» – это ведь не только одежда и обувь. Это и сотовые телефоны, и телевизоры, и автомобили… На Западе, в той же Америке, давно уже сложилась порочная «концентрическая» система, согласно правилам которой человек, работая в компании определённого уровня и занимая в ней определённую позицию, по умолчанию должен «соответствовать»: жить в таких-то кварталах, ездить на машине из числа таких-то марок, отовариваться в таких-то магазинах. Когда человека повышают по службе, он переходит в следующий «круг» – и должен снимать более дорогую квартиру, ездить на более дорогой машине, посещать более дорогой фитнес-клуб и т.д.

Но и помимо этого, даже оставаясь в прежнем «круге», чтобы поддерживать свой статус успешности, человек обязан регулярно менять автомобиль, технику и прочие внешние атрибуты. Если появилась модель следующего поколения, пользоваться старой уже неприлично. При этом предыдущая модель может быть вполне работоспособна, но ты всё равно должен её заменить – иначе тебя не поймут! Нарушать эти правила рискуют немногие. Это как раз изнанка пресловутой «буржуазной свободы».

Стыдно не красить ногти. Стыдно не иметь айфона. Невозможно сделать девушке предложение, не подарив ей кольцо с бриллиантом. Под страхом смертной казни нельзя надеть на вечеринку платье, в котором тебя уже видели на какой-то другой вечеринке… Ощущение уродливого перевертыша крепнет день ото дня.

Ремонту не подлежат

Установка на производство «короткоиграющих» товаров (начиная от упаковки и заканчивая целыми зданиями утилитарного характера) дополняет и усиливает общий нездоровый вектор. Притом что в ряде европейских стран этот вектор пытаются развернуть: например, в Австрии, в Финляндии всё больше и больше хозяек отправляются в магазин за продуктами со своей корзинкой или холщевой торбой, бережно собирают и сдают бутылки из-под кока-колы; кое-где вообще переходят на «советскую» систему: за молоком или за йогуртом – со своим бидончиком или стеклянной банкой. А в России тем временем растут горы полиэтиленовых пакетов, пивных банок, пластиковых коробок…

Дошло уже до того, что некоторые люди даже дома, если устраивают какое-то празднество, пользуются одноразовой посудой. Удобно, мыть не надо. Но тарелки и вилки – это полбеды (экологический аспект проблемы – тема для отдельного материала). Цикл использования электроники, бытовой техники сокращается до минимума. Почти сразу по истечении гарантийного срока чайник или бритва или фотообъектив ломаются, и оказывается, что ремонту они либо не подлежат, либо починка обойдется в такую сумму, что проще выбросить и купить новое. Астрономических, если исходить из здравого смысла, денег, стоит поставить набойки на туфли или поточить детали от кухонного комбайна…

В общем, результат, как правило, один: потребитель достает кошелек, утешая себя тем, что вполне пригодная еще кофеварка «всё равно надоела»; труд, энергия, мысль, вложенные в создание и производство «одноразовой» вещи, совершенно обесцениваются, а капиталист снова и снова получает прибыль. Давняя шутка про то, что если в машине у американца заглох кондиционер, американец покупает новую машину, уже не кажется такой смешной.

LinkWithin

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...