Мы в Google+
Показаны сообщения с ярлыком ресурсы. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком ресурсы. Показать все сообщения

25 мая 2014 г.

Запасы энергоносителей в США и Англии не оправдали ожиданий

США

Формация "Монтерей" (Monterey) Сланцевое «чудо» США неожиданно получило серьезный удар, после того как правительство страны объявило о пересмотре оценки извлекаемых запасов нефти в самой крупнейшей формации в США.

Технически извлекаемые запасы сланцевых нефтяных ресурсов широко разрекламированной формации Монтерей в Калифорнии ранее были обозначены на уровне 13,7 млрд баррелей, но ранее на этой неделе их оценка снижена всего лишь до 600 млн баррелей, то есть оказалась на 96% ниже.

Таким образом, Монтерей лишилась звания одной из крупнейший сланцевых формаций, и даже если предположить, что все эти 600 млн баррелей удастся добыть сразу, то это закроет потребности США только на 33 дня.

И это при том, что при добыче такой нефти традиционно фиксируются большие экологические и инфраструктурные убытки.

Причины снижения оценок достаточно просты. Первоначальные данные были просто догадками, которые основывали на заявлениях компаний, а не на реальных результатах. Теперь с достаточным количеством тестовых скважин потенциал формации Монтерей стал понятен, и он очевидно намного меньше, чем предполагалось.

Мечты властей Калифорнии, связанные с этим проектом, также не сбудутся. Количество предполагаемых рабочих мест снизилось с 2,8 млн до 112 тыс, а объем налоговых поступлений сократится с $24,6 млрд до $984 млн.

Но самое интересное, что всего за одну ночь все сланцевые запасы США сократились более чем в 2 раза с 24 млрд баррелей до примерно 11 млрд баррелей.

И сама по себе такая ситуация неудивительна, так как вся история со сланцевой революцией в США воспринималась экспертами критически. Не было секретом то, что лучшие месторождения разрабатывались в первую очередь, так как это легче и дешевле. Остальные месторождения были не такими крупными, более дорогостоящими и менее рентабельными, и люди из нефтяной промышленности знали или предполагали это.

Кроме этого, каждая геологическая формация имеет свои особенности, поэтому многие эксперты изначально предполагали, что Монтерей не обладает такими запасами, как Баккен или Игл-форд.

Но ситуация с Монтерей заслуживает отдельного внимания. Оценку в 13,7 млрд баррелей в 2011 г. сделала компания Intek из Вирджинии. То есть практически неизвестная компания, на сайте которой нет никакой информации об используемых технологиях для оценки запасов, представила данные, которые потом опубликовало Министерство энергетики США (Energy Information Administration, EIA) и которые стали основой для формирования национальной мечты о «нефтяной независимости». И неожиданно эти данные оказались ненадежными.

Компания Occidental Petroleum, которая планировала начать добычу в формации Монтерей, основываясь на данных Intek, прилагает большие усилия, чтобы выйти из проекта сейчас.

Теперь стоит ждать дальнейшего сокращения оценки запасов по другим месторождениям. И инвесторы также должны быть осторожны. Вся шумиха о сланцевых перспективах страны была связана с дешевым капиталом с Уолл-стрит, где заметны явные признаки перегрева.

До сих пор сланцевые компании, даже с самым высоким кредитным риском, не сталкивались с проблемами при привлечении капитала. Но теперь инвесторы будут мыслить критически и осторожно.

В целом независимые производители нефти в США тратят при добыче $1,5 за каждый $1 дохода, который они получили в этом году. И тратят они больше, чем получают, с 2010 г. После таких четырех лет свободные денежные потоки оказались сильно отрицательными.

Так, например, компания Rice Energy Inc. в течение трех месяцев в этом месяце привлекла $900 млн, и это на $150 млн больше, чем планировалось. Неплохо для первого выпуска облигаций, правда? И это при том, что компания четыре года подряд теряла деньги, пробурив менее 50 скважин. На каждый заработанный $1 Rice Energy в 2014 г. будет тратить $4,09.

Продолжать бурение удается при финансовой поддержке, так как инвесторы верят в историю со сланцевой нефтью, но четыре года – это достаточный срок, для того чтобы кто-нибудь задал очевидный вопрос: когда все усилия по бурению сланцевых месторождений наконец начнут генерировать положительный свободный денежный поток? Никогда – таким будет ответ на этот вопрос.

В то время как рынок высокодоходных облигаций вырос в 2 раза с 2004 г, объем привлеченных средств компаниями по разведке и добычи вырос в 9 раз, свидетельствуют данные Barclays. Это именно то, что поддерживает сланцевую революцию и позволяет компаниям тратить деньги значительно быстрее, чем они их зарабатывают.

«Люди теряют дисциплину. Они прекращают считать. Они прекращают вести учет. Они просто мечтают, и это то, что происходит со сланцевым бумом», – отмечает директор по инвестициям Peritus Asset Management Тим Граматович.

Ситуация с Монтерей должна наглядно показать, что любые разговоры о том, что США могут экспортировать какой-либо объем нефти, останутся только разговорами. Страна все еще импортирует более 7 млн баррелей в сутки, и маловероятно, что удастся возместить этот объем за счет внутренней добычи. Сокращение запасов Монтерей делает воплощение мечты о нефтяной независимости гораздо менее вероятным.

Эксперты МЭА прогнозируют, что затраты американских нефтедобытчиков к 2035 г. составят более $2,8 трлн, объемы добычи по сланцевым месторождениям при этом достигнут своего пика в 2025 г. По оценкам МЭА, расходы стран Ближнего Востока за этот же период будут более чем в три раза ниже, а объемы добытой нефти – в три раза больше. А это значит, что американская нефть просто не будет конкурентоспособной.

Есть и еще один контекст этой новости, который заключается в том, что глобальные энергетические ресурсы все сложнее получить, особенно на фоне действий Китая, который активно работает с перспективными поставщиками энергоносителей, заключая долгосрочные контракты. И, судя по всему, тренд на долгосрочное постепенное увеличение цен на энергоресурсы будет запущен в ближайшее время.

Учитывая то, как много надежд и политических амбиций было связано со сланцевым бумом в США, сокращение оценки запасов Монтерей сейчас является одним из важнейших событий в мире.

2 июн. 2013 г.

В Испании ветер и вода генерируют более 40% электроэнергии

Полезно знать

Ветрогенераторы Ветряные генераторы уже пять месяцев подряд обеспечивают более 25% всей вырабатываемой в Испании электроэнергии, сообщает агентство EFE со ссылкой на испанскую Ассоциацию производителей ветряной энергии. Второе место принадлежит атомным электростанциям.

По сравнению с мартом 2012 года выработка ветряной энергии выросла на 53,7%.

По данным ассоциации, благодаря сильным ветрам, которые были зарегистрированы метеорологами в период между 1 ноября 2012 и 31 марта 2013 года, ветряные электростанции выработали 27,657 тысячи ГВт/ч, обеспечивших 26% потребности в электроэнергии. Атомные электростанции за то же время произвели 23,627 тысячи ГВт/ч (22,3% от общего объема), на третьем месте оказались электростанции, работающие на угле, которые дали 14,971 тысячи ГВт/ч.

Экономический кризис привел к снижению потребности Испании в электроэнергии. Если в 2012 году она уменьшилась на 1,7%, вернувшись к уровню 2005 года, то только в первом квартале 2013 года спад составил уже 3,7%. Вытесняя электростанции, работающие на традиционных источниках энергии, на первый план выходят те, где используются возобновляемые источники - ветер и вода. В настоящий момент гидроэнергетика дает 15,4% производимой в Испании энергии.

http://prime.ria.ru/INDUSTRY/20130404/762396055.html

12 мая 2013 г.

Грозовой горизонт: и вся-то наша жизнь есть борьба

Напоминаем, что не всегда и не во всем согласны с авторами публикуемых материалов

Вадим Давыдов

Go West Смехотворная идея о том, будто «Запад воюет за ресурсы», настолько укоренилась в умах русскоговорящих и русскопишущих, что мне придется, видимо, разоблачать эту несусветную глупость и дальше. Чем я сейчас и займусь.

Итак, постулирую.

1. Ресурсы «сами по себе» не имеют никакой ценности.

2. Ценность ресурса есть производная (функция) от потребности в нем.

3. Потребность в ресурсе есть производная от уровня развития цивилизации.

Это всё не теоремы – это аксиомы. Кому была нужна нефть в начале XIX века, я уже не говорю о XV? Газ? Алюминий? Магний? Цирконий? Колтан, наконец?

Запад владеет – владеет безраздельно и безальтернативно – совсем другим. Это «другое» тоже, конечно, можно назвать «ресурсом», но это безграмотно. Это не ресурс, а инфраструктура. Так вот, Запад владеет:

1. Мощностями и технологиями по переработке ресурсов в товары массового и элитарного спроса.

2. Технологиями воспроизводства этих мощностей и технологий их производства, а также технологиями разработки и внедрения новых технологий (простите за ужасающую тавтологию, но я уже и не знаю, как еще проще втолковать).

3. Кадрами для разработки технологий, системой подготовки и воспроизводства кадров, и всей сопутствующей инфраструктурой.

4. Коммуникациями по доставке ресурсов к переработке и по доставке готовой продукции потребителям, включая физические средства доставки, их разработку, производство и поддержание в рабочем состоянии.

5. Схемой расчетов между участниками обмена и собственно инструментарием обмена (деньгами).

Именно поэтому Западу вовсе незачем воевать за ресурсы – их ему принесут, привезут, на горбу притащат, вывалят к ногам и будут в ногах валяться, умоляя взять за ради бога.

И, наконец, Запад владеет – опять же безраздельно и безальтернативно – самым главным: инфраструктурой (включая СМИ) формирования потребностей и навязывания этих потребностей ВСЕМ, от папуасов до эскимосов, а также инфраструктурой беспрецедентно комфортабельного удовлетворения этих потребностей. И поэтому гордые хозяева драгоценных ресурсов не вылезают из западных казино и курортов, а проводя вынужденно какую-то часть времени в местах добывания ресурсов, предаются разнузданному карго-культу Запада.

«Секрет» Запада очень прост: он в том, что человек Запада ощущает себя любимым чадом Творца, его соратником в деле исправления Вселенной.

«Человек Запада еще в раннем детстве, только что встав на задние лапы, видит всюду вокруг себя монументальные результаты труда его предков. От каналов Голландии до туннелей Итальянской Ривьеры и виноградников Везувия, от великой работы Англии и до мощных Силезских фабрик – вся земля Европы тесно покрыта грандиозными воплощениями организованной воли людей, – воли, которая поставила себе гордую цель: подчинить стихийные силы природы разумным интересам человека. Земля – в руках человека, и человек действительно владыка ее. Это впечатление всасывается ребенком Запада и воспитывает в нем сознание ценности человека, уважение к его труду и чувство своей личной значительности как наследника чудес, труда и творчества предков» (М. Горький).

Запад шел к своему несравненному и безраздельному могуществу двадцать веков. Падал и опять поднимался, срывался вниз и снова карабкался вверх, сцепив зубы, раздирая в кровь пальцы и колени. Сам, – никакого примера для подражания, кроме себя самого, своего собственного стремления и упорства, у него не было. И тот факт, что никакая другая ценностная система ничего подобного не достигла, неопровержимо свидетельствует: иного пути нет.

Запад – истинное дитя Фауста, подлинный наследник Прометея. Можно сколько угодно апеллировать к географическому детерминизму, но факт неоспорим: это единственная из всех существующих на Земле цивилизаций, имеющая право таковой называться, позволяющая своим отдельным представителям как наиболее полно раскрывать свои таланты, так и выживать без таковых.

Да, можно приводить примеры коррупции, бедности и подлости. Но в итоге все критикуют Запад именно за то, за что он критикует себя сам, и сам Запад делает это лучше, аргументированнее и точнее остальных. Мало того – он делает это много, много беспощаднее всех своих самых неистовых ненавистников, вместе взятых. Поэтому саморегуляция Запада, особенно на фоне отсутствия конкуренции, близка к совершенству.

А в отношении всего, что угрожает его безопасности, Запад был, есть и всегда будет чудовищной и бестрепетной системой уничтожения – системой, безжалостной к чужим ровно настолько, насколько она гуманна к своим. Запад – это двуликий Янус: лицом папы Франциска, омывающего ноги юным преступникам, он обращен внутрь, а ликом Медузы Горгоны с испепеляющим взглядом – вовне. А святочные всхлипы Медузы Горгоны, скорбящей о тех, кого она обратила в прах и пепел, призваны служить многозначительным напоминанием и предупреждением живым, пока еще не угодившим под раздачу.

Да, инфраструктура Запада очень сложна и потому уязвима, но и об этом Запад прекрасно осведомлен и постоянно действует так, чтобы оставаться сильнее всех своих противников, вместе взятых. И не просто «оставаться сильнее», а жить в другой эпохе, в другом измерении – так, чтобы вероятный противник вообще не понимал, откуда, куда и как можно нанести Западу «несовместимый с жизнью» вред.

Отрыв Запада от остального, «внесистемного», мира не только не уменьшился, он увеличился и продолжает увеличиваться – в геометрической прогрессии. Но измеряется этот разрыв теперь не тоннами стали, а синтетическими величинами, о существовании которых вечные дикари планеты Земля, скорее всего, теперь уже никогда ничего не узнают. Запад не знает ненависти, не знает зла, их вообще нет в его «программе». Он просто рационально распознает угрозу и автоматически переходит в «боевой режим». Точно так же, автоматически, он распознает «своих» и «чужих». И происходит это всегда неожиданно и всегда смертоносно для его потенциальных «могильщиков».

Может показаться, что я утверждаю, будто лидеры Запада, его элиты математически точно просчитывают всё и всегда, никогда не ошибаются и всё делают правильно и единственно возможным способом. Нет, ничего подобного. Система «глобальный человейник» слишком сложна для детальных вычислений и скрупулезных расчетов, где каждый шаг заранее расписан, а его последствия учтены и внесены в колонки «прибыло» – «убыло». Нет, нет и еще раз нет! Но с определенного удаления, необходимого для результативного наблюдения, общий вектор виден достаточно ясно. Муравьи тоже тащат былинки вроде бы в разные стороны и суетятся как будто совершенно бестолково, не правда ли?

Картина сегодня такова: игроков стало слишком много, а лезущих в игроки – еще больше. Процесс игры становится всё менее предсказуемым, и это никого из действующих игроков решительно не устраивает. Поэтому задача находится на поверхности: нужно уменьшить количество игроков.

Именно поэтому идет война всех со всеми, поэтому игроки находятся в крайне непрочных и непостоянных отношениях друг с другом, поэтому «внутри» самого Запада идет постоянная борьба за возможность сидеть за ломберным столом как можно дольше и диктовать остальным игрокам ходы как можно безальтернативнее.

Разумеется, в игре существуют не то, чтобы правила, но какие-то действия, которые рационально не применять, чтобы система не пошла в разнос совсем – но и только. И снова следует понимать, что нет никакого «синедриона», принимающего такого рода «решения» – это резонансные, автокаталитические процессы сверхсложных самоорганизующихся систем. Я лишь пытаюсь описывать происходящее в радикально упрощенном ключе: «игра», «игроки», «ходы», «решения» и т.д. Не стоит искать в моих построениях «конспирологию», поскольку ее там нет – и быть не может.

Одним словом, не торопитесь клеймить и хоронить Запад. И помните, что даже мертвая Медуза Горгона смертельно опасна – а в отсутствие кого-либо, даже отдаленно похожего на Тесея, и вовсе непобедима.

Но даже если допустить на мгновение, что Запад «сгнил» и «разложился» и вот-вот сделается добычей троглодитов, – стоит представить себе последствия подобной катастрофы, тем более, что История любезно предоставила нам такую возможность на примере падения Pax Romana.

…Сидят такие миллионов 10 (пусть – 100, пусть даже – все 140) оставшихся гордых победителей-великороссов, а на них робко смотрит миллиард оставшихся мусульман, миллиард индийцев, миллиард негров и миллиард китайцев…

Ура? Это – выход? Вот жизнь тогда будет, да?!

7 апр. 2013 г.

Почему газ опасен для израильской экономики

Израиль впервые начал получать газ с собственного месторождения

Из блога Михаила Глизерина

Итак, газ пошел в Израиль и курс шекеля тут же поднялся. Несильно, поскольку газа не так уж и много, но поднялся. Это один из признаков так называемой голландской болезни. Полезные ископаемые, казалось бы, должны помогать стране, но на самом деле они создают огромные проблемы в экономике.

Первая проблема – укрепление курса национальной валюты и, как следствие, сокращение экспорта. Электрическая компания перестала покупать газ и уголь за границей за доллары и начала покупать газ за шекели. Соответственно спрос на доллары упал. Это в первую очередь ударяет по хайтеку, доходы которого в долларах, а расходы в шекелях. Иными словами газовая отрасль в перспективе частично вытеснит хайтек. Следовательно, в Израиле станет меньше ставок программистов, выше безработица. Газовая отрасль не создаст столько рабочих мест, сколько потеряет хайтек и другие традиционные для Израиля экспортные сферы. Эта проблема будет частично замаскирована отравленными газовыми деньгами и проявит себя в полную силу, лишь когда мы выкурим весь газ. Но и до того – необходимо учитывать, что газовая отрасль не имеет таких перспектив развития, как хайтек. Мы меняем, небольшой заработок с огромным потенциалом роста, на более крупный, но не растущий. Кто знает, какие компании не возникнут в Израиле в будущем из-за вытеснения газовой отраслью. Это мог бы быть новый Waze, а то и такой гигант как Facebook, кто знает. Да и международные корпорации с большим трудом будут основывать свои филиалы в Израиле.

Вторая проблема отравленных газом денег менее очевидна, но не менее разрушительна. Это коррупция и ущербное законодательство. Экономика, основанная на ресурсах, принципиально отличается от экономики хайтека. Она основана на иных законах, она не заинтересована в конкуренции, она видит свои перспективы не в модернизации, а в лоббировании интересов добывающей отрасли. Следовательно, законы поддерживающие конкуренцию и модернизацию не будут приниматься. И эта болезнь заразительна. Одно дело, когда мечтающий разбогатеть мелкий предприниматель ищет способы модернизировать свой бизнес и совсем другое дело, когда он, следую примеру газовых магнатов, пытается найти связи в бюрократических структурах и приобрести преимущества для своего бизнеса. Примеры заразительны.

Известно лечение от голландской болезни. Правительство должно вложить все полученные деньги в долгосрочные проекты – инфраструктуру, образование, поощрение перспективных отраслей в экономике, наращивание резервов, инвестиции за границей. Но где гарантия, что очередное правительство не решит вместо того использовать эти деньги на латание бюджетных дыр? Нет такой гарантии и потому газовые деньги это очень опасный соблазн.

Удивительно, что этот вред открытия газовых месторождений непонятен людям. Ведь в нашей жизни точно так и происходит. Представьте, к примеру, что ваш сын 20 лет отроду стоит на перепутье, то ли вести бурную молодую жизнь, то ли идти поступать в университет, приобретать профессию. И тут он выигрывает в лото полмиллиона шекелей. Профессия по боку, он отправляется с друзьями за границу, несколько лет шастает по миру, пока не растратит все деньги. А время ушло, и уже нет у него сил получать образование и начинать карьеру. Пожелаете ли вы ему такие полмиллиона?

Конечно, если бы он мог умно распорядиться этими незаработанными деньгами. Если бы он купил на них квартиру (аналогично вложению правительством в инфраструктуру), поступил бы благодаря ним в Гарвард (вложение в образование), положил бы их в банк под процент (инвестиции за границей), то эти деньги не принесли бы ему вреда. Но он, вполне возможно, все-таки соблазнится погулять на эти деньги (аналогично латанию бюджетных дыр).

Удивительная это вещь – незаработанные деньги. Их нельзя тратить просто так – экономика отравится ими. Они идут во вред, если только не отдать их другим. Либо отдать другим странам – инвестировать деньги за границей, пусть даже с риском потерять их, как потеряли те, кто вкладывал в греческие облигации или в кипрские банки. Либо отдать будущим поколениям – развивать инфраструктуру, перспективные отрасли и образование.

Но население по большей части экономически совершенно безграмотно и потому кричит «нас ограбили, у нас забрали доходы от добычи газа». На таких криках к власти приходят популисты и убивают экономику. Поэтому самое лучшее – это вложение газовых доходов в просвещение. При этом достигается сразу две цели – обезвреживание газовых денег и повышение грамотности населения, с тем, чтобы оно согласилось с такой экономической политикой. Впрочем, я полагаю, что недостаточно одной экономической грамотности. Человек должен быть еще хорошо воспитан, чтобы согласиться с этой идеей – сохранить газовые деньги для детей, а не потратить их на себя. Но и воспитателям необходимо хорошо платить, чтобы у нас было больше качественных профессионалов в воспитании.

http://izrus.co.il/blog-news/article/2013-04-05/20885.html

http://gdesmysl.livejournal.com/33762.html

8 дек. 2012 г.

Доклад MIT 1972 года: человечество развивается по тупиковому пути

В 1972 году «мозговой центр» Римский клуб заказал Массачусетскому технологическому университету аналитическое исследование, в рамках которого ученые должны были рассчитать, что произойдет с нашей планетой, если человечество будет и дальше сохранять свои аппетиты в отношении употребления товаров и потребления энергии. Результаты трудов MIT, построенные с помощью компьютерных моделей, были довольно удручающими – специалисты предсказали, что если человечество будет потреблять товары и энергию такими же темпами, то в 2030 г. население планеты резко пойдет на спад, и за этим последует глобальный экономический коллапс.

Австралийский эксперт Грэм Тернер (Graham Turner) проанализировал данные за период между 1970 и 2000 гг. и сравнил их с самым вероятным сценарием MIT, не предусматривающим глобальных перемен в картине потребления энергии и товаров. Выяснилось, что спустя 40 лет после публикации работы «Пределы роста» ее предсказания с пугающей точностью сбываются. Согласно прогнозу, человечеству предстоит пережить пик цен на нефть (ряд экспертов считают, что он уже пройден), после чего спрос на продовольствие и услуги только продолжит усиливаться, что приведет к удорожанию жизни настолько, что население планеты пойдет на спад, а это приведет к экономической катастрофе.

http://slon.ru/fast/future/chelovechestvo-razvivaetsya-po-tupikovomu-puti-774222.xhtml

12 июл. 2012 г.

Экономический рост – не показатель благополучия

Ашок Хосла В феврале Москву посетил сопредседатель Римского клуба Ашок Хосла. О своих взглядах на будущее, технологический прогресс и глобализацию он рассказал обозревателю «Однако» Маринэ Восканян.

Экономический рост – не показатель благополучия

– Господин Хосла, ключевая проблема, о которой всегда говорит Римский клуб, – это природные ресурсы и их возможное скорое исчерпание. В то же время опыт технологического прогресса говорит о том, что те ресурсы, которые исчерпываются, могут заменяться другими, например, с дефицитом никеля технология никелирования была заменена хромированием, воду не хлорируют, а фторируют. Кроме того, появляются новые возможности: известно, что добыча нефти растет, но при этом разведываются новые месторождения, а объемы нефти и газа в более глубоких слоях земной коры вообще не оценены. Можем ли мы абсолютно уверенно сказать, что ресурсное исчерпание правда близко? Может быть, есть еще неоткрытые ресурсные возможности?

– Я вовсе не утверждаю, что ресурсы на сегодня абсолютно исчерпаны. Вся история развития технологий говорит о том, что всегда находятся какие-то новые решения, новые возможности заменить одни ресурсы другими, улучшается эффективность их использования, находятся новые возможности их применения. Всегда находятся пути движения вперед.

Поэтому, я думаю, за исключением нескольких редких полезных ископаемых, у нас нет перспективы исчерпания наших ресурсов прямо сейчас. Но я говорю о том, что все больше и больше растет спрос на ресурсы, растет экспоненциально. И как бы много ресурсов у нас ни было – пусть даже в десять раз больше, чем сейчас, – они все равно конечны, и это абсолютно точно.

– То есть вопрос в том, что рост наших потребностей опережает наше обнаружение новых возможностей?

– Именно так. Действительно, геологи и инженеры открывают новые подземные месторождения нефти и газа, но с каждым годом их разведывается все меньше. Это влияет на цену ресурсов. Сегодня нефть стоит 100 долларов за баррель, завтра она будет стоить 200 долларов и так далее. А цены на энергоносители, на воду определяют то, какая у вас экономика. Потому что если на какой-то ресурс цена вдвое увеличивается, ваша экономика и ваша жизнь становятся другой. Если вы больше денег будете тратить на эти подорожавшие ресурсы, значит, деньги уйдут откуда-то еще, ведь их тоже ограниченное количество.

Факт, что есть еще неразведанные энергоресурсы более глубокого залегания, не меняет дела, потому что однажды для того, чтобы их добыть, понадобятся слишком большие затраты. И это будет уже похоже на сделку Фауста, когда вам понадобится продать за эти ресурсы душу, образно говоря, чего большинство из нас вряд ли захочет.

Вопрос не в исчерпаемости ресурсов, а в том, берет ли на себя человечество риски или нет. Отвечаем ли мы за судьбу наших детей? Это мое мнение. Разумеется, если Россия так не считает, то она может идти по прежнему пути и не думать об этих рисках. Однако я бы на вашем месте так не стал поступать.

– Как вы относитесь к концепции экономики без роста? Какими в такой экономике должны быть индикаторы экономического благополучия? Не секрет, что традиционные показатели, такие как ВВП, рядом экономистов критикуются, и предлагается вводить другие индикаторы, например «индекс счастья», отражающие не просто цифры, а ощущения людей, их оценку качества жизни.

– Я могу сказать, что очень мало экономистов подвергают сомнению показательность ВВП как индикатора. Большинство экономистов, образованных в классических экономических традициях, признают как раз этот индикатор. Но есть те, кто ставит это под вопрос.

Счастье, любовь, отношения людей – всё это не измеряется экономически. А показатели производства или дохода – это, говоря по правде, последнее, что имеет значение для моей жизни как человека. Как вы можете определять будущее для меня и моей страны, опираясь на то, что в реальной жизни людей так мало значит?

Мы должны найти новые индикаторы благополучия, потому что нынешние плохо разработаны.

Существует идея, что постоянный экономический рост – показатель благополучия. Но есть такие общества, где сегодня жизнь такая же, как и вчера, и тем не менее там все себя хорошо чувствуют. Так что я бы не сказал, что постоянный рост является обязательным условием благополучия. Те немногие люди, которые определяют свое благосостояние исключительно через вещи и богатство, которыми они владеют, – да, они, вероятно, с этим не согласятся. Но большинство людей, я думаю, гораздо шире смотрит на понятие благосостояния.

У всех есть общие ценности

– Концепция устойчивого развития критикует прогрессистскую модель мира, «миф прогресса», базирующуюся на идее «человек – венец творения» и предполагающую преобразование природы технологической цивилизацией, то есть модель мира, предлагаемую христианством и среди светских идеологий, например, марксизмом. Означает ли это, что вы понимаете человека как существо, равноправное с другими обитателями Земли, но не стоящее выше них? Как это соотносится с идеей человеческой креативности и человека-творца?

– Думаю, верно и то, и то. Конечно, человек – вершина природы с точки зрения его способностей и возможностей. Но это его не отделяет от природы. Наоборот, это должно сделать его наиболее ответственным как составную часть этой природы и мира. Я не вижу противоречия между тем, что человек является таким высокоразвитым существом, и тем, что он часть общей системы. И если вы хотите сказать, что он должен по-разному относиться к человечеству и к природе, я в это не верю. Я уверен, что большинство религий также имеет эту позицию, может быть, за исключением тех мировоззрений, что вы назвали. Они верят, что природа – единое целое, человек есть ее часть. Буддизм, безусловно, поддерживает такой взгляд. В этом учении подразумевается забота не только о человеке, но и вообще обо всех живых существах.

– В одном из своих докладов еще в 70-е годы Римский клуб предложил концепцию «органического роста», согласно которой каждый регион мира должен выполнять свою особую функцию, подобно клетке живого организма. Сегодня глобализация воплощает эту идею в реальность. Но возникает вопрос: приводит ли такая система к равенству? В условиях открытых границ государство обречено на определенную «специализацию», получается, что за ним четко закрепляется только одна определенная экономическая роль и, соответственно, уровень жизни населения? Это неравенство, которое закрепляется и продолжается.

– Слово «глобализация», так, как вы его сейчас использовали, действительно выглядит не очень хорошо. Если мы говорим о глобализации экономической, о модели мировой экономики, где локальные экономики связаны все друг с другом, то это выглядит так. Вы производите кофе, кто-то бананы, кто-то золото, и мы все обмениваемся между собой. Причем не принимаем во внимание ни экологию, ни реальные затраты и издержки, потому что не мы за это платим. В такой модели глобализации в центре стоит торговля и торговые операции. Ни реальная ценность ресурсов, ни реальные затраты на добычу ресурсов, обработку, распределение, транспортировку, вопрос отходов – все это не принимается во внимание. Это ненастоящая глобализация, это нонсенс-экономика и нонсенс-глобализация.

Я думаю, что настоящая глобализация – это глобализация идей. И люди в России чувствуют, что мы должны и можем обмениваться ими. А та система, которая называется глобализацией сейчас, – в ней никто не платит за загрязнение окружающей среды, за выбросы углекислого газа. Если бы все те издержки, которые несет природа, финансово несли мы, вся мировая торговля бы встала.

Надо быть аккуратнее со словом «глобализация». Глобализация ужасна, если это мир, который объединяет всех людей, но где вопрос качества жизни не имеет значения. Такая экономическая глобализация – это неравенство, несомненно.

– Один из ваших коллег на московской конференции «Инновационная Россия – ответы на глобальные вызовы» говорил о концепции единого мира – без религий, национальных стереотипов и т.д. Но не приведет ли такое стирание различий к упрощению культуры? Признаете ли вы культурное разнообразие? Константин Леонтьев, русский философ, говорил о том, что мир – это цветущая сложность. Если мы защищаем природное разнообразие, почему мы стремимся к глобализации, а не к защите культурно-традиционного и религиозного разнообразия?

– Я не думаю, что мой коллега имеет в виду стирание различий. Наоборот, культурное разнообразие даже более важно, чем природное, потому что это продолжение эволюции.

Я не вижу тут противоречия с концепцией общих знаний и ценностей. Мой коллега говорил о том, что все религии и все люди имеют одну истину. Везде есть золотое правило морали: не делай другим того, чего не желаешь себе. Также почти во всех религиях есть уважительное отношение к природе. Может быть, в христианстве этого немного меньше, но и в нем это есть.

Конечно, все не должны быть одинаковыми. Это невозможно, и это не было бы хорошо. У всех должны быть свои языки, мысли, культура, ожидания и мечты. Но фундаментальные принципы – предусмотрительная забота и уменьшение рисков по отношению к будущему человечества – должны быть общими. Мы должны сделать шаг наверх от всех религий и мировоззрений на метауровень, чтобы увидеть, что у всех культур есть общие ценности и традиции. Но мы их забыли и, к сожалению, не руководствуемся ими сегодня.

Например, в Индии у буддистов и индуистов есть большая культура и традиции. Однако, к сожалению, мы видим в Индии много насилия, и какой смысл в хороших ценностях и традициях, если люди не действуют в соответствии с ними.

У нас есть послание. Это послание такой: «Мир – прекрасное место, которое было создано очень-очень давно, и мы его садовники, мы должны сохранить и передать его от наших родителей нашим детям». Если вы делаете определенные вещи, то вы поддерживаете здоровье этой планеты. И тогда у нас может быть очень хорошая жизнь, не разрушающая при этом наше будущее. Но мы эти вещи сейчас не делаем.

У меня нет магического шара, чтобы предсказывать будущее. Но мы должны делать то, что можем. Прежде всего, мы должны снизить количество потребляемой энергии, отказавшись от тех вещей, которые не очень сильно нужны и важны. Но, конечно, даже на базовые нужды людей всё еще надо много энергии – на планете будет жить 7-8-9 миллиардов людей, и им всем нужно электричество, свет, тепло.

Что касается новых технологий и систем – сначала про каждый такой объект мы должны спросить себя: правда ли это нам надо? Если точно да, то нужно найти энергию. И если традиционная энергия – атомная, углеводородная, гидроэнергия – не подходит, то нужно найти новые источники. Энергию можно получать из океана, атмосферы, от солнца. Вопрос, как ее взять, не причиняя вреда природе, не меняя климата.

Сегодня мы выкачиваем нефть и газ, как будто «завтра» не существует. Нужно хотя бы немного подготовиться к ситуации дефицита ресурсов. И все те деньги, которые идут сейчас на энергоприбыли, было бы нужно отправить в соответствующие научные исследования.

Я не знаю, есть ли в мире достаточно на всех энергии. Но трудно удовлетворить жадность каждого. Если каждый будет без ограничений получать все, что хочет, то нашей планеты точно не хватит.

Полный текст

1 июл. 2012 г.

Мир обречен на цифровой социализм

Нет сейчас ни одного солидного экономического форума, чтобы на нем там или иначе не обсуждались вопросы «устойчивого развития». Сразу после саммита G20 в Мексике в Бразилии начался саммит Земли Рио+20, на котором вновь ставится вопрос, как дальше развиваться цивилизации. Главная проблема в том, что, сделав упор на рост потребления, человечество вынуждено все интенсивнее эксплуатировать природные ресурсы, запасы которых на Земле не бесконечны. Человечеству, чтобы выжить, придется ограничивать потребление – в интересах всего социума. А значит, в том или ином виде возвращение к планово-распределительной системе неизбежно.

Обычно все попытки поднять вопрос об опасности безоглядного роста потребления натыкаются на противодействие рыночных либералов, которые с иронией вспоминают провал теории Томаса Мальтуса, предупреждавшего об опасности роста населения планеты при ограниченности природных ресурсов. Но, судя по всему, Мальтус просто опередил свое время. 200 лет назад людей Земли было в семь раз меньше, и они не добывали нефть, газ, редкие металлы, не заливали землю серной кислотой, не засыпали химическими удобрениями и не сливали отраву в реки и океаны. Они просто ели то, что вырастили.

Назад в СССР

Полагаю, что нужно принять за основу – Земля конечна. При всей своей жадности и изобретательности мы можем пользоваться только тем, что есть у нас на планете. Ограничусь одной только цифрой: на каждого жителя планеты приходится менее 280 соток суши, включая пустыни и льды Антарктиды. В наше время истощению подвергаются не только невозобновляемые ресурсы, такие как нефть и газ, и частично восстанавливаемые – такие, как металлы, но и живые, то есть восстанавливаемые. Речь идет о хищнической вырубке лесов, уничтожении пашен и вылове рыбы.

Мы приходим к необходимости регулировать потребление ресурсов и одновременно стимулировать создание новых технологий. Эти технологии могут дать реальную отдачу лишь спустя много лет, а следовательно, малоинтересны для частного капитала. Причина проста – срок жизни частного инвестора, который, естественно, мыслит масштабами своей личной жизни, обычно много меньше срока жизни государства или общества.

Так почему есть все основания считать, что нас ждет для многих печальное, но неминуемое возвращение к планово-распределительной системе, хотя социализм советского образца уже однажды проиграл соревнование с капитализмом в 80-е годы ХХ века?

Понятия «плановая экономика» и «командная экономика» часто путают, но разница между ними есть. Одно дело, если мы знаем, что в стране с населением 140 млн человек 20 млн хотят купить планшетники, 20 млн – ноутбуки, а 35 млн – настольные компьютеры, и промышленность выпускает эти объемы.  Другое дело, если власти устанавливают волевым решением, что будут производиться только ноутбуки в объеме 75 млн штук. Да еще и такие, что грузят простую картинку по пять минут. Скорее всего, торговля здорово с ними пролетит: многим просто не нужна будет такая рухлядь. Так уже было в начале 80-х, когда на рынок СССР были выпущены катушечные видеомагнитофоны – они просто не нашли потребителя.

Поэтому мы не будем рассматривать перекосы командной экономики, которая имеет право на существование лишь в условиях войны или глобальных катастроф. Но и просто плановая экономика имеет одну важную ущербность, на которую указал еще Людвиг фон Мизес в 1922 году, – а именно на сложность оперативного реагирования на потребности общества, что может привести к дефициту пользующихся спросом товаров и услуг, а также высокой вероятности принятия неверных решений об объемах производства той или иной продукции.

В 1982 году, в начале своей геологической карьеры, мне пришлось с коллегами заниматься созданием нормативных документов для нового вида инженерно-геологических исследований. В том числе – и по расходу материалов. Мы были в шоке от того, что при существующей системе отчетности среагировать на потребность экспедиций в тех или иных реактивах, запчастях к технике и прочих вещах не было никакой возможности. Документация двигалась медленнее изменения потребностей, поэтому многие позиции заказывались впрок. В результате к моменту возникновения истинной потребности нужных вещей просто не было, зато ненужные пылились на складах в избытке. Эпоха тотального дефицита соседствовала с кризисом перепроизводства.

Мобильник – основа успешного плана

В Советском Союзе эту проблему очень хорошо понимали, и еще в 50-х и 60-х годах предпринимались попытки построить единую автоматическую систему управления народным хозяйством, состоящую из мощных компьютерных узлов, связанных между собой единой сетью. Погубили все интриги внутри советского руководства, примитивная борьба за власть и влияние.

Главный прорыв к плановой экономике, однако, был сделан в цитадели капитализма. 26 июня 1974 года, в 8 часов 1 минуту был продан первый в мире товар со штрихкодом. Ввести штрих-код пришлось, потому что крупным торговым сетям нужно вести строжайший учет закупаемых товаров многих тысяч наименований и отслеживать динамику их потребления.

Так планирование экономики стало приобретать современные очертания. Если раньше проходили месяцы, а то и годы, пока становилось ясно, что и в каком объеме надо производить, то сейчас, при развитии компьютерных систем контроля за движением товаров и услуг вы можете получать эту информацию онлайн. Сейчас известно, не только сколько продается вообще помидоров, котлет, сколько зубной пасты и туалетной бумаги. Сейчас при оплате карточкой уже можно сказать, кто и где покупает эти товары.

Огромную роль сыграло развитие мобильных устройств, которые стали нашими компьютерными симбионтами. С их помощью мы уже можем платить, они знают, где мы географически находимся, с кем рядом. Вся наша потребительская жизнь с каждым годом становится все прозрачнее. Скоро, совсем скоро мы будем получать рекламу именно на наш мобильник, с указанием, что и где нам нужно приобрести. Йорма Оллила, Стив Джобс, Бил Гейтс – вот апостолы новой эпохи тотального контроля и планирования.

Долой помойки

Только вот вопрос: из чего мы сделаем этот мобильник, чем заправим машину и где сможем купить суши из тунца, если все это станет дефицитом по объективным причинам истощения природных запасов? Как растянуть удовольствие пользования планетой? Ответ напрашивается сам собой: надо перестать работать на свалку, где гниют не съеденные продукты и валяются ненужные вещи. А это опять же возможно только при надлежащем планировании.

При этом нет необходимости раскулачивать капиталистов и душить частную инициативу. Допустим, мы знаем, что у нас на планете запасов металла индия – на сто миллионов новых планшетников. Зачем делать те, которые не нужны вообще? С помощью интернета мы сейчас вполне можем разместить предзаказ на нужную нам модель, а компании, обобщив данные, идут за квотой на этот индий, из которого делаются действительно нужные потребителю приборы.

Кто определит квоты? Наверное, международные организации. Этот метод несовершенен, но лучше пока нет. Кто установит цену? Существует богатый опыт продажи квотируемых ресурсов методом «голландского аукциона», когда цена на лот постоянно снижается, и победителем становится тот, кто первым перехватывает выгодную партию. Такая техника прекрасно работает при оптовой торговле цветами, а также квотируемой рыбой. Это порождает коррупцию? Коррупцию порождает жадность к потреблению, и там, где оно ограничено, коррупции тоже не особо удается разгуляться. Плюс существуют еще нормы поведения, пресловутые «понятия», которые нельзя сбрасывать со счетов.

Война и социализм

12 июня этого года, когда Москва праздновала и митинговала, далеко в штате Индиана ушла из жизни первая женщина, получившая Нобелевскую премию по экономике – Элинор Остром. В 2009 году была отмечена ее работа, в которой она установила, что общими ресурсами: лесами, рыбными хозяйствами, пастбищами и водой – могут успешнее управлять те люди, которые их используют, а не государственные органы или частные компании.

Остром искала выход из ситуации, обозначенной еще в 1968 году биологом Гарретом Хардином. Хардинг доказывал, что множество индивидуумов, действующих независимо и рационально в собственных интересах, в конечном итоге истощают общий ограниченный ресурс, даже если очевидно, что это не отвечает долгосрочным интересам ни одного из них. Что, кстати, мы видим на примере ловли того же тунца.

Однако Остром наблюдала на практике, что если люди знают друг друга и могут понять взаимные интересы, то они в состоянии договориться. Она обратила внимание на формирование у каждой объединенной общим интересом группы особых норм поведения, которые определяют условиях их сотрудничества. Раньше формирование этих «групп по интересам» ограничивалось одним городом или районом. Теперь, благодаря развитию социальных сетей и мобильной связи, эти группы формируются в глобальном масштабе. Спасибо Марку Цукербергу и всем его последователям и предшественникам.

Речь не идет о том, что планирование всегда лучше рыночной экономики, и уж тем более – не о том, что нужно душить частную инициативу. Но нужно понимать, что время экспоненциального роста за счет неограниченного потребления природных ресурсов закончилось. Мы так и не освоили соседние планеты, и нам придется сделать выбор: либо, как звери, с автоматами и бомбами драться за лишний кусок роскоши, или согласиться с тем, что на определенный уровень жизни имеют право все.

А значит, нужно строить общество, которое будет в состоянии разумно спланировать свои расходы и потребление. Общество, которое работает в интересах всех своих членов, заботится об их правах и соблюдает их, называется социалистическим. Мы при таком еще не жили, но технологическая революция дает все основания надеяться, что эпоху тотального дефицита мы преодолеем как раз с помощью «цифрового социализма».

Полный текст

30 апр. 2012 г.

Деннис Медоуз: мир уже не спасти – спасайте себя

Деннис Медоуз: «В течение ближайших 20 лет мир ожидает больше драматических перемен, чем за всё прошедшее столетие»

Мировая система уже вышла далеко за пределы роста

Профессор Массачусетского технологического института, член Римского клуба, руководитель знаменитых проектов «Пределы роста» и «За пределами роста» рассказывает, почему человечество ждут тяжелые испытания в самом ближайшем будущем. Пик мировой добычи нефти уже пройден, скоро будет пройден и пик добычи газа. Надежды на альтернативные источники энергии нет, потому что для их запуска требуются десятилетия и огромное количество невозобновляемых ресурсов. Надеяться на правительства тоже нельзя – каждый должен рассчитывать только на себя.

Есть ли жизнь за пределами роста?

В 1970 году по инициативе Аурелио Печчеи, основателя Римского клуба – неправительственной международной организации, изучающей глобальные проблемы – была разработана первая компьютерная модель системной динамики мира. По мнению создателей модели, она могла грубо имитировать развитие мировой цивилизации с помощью пяти основных взаимозависимых переменных: численности населения, объема капиталовложений, использования невозобновляемых ресурсов, загрязнения среды и производства продовольствия.

Общее руководство дальнейшей работой многонациональной группы ученых над новой моделью «Мир-3» было возложено на его молодого ассистента в МТИ, 26-летнего кибернетика Денниса Медоуза.

Медоуз блестяще справился с этой ответственной задачей, и спустя 21 месяц, 13 марта 1972 года, в Вашингтоне в Смитсоновском институте широкой публике был впервые представлен коллективный труд группы разработчиков модели «Мир-3», получивший название «Пределы роста – доклад Римскому клубу».

«В нескольких словах это можно выразить так, – пишет Печчеи. – При сохранении нынешних тенденций к росту в условиях конечной по своим масштабам планеты уже следующие поколения человечества достигнут пределов демографической и экономической экспансии, что приведет систему в целом к неконтролируемому кризису и краху». И для того чтобы избежать грядущей глобальной катастрофы, на смену традиционной парадигме технико-экономического роста должна прийти парадигма «устойчивого развития».

В книге «Пределы роста» Медоуз и его коллеги выражали надежду на то, что человечество примет упреждающие меры по ограничению и регулированию роста и переориентации его целей, которые позволят избежать чрезмерной нагрузки на окружающую среду и выхода за пределы самоподдержания Земли. Однако, по их мнению, «чем дальше, тем болезненнее будут эти изменения и тем меньше шансов будет оставаться на конечный успех».

Вполне предсказуемо доклад «Пределы роста» стал мировым бестселлером: со временем его перевели более чем на 35 языков. Воодушевленные успехом своей первой книги Медоуз и его соратники продолжили работу над моделью, и через двадцать лет, в 1992 году, опубликовали ее сиквел, получивший более эффектное название: «За пределами роста: глобальная катастрофа или стабильное будущее».

Главный вывод второй книги был тревожным: выход за пределы самоподдержания Земли больше игнорировать нельзя, поскольку это уже свершившийся факт: в середине 1980-х «общая нагрузка на окружающую среду со стороны человечества превысила поддерживающую способность планеты».

Наконец, в 2006-м вышла третья книга Медоуза и его соавторов – «Пределы роста: 30 лет спустя», в которой пессимистично констатировалось, что современная цивилизация по-прежнему полным ходом движется навстречу всеобщей катастрофе. «В 1972 году мы отводили на смену курса 50 лет, – пишет в предисловии Медоуз, – но теперь время сжалось, а политики всё еще пытаются идти проторенной дорогой. Глобальные проблемы изменения климата, истощение ресурсов нефти, деградация сельскохозяйственных земель, дефицит пресной воды и их последствия уже проявились или проявятся в течение нескольких ближайших десятилетий. Еще не поздно перейти на путь устойчивого развития. Однако многие важные возможности были утрачены из-за 35-летнего отрицания очевидных фактов».

В середине апреля 2012 года Медоуз в очередной и, по его собственному признанию, возможно, в последний раз приехал в Москву по приглашению Института мировых идей. Время для реализации мягких сценариев, по его мнению, уже ушло. «В течение ближайших двадцати лет мир ожидает больше драматических перемен, чем за все прошедшее столетие», – говорит теперь он.

Деннис Медоуз:

Деннис Медоуз – Сейчас мировая система находится далеко за пределами роста. Поэтому первоначальная идея о том, чтобы замедлиться и выйти на плато, больше не имеет смысла – нам нужно возвращаться вниз, в пределы устойчивости. Сейчас основная цель – обеспечить устойчивость самой системы, чтобы она не развалилась. Это требует совсем других моделей и других подходов.

Согласно оценкам, представленным в лучшем, на мой взгляд, исследовании (Медоуз здесь ссылается на прогноз, сделанный еще в феврале 2008 года Energy Watch Group.), реально оценившем запасы, оставшиеся на каждом конкретном крупном месторождении, в ближайшие двадцать лет – с 2010-го по 2030-й – произойдет общее падение нефтедобычи на 50%.

Причем нынешний всплеск цен на нефть на мировом рынке уже готовит нас к реализации этого сценария: именно так ведут себя биржи, когда какой-либо продукт начинает истощаться. Сегодня уже требуются многомиллиардные вложения, чтобы хотя бы поддержать добычу нефти на текущем максимальном уровне.

Рискну с высокой степенью уверенности утверждать, что уже через сорок лет человечество будет использовать гораздо меньше энергии, чем сейчас. Хотя некоторые страны могут и не столкнуться с катастрофическим падением энергопотребления. И у вашей страны есть неплохой шанс пройти через этот период достаточно мягко, если, конечно, будут приняты грамотные стратегические решения. Однако пока я далеко не уверен, что в России эти шаги будут сделаны. Правда, сразу же уточню, что, по моему мнению, у Штатов шансов на плавный переход к новой энергоэффективной экономике, пожалуй, намного меньше. Об этом, в частности, свидетельствует вся их недавняя история с затянувшейся чередой лопающихся финансовых пузырей. И многие аналитики сейчас говорят, что энергетический кризис в Америке уже начался, причем его отнюдь нельзя отнести к категории неожиданных, он вырисовывался давно.

Хорошо известно, например, что еще в 1956 году геолог компании Shell Oil Кинг Хабберт предсказал, что пик производства нефти в США придется на вторую половину 1960-х, после чего начнется процесс необратимого упадка. Его прогноз тогда многие посчитали безответственным и даже бредовым, однако все произошло в точности по его сценарию: максимум нефтедобычи в США (10,2 миллиона баррелей в сутки) пришелся на 1970 год, а затем она медленно, но устойчиво пошла под гору. Более того, его долгосрочный оценочный график практически в точности совпал с реальными данными по американской добыче до 2005 года включительно.

Исторически сложилось, что переход с одного принципиального источника энергии на другой занимает как минимум несколько десятилетий. От дров к каменному углю, от каменного угля к нефти и газу – это были продолжительные переходы, каждый порядка пятидесяти лет. И мировая экономическая система до сих пор была не в состоянии обеспечить плавный переход на временном отрезке продолжительностью в полстолетия – ее лихорадит намного чаще.

И не забывайте еще, пожалуйста, что на новые технологии использования возобновляемых источников расходуется огромное количество невозобновляемых. Это известная ловушка.

Конкретные формы реализации этого переходного процесса до сих пор весьма туманны. Да, мой дом отапливается дровами, а на крыше установлены солнечные панели, но я пока не знаю сколько-нибудь эффективного способа массового перевода на возобновляемые источники энергии транспортной системы. И мне до сих пор непонятно, как в промышленности удастся достичь требуемых высоких температур только за счет возобновляемых источников. Наконец, нерешенным пока остается важнейший технологический вопрос: как запасать всю эту энергию и как ее в дальнейшем эффективно распределять (проблема smart grid – умных сетей распределения).

Сейчас границы существующей социально-экономической системы стали гораздо более открытыми. И горизонт возможностей для того, чтобы разрабатывать все более совершенные, передовые технологии, очень быстро расширяется. Однако при этом государства и регионы мира стали намного более уязвимыми к различным внешним потрясениям.

Вот вам пример нынешней Японии, которая еще совсем недавно была ведущей страной с точки зрения экономической эффективности. В области промышленного производства, роботизации, энергоэффективности и так далее – всё высочайшего уровня. Но вот случилась Фукусима, и неожиданно выяснилось, что сверхэффективная производственная система в экономическом отношении крайне уязвима по отношению к подобным внезапным потрясениям и многие ее ключевые элементы вообще полностью прекращают работать в таких экстремальных условиях.

И здесь отчетливо проявляется внутреннее противоречие между стремлением к максимальной экономической эффективности и степенью выносливости в случае внешних потрясений.

Та же Россия сейчас прилагает массу усилий к тому, чтобы стать более экономически и технологически эффективной. Но при этом надо четко понимать: чем эффективнее вы будете двигаться в том или ином направлении, тем меньше будет потенциальная выживаемость такой системы.

По сути, главная проблема заключается в том, что высокая эффективность дает вам прибыль в краткосрочной перспективе. А устойчивость к внешним потрясениям – это затратная часть. Все стремятся к эффективности, чтобы заработать денег в краткосрочной перспективе. Но стабильность в более долгосрочной перспективе требует затрат. А большинство людей не хочет тратить деньги на те направления, которые не дают быстрого возврата инвестиций. То есть, если вы поставите людям задачу разработать более эффективные технологии, они автоматически будут менее устойчивыми к потрясениям. Вот поэтому я очень скептически отношусь к возможности того, что пресловутая устойчивая (самоподдерживающаяся) система будет когда-либо и кем-либо построена.

А вот если мы будем говорить о необходимости повышать индивидуальную устойчивость к тем потрясениям, которые нас ждут, – такая трактовка термина всем понятна. То есть вы можете создать некое сообщество, вы можете сделать десять человек более защищенными и специально их подготовить, чтобы они заранее создали запасы еды, питья, электричества. Именно на этой теме я сейчас полностью сфокусирован.

И я обращаюсь ко всем своим коллегам с призывом: забудьте о том, что нужно спасать весь мир. Вместо этого вы можете давать конкретным людям и группам людей полезные практические рекомендации: как они могут наилучшим образом подготовиться к предстоящему периоду больших потрясений. То есть, попросту говоря, нужно наконец попытаться приучить людей к тому, чтобы они не ждали очередных мудрых решений от своих правительств, а сами принимали необходимые превентивные меры.

Полный текст

27 апр. 2012 г.

Великая тайна Китая

Все-таки, интуиция – великая вещь! Вас никогда не смущала ситуация с повальным переносом производственных мощностей в Китай? Из Европы, из Азии, из Америки, из Австралии, из России – все производители высокотехнологичных товаров, как заговоренные, делегировали Поднебесной почетное право первой ночи: «Сделайте для нас, пожалуйста!»

И это при том, что у себя на родине творится нечто невообразимое: безработица зашкаливает, вымирают целые промышленные центры и даже города.

Под это странное положение дел принято подводить мифологическую базу: в Китае, мол, маленькие зарплаты! Поэтому можно изготовить любую технологическую конфетку за кроху себестоимости ее производства на родине. И все мы дружно делаем вид, что искренне верим в эту сказку!

Почему сказку? Да потому что на одной себестоимости свет клином вовсе не сошелся. Есть еще много чего ценного и важного для экономики и национального развития, помимо себестоимости. Например, стратегическая независимость, покой и порядок в мозгах родных граждан, собственное экономическое развитие, в конце концов!

Что, 20 лет назад заработная плата в Китае была выше, чем в Америке и Европе? Между тем и американцы, и европейцы, и все остальные прекрасно производили свою продукцию у себя дома. Импортировали из Китая шмоточный ширпотреб да пару-тройку экзотических безделиц и прекрасно себя чувствовали. Розничные цены при этом, обратите внимание, вовсе не зашкаливали.

Наконец, последний аргумент: есть страны, где заработная плата еще ниже, чем в Китае. И народы там проживают по меньшей мере ничуть не менее сообразительные и умелые. В конце концов, собирать на конвейере можно обучить даже обезьяну. Ан нет: только Китай и только в Китае!

Что же такого случилось за последнее время, что Китай в прямом смысле слова навязал остальному миру собственную монополию на производство? Я всегда чуял неладное, а сегодня, с божьей помощью, нашел и однозначное объяснение этому парадоксу: iFixit. org опубликовал, на мой взгляд, сенсационную статью об истинных причинах монопольного производства высокотехнологических гаджетов в КНР. В статье речь идет об Apple и его вынужденном производстве iPad, однако указанные причины с легкостью предопределяют и зависимость всех остальных производителей от китайских фабрик.

Редкоземельные элементы Проблема состоит в следующем: в любом современном высокотехнологичном продукте используются в производстве редкоземельные металлы. В частности, в айпаде их как минимум 17 (точная цифра неизвестна, поскольку Apple держит в строжайшей тайне информацию подобного рода): в литий-ионной батарее планшета используется лантан, в боковых магнитах для крепления смарт-крышки – неодимовый сплав, при полировке стеклянной крышки экрана применяется оксид церия и так далее.

Теперь самое интересное: в Китае осуществляется добыча 95-97 % всех редкоземельных элементов на земле! И – финальный аккорд: Китай не позволяет экспортировать редкоземельные элементы в чистом виде, только – в готовой продукции, произведенной в самом Китае!

Вот вам и объяснение китайской монополии на производство высокотехнологичной техники. Как мир умудрился допустить такой вопиющей диспропорции в экономических отношениях – уму не постижимо. Такое впечатление, что лишь сегодня проснулись: американская компания Molycorp и австралийская Lynas Corp планируют начать собственную добычу редкоземельных элементов лишь в конце 2012 года. И это только планируют!

Даже если удастся наладить добычу, никак не получится удовлетворить производственные запросы: ежегодная потребность в редкоземельных элементах – 136 100 тонн (данные за 2010 год)! И всю эту потребность (напомню: 95-97 %) монопольно удовлетворяет Китай!

Согласитесь, эта информация заставляет совершенно по-новому взглянуть на реальную расстановку сил в мировой экономике. И кто же тогда от кого на самом деле зависит? Кто выступает в роли просителя, а кто – хозяин положения?

Недавно Соединенные Штаты подали в ВТО жалобу на политику Китая в вопросе экспорта редкоземельных элементов. Мол, отказываются, такие-сякие, продавать нам свои запасы! Когда-то я изучал под микроскопом эту забавную организацию, созданную с единственной целью – защитить экономические интересы Запада, в частности – права на интеллектуальную собственность («Сказки Бреттонского леса»). ВТО – инструмент, конечно, архиполезный для Запада, однако страны Третьего мира давно уже научились контратаковать, не только выдвигая встречные претензии, но и затягивая любой экономический спор до бесконечности. Полагаю, что к тому времени, когда Китай согласится напрямую экспортировать свои редкоземельные элементы, все существующие в мире компании уже наладят производство в Китае, либо потребность в этих элементах отпадет в силу разработки альтернативных технологий.

В любом случае, это будет уже другая история. Таким образом, у Запада нет ни малейшего шанса в обозримом будущем наладить собственное производство своих компьютеров, смартфонов, планшетов, плееров, GPS-навигаторов и прочих высокотехнологичных игрушек у себя дома, да и вообще за пределами Китая. Китай всех держит крепко за, скажем так, талию, и танцует только ту мазурку, какая его устраивает.

Последней надежде – на переработку электронных отходов и извлечение из них редкоземельных элементов – также не суждено сбыться. Сегодня выполнять подобный рециклинг умеют лишь три японские компании: Hitachi, Mitsubishi Materials и Showa Denko KK. Ни SIMS Recycling Solutions, ни Electronics Recyclers International – крупнейшие американские переработчики электронных отходов – подобными технологиями не обладают.

Такие вот пироги слепили всем нам китайские братья. Полагаю, после прочтения этого материала многие читатели откажутся, наконец, от давно уже неуместной иронии при произнесении фразы «Сделано в Китае». Да, сделано в Китае: по той простой причине, что нигде больше никто ничего подобного сделать не может!

http://i-business.ru/blogs/19306

9 апр. 2012 г.

Завтра не будет

There's No Tomorrow

Популярно о кризисной ситуации с энергоресурсами, которые использует человечество, о роли банкиров в хищническом разграблении природных богатств и о пределах роста. Завтра не будет таким же, как сегодня. Вместо прекрасного, высокотехнологического, потребительского будущего нас, возможно, ждет новый каменный век:

Предлагается и второй вариант, тоже не очень-то привлекательный и вряд ли осуществимый – что-то вроде натурального хозяйства.

В целом, фильм представляет еще одно научное подтверждение глобальных реалий: мы попали в переделку, выбраться из которой можно только сообща, и никак иначе.

Не забудьте включить русские субтитры

24 мар. 2012 г.

Смертельная схватка за оставшиеся ресурсы планеты

Rolling Stone

К лучшему или к худшему, но многое, что пришлось по вкусу человечеству в наши дни – от электрического освещения и домашнего водопровода до путешествий по всему миру, продвинутой медицины, телевизоров с плоскими экранами и iPhone – зависит от нашей способности выкачивать, выскабливать и вышибать ресурсы из земли с помощью взрывов. Но эти важнейшие ресурсы заканчиваются. Практически все. И речь идет не только о таких банальных вещах, как нефть, уголь, природный газ. Современная жизнь со всеми ее чудесами и удобствами, к которым мы привыкли, обеспечивается за счет огромного количества природных ресурсов, от металлов – например, меди (используется в электрических проводах) и железной руды (для стали), минералов – например, лития (для батареек) и тантала (для мобильных телефонов), до так называемых редкоземельных элементов (для лазеров, оптоволокна, двигателей гибридных машин, iPad и прочего). Некоторые из них, понятное дело, важнее других, но если даже если лишь некоторые из этих веществ иссякнут окончательно, нам придется несладко.

А вот и сама проблема: эти важнейшие ресурсы заканчиваются. Практически все.

«Гонка за остатками» – “The Race for What's Left” Мир стремительно несется к тому, что автор Майкл Клэйр (Michael Klare) называет «кризисом истощения природных ресурсов». В новой книге Клэйр сообщает потрясающую новость: легкодоступные запасы нефти, угля, газа, металлов, минералов и редкоземельных элементов, даже воды и еды, исчезают быстро, заставляя правительства и корпорации вступать в сумасбродную гонку за тем, что осталось. А то, что осталось, помимо всего прочего, еще и сложно достать – оно находится под арктическим льдом, глубоко под океанскими водами, в битумных песках и сланце, в зонах военных конфликтов – например, в Афганистане и в Демократической Республике Конго. Добираться до ресурсов становится все более и более опасно как с экологической точки зрения – пока корпорации преодолевают «последние рубежи» на пути к полезным ископаемым, нам предстоит увидеть новые катастрофы, схожие с той, что произошла в Мексиканском заливе – так и с политической, ведь разным странам все чаще приходится спорить, кому что достанется.

Вот жуть-то, да? Но есть и (умеренно) оптимистичная сторона: некоторые из этих ресурсов можно заменить (то есть, например, использовать возобновляемые источники энергии вместо нефти), и если мы хорошенько займемся их развитием, нам не придется столь грабительски эксплуатировать планету, а в случае невозможности замены нам просто придется научиться извлекать большее из меньшего количества ресурсов (сбережение, эффективность). По словам Клэйра, чья новая книга называется «Гонка за остатками» (“The Race for What's Left”), главное – это начать осознавать это уже сейчас. Недавно Rolling Stone удалось поговорить с Майклом Клэйром по телефону о безумной гонке за оставшимися природными ископаемыми, «лимите на все» и жестких решениях по поводу будущего.

– Вы говорите, что нам грозит «кризис истощения ресурсов». Мы уже вошли в него? Эти необходимые ресурсы уже исчезают?

– Они не исчезают, но многие из них быстро сокращаются и истощаются. Фактически все легкодоступные ресурсы уже кончились, потому нам потребуется заменить их новыми источниками.

– Почему вы уверены, что мы находимся у «последних рубежей» добычи ресурсов?

Майкл Клэйр (Michael Klare)– Если посмотреть на современную разработку месторождений, будь то глубоководная добыча в Арктике или сланцевый газ и сланцевая нефть, то становится понятно, что инвестиции и связанные с добычей риски для окружающей среды вышли на беспрецедентный уровень. Вы не стали бы так рисковать, если бы имелись более доступные ресурсы.

– Если я правильно вас понимаю, конфликт по большей части неизбежен, раз страны соревнуются за контроль над большей частью того, что осталось. Это уже происходит?

– Было уже несколько напряженных моментов. Россия и Норвегия играли мускулами в Беринговом море, но пока они этот вопрос разрешили. Большое напряжение сейчас в Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях, где идет спор о шельфовой разработке нефтяных и газовых месторождений – мы наблюдали за морскими столкновениями между Японией и Китаем, а также между Китаем, Вьетнамом и Филиппинами. А теперь президент Обама заявил, что США будут активнее участвовать в этом регионе.

– И в Арктике ситуация может стать напряженной.

– Арктикой никто не занимался до настоящего момента, но сейчас она воспринимается как самый многообещающий источник нефти и газа, поэтому внезапно это место стало ценным владением. Вдруг национальные границы, о которых никто не волновался раньше, стали крайне важными. Интересно, что это происходит отчасти из-за того, что слой льда сокращается в результате изменений климата, что, в свою очередь, позволяет продлевать сезон бурения. Россия заявляет свои права почти на половину арктического региона, говоря, что это ее национальная территория, и пытается добиться контроля над как можно большей частью региона. Российский президент Владимир Путин заявил, что собирается усилить российское военное присутствие в Арктике в ближайшие несколько лет, чтобы защитить регион от любых чужих притязаний. Но у других стран тоже есть свои требования: они есть у Норвегии, Канады и Гренландии, которая является протекторатом Дании, и США. Поэтому может начаться очень интенсивная геополитическая конкуренция за контроль над этими будущими ресурсами.

– А почему добыча этих труднодоступных ископаемых связана с такими рисками для окружающей среды?

– Если посмотреть на современную разработку месторождений, будь то глубоководная разработка в Арктике или сланцевый газ и сланцевая нефть, то становится понятно, что инвестиции и связанные с добычей риски для окружающей среды вышли на беспрецедентный уровень. Это демонстрирует пример с гидравлическим разрывом пласта, в ходе которого выделяется огромное количество токсичной отходной воды вблизи густонаселенных районов на Северо-Востоке. Или, например, шельфовое бурение. Катастрофа платформы Deepwater Horizon компании ВР в Мексиканском заливе показала, чем оно чревато. У берегов Гренландии начинается бурение в поисках нефти – что возможно только в результате того, что слой льда уменьшается – но это увеличит риск нанесения вреда экологии Гренландии, которая является крайне хрупкой средой обитания для многих видов животных, находящихся под угрозой исчезновения.

– И понятно, что раз ресурсы становятся ограниченными, они будут становиться все дороже и дороже.

– Именно так. Возьмем канадский битумный песок. Требуется огромное количество энергии для того, чтобы добыть его из-под земли и превратить в жидкость, поэтому он будет доходным только в том случае, если баррель нефти будет стоить больше 80-90 долларов. В будущем, когда легкодоступные битуминозные песчаники будут истощены, производство арктической нефти еще более подорожает. То есть мы вступаем в эпоху все более дорогой нефти.

– Как к этой истории относится продовольствие?

Производство продуктов питания требует огромного количества энергии, а также много удобрений, пестицидов и гербицидов, которые являются производными нефти и природного газа. Кроме того, нужно много воды для орошения полей. Они становятся все более и более редкими и дорогими, и неясно, сможет ли мир предоставлять все больше продовольствия людям. Совершенно точно то, что бедные фермеры не смогут позволить себе все эти вложения, потому остаются только хорошо финансируемые организации из богатых стран, эти островки богатства в индустрии производства продуктов питания.

– Вы пишете о феномене «захвата территории», когда богатые и развитые страны покупают огромные участки земли у бедных, особенно в Африке. Что это?

– Правильно. Китай, Индия, Южная Корея и производители нефти, например, Саудовская Аравия и ОАЭ, находятся среди стран, которые покупают крупные участки земли для фермерства в Африке, и не для того, чтобы накормить африканское население, а для производства пищи и ее транспортировки домой. Они опасаются, что им не хватит еды для того, чтобы прокормить свое население в будущем. Это является еще одним примером гонки за ресурсы в мире, в котором, как опасаются люди, не хватит ресурсов.

– А что насчет редкоземельных элементов?

– С химической точки зрения в эту группу входят 17 элементов, и они уже сейчас играют всевозрастающую роль в развитии «экологических» технологий. С их применением производят высокоскоростные магниты для «Тойот» модели Prius, турбины ветряных мельниц и солнечные панели. Вся проблема в том, что редкоземельные металлы не залегают крупными месторождениями. Спрос на них огромен, а предложение очень ограничено, добыча стоит больших денег, и представляет собой экологически опасную технологию, поскольку для отделения их от других элементов требуются кислоты и другие элементы.

В 1990-х годах в США производилось немало редкоземельных металлов на границе Калифорнии и Небраски, но все производства были закрыты из-за вреда, наносимого экологии. В настоящее время лидирующий производитель – Китай, и он использует это для давления на своих клиентов, к примеру, на Японию.

– Немного иронично то, что зеленые технологии зависят от материалов, производство которых опасно для окружающей среды…

– Правильно. Гибридные машины, например, полны редкоземельных элементов. Это значит, что нам нужно мыслить еще более радикально в поиске решений.

– Итак, что же делать?

– Мы, люди, всегда вели себя так, словно новые источники энергии появятся, когда мы израсходуем существующие на данный момент, и поэтому нам не нужно задумываться о консервации энергии, об эффективности ее расходования или альтернативных источниках ее производства. Но мы находится в завершении этого процесса, таким образом рассуждать больше нельзя, потому что новые доступные источники энергии не существуют.

– Мы можем заменить всё, что используем сейчас на что-то новое?

– Неясно, что мы можем сделать в данной ситуации. Очевидно лишь одно: нам стоит научиться пользоваться многими вещами гораздо дольше, чем сейчас, рачительно расходовать ресурсы, и перестроить наши города и системы с учетом повышения эффективности расходования энергии. Поэтому будущие инновационные исследования и технологии будут действительно направлены на повышение эффективности.

– О каких временных рамках идет речь?

– Пик кризиса еще только предстоит пережить через несколько лет, но я бы сказал, что мы должны начать сейчас, если мы хотим избежать действительно бедственного положения через десять, 20 или 30 лет, когда большая часть материалов, на которые мы полагаемся, станет гораздо более редкой. У нас будет больше конфликтов, больше кризисов, больше губительных отношений с такими странами, как Китай, в свете конкуренции между нами. Но я также опасаюсь, что у нас будет происходить больше экологических катастроф – больше событий в стиле платформы Deepwater Horizon, которые напомнят нам об опасностях, которые таят в себе эти особые виды энергии и минералов. Вот что нас ожидает, если мы не начнем менять наше поведение уже сегодня.

http://inosmi.ru/world/20120321/188783382.html

The Deadly Scramble for the World's Last Resources

LinkWithin

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...