Рачья Арзуманян
Речь Збигнева Бжезинского, произнесенная 14 октября 2011 в Нормандии во время получения премии Алексиса Токвиля, заслуживает внимания. Премию вручал бывший Президент Франции Валери Жискар д’Эстен, возглавляющий жюри премии.
Краткое содержание выступления
В начале выступления Бжезинский отдает дань памяти Алексису Токвилю, французскому историку, социологу и политическому деятелю, пребывание которого в США в 1831-32гг. вылилось в написание ставшего классическим труда «О демократии в Америке». Чтобы понять Америку необходимо знать Токвиля, который еще 175 лет назад предвидел потенциальные угрозы для американского общества. По мнению Джозефа Стиглица, нобелевского лауреата по экономике, Токвилю удалось понять главный источник своеобразной гениальности американского общества, названный им «правильно понятым эгоизмом» (self-interest properly understood). Ранняя Америка и американцы учитывали и принимали во внимание эгоизм других, понимая, что уважение к общему благу является предусловием личного благополучия каждого.
Современная Америка изменилась и превратились в страну разительных социальных контрастов. Несмотря на демократию, американское общество состоит из супербогатого меньшинства, частью которого являются высшие государственные деятели и политики, и всё увеличивающегося большинства неимущих. «Сегодня в Америке верхний 1% богатейших фамилий владеет около 35% всего национального богатства, в то время как нижние 90% – около 25%».
Кроме того, США, оставаясь сверхдержавой, с трудом справляются с выходящих из-под контроля глобальными изменениями, происходящими как на социально-экономической, так и геополитической аренах. «Социально и экономически мир превратился в одно игровое поле, на котором все более превалируют три динамические реальности: глобализация, "интернетизация" и дерегуляция». Финансовая сфера, став преимущественно спекулятивной по характеру и не связанной с технологическими инновациями или новыми формами работы, получила возможность мгновенно создавать богатства беспрецедентного масштаба. Инвестиции, перемещение рабочей силы на международной арене диктуются в большинстве своем меркантильным эгоизмом, а не национальными интересами.
На политической арене концентрация глобальной силы в руках нескольких государств, обладающих огромными экономическими и военными возможностями, сопровождается рассеиванием политической мощи. Запад находится в упадке, благодаря отсутствию воли к единению, мощь Востока растет, на фоне угрозы эгоистичного соперничества и потенциальных конфликтов между основными государствами.
Кризис глобальной мощи осложняется феноменом массового политического пробуждения, которому Бжезинский придает особое значение. Коммуникационные возможности, взаимосвязанность и взаимозависимость глобального мира, накладываясь на молодое и зачастую безработное население неразвитых стран, а также на легко мобилизующееся и политически беспокойное студенчество развитых, создает предпосылки для протестов против богатой части человечества и привилегированной коррупции правительств. «Возмущение властью и привилегиями развязывает популистские страсти, взрывной потенциал которых чреват международными беспорядками большого масштаба».
Способность Америки ответить на вызовы изменчивого мира затрудняется социально-политической особенностью американского общества, о которой пророчески предупреждал Токвиль. Речь о социальной невежественности, следствием которой, в частности, становится снижение качества политического руководства. «Я думаю, что присутствие небольшого числа выдающихся личностей на политической сцене является результатом всевозрастающего деспотизма американского большинства», – пишет Токвиль. Сегодня «деспотизм» и «невежественность» американского общества приводят к тому, что оно не желает идти по пути краткосрочных и справедливо распределенных социальных жертв, в обмен на долгосрочное восстановление благосостояния и национального богатства страны.
В конечном счете, завершает свою речь Бжезинский, глобальная роль Америки в 21 веке зависит от способности американского общества оправдать ожидания Токвиля. «Как и он, я верю в мощный искупительный потенциал американской демократии и, особенно, в универсальную адекватность революционной концепции «правильно понятого эгоизма» политически пробуждающемуся миру.
Краткий анализ
Бжезинский говорит о добавлении к двум основным явлениям текущей эпохи глобализации и Сети (интернетизации) еще одного – дерегуляции. Запад и ранее признавал, что процессы глобализации приобрели внутреннюю логику и стремятся вырваться из-под контроля. Сегодня налицо также дерегуляция, то есть частичная потеря контроля над социально-экономической и финансовой сферами со стороны западной политической элиты, когда нужны сознательные усилия, чтобы не потерять уже и политический контроль над процессами. Дополнительную остроту создает высокая политическая активность и динамизм международной среды – «глобальное политическое пробуждение».
Бжезинский признает, что образовались резкие социально-экономические контрасты и разрывы в западном обществе и в мире в целом. Концентрация социально-экономической и финансовой мощи в глобальном масштабе происходит на фоне ослабления традиционных политических рычагов регулирования общественными процессами. Выражаясь языком марксисткой политэкономии, которая становится всё более и более популярной среди исследователей, – налицо явное несоответствие между политической надстройкой и социально-экономическим базисом западного и глобального обществ. И вполне в духе марксистского анализа корни нынешнего несоответствия базиса и надстройки Бжезинский видит, в том числе, в жадности и эгоизме политического класса и сверхконцентрации национального богатства в руках более чем ограниченного круга действующих лиц. Выражаясь языком теории сложных адаптивных систем, Запад и мировая политическая система достаточно близко подошли к кромке хаоса и состоянию кризисной неустойчивости. Небольшие непреднамеренные воздействия могут привести к непредсказуемым результатам и сваливанию системы в состояние хаоса, и тогда говорить об управлении и контроле, в традиционном смысле, уже не придется.
Понимая серьезность вызова, Бжезинский предлагает ряд мер, призванных отвести мировую политическую систему от кромки и апеллирующих к «разуму и воле» политической элиты Запада. Однако предлагаемые меры и «лекарство» столь радикальны, что необходимо говорить не просто о трансформации, но создании новой – уже глобальной политической надстройки. Фактически, Бжезинский предлагает правящему классу сверхбогатых согласиться с необходимостью проведения «революции сверху», результатом которой должно стать формирование новой политической элиты.
Выстраивание новой надстройки предлагается осуществить на основе «консенсуса» национальных элит и региональных центров силы. Причем Бжезинский не уточняет методы достижения такого консенсуса, которые не обязательно должны быть добровольными или мирными. Но только таким образом можно обуздать глобальные по размаху, масштабу и глубине процессы, протекающие в социально-экономическом базисе мирового общества и избежать революционной смены элит.
Понимание серьезности вызова, перед которым стоит актуальная политическая элита Запада не означает, что она окажется в состоянии добровольно отказаться от привычного видения мира. Однако оформление вызова в терминах жизни и смерти в состоянии, по мнению Бжезинского, встряхнуть западную элиту, а формирование отклика приведет к ее оживлению.
Постановка личности, класса, элиты на грань между жизнью и смертью – довольно действенный и хорошо апробированный способ. «Когда человек знает, что будет повешен… он замечательно концентрирует свой разум», сказал Сэмюел Джонсон, поэт, литературный критик и редактор 18 века. Смертельная угроза должна оживить Запад, позволить его элите объединиться при безусловном доминировании США. Чтобы выжить и остаться доминирующей в глобальном мире, политическая элита Запада также должна стать глобальной и единой. Такое объединение возможно через придание принципу «правильно понятого эгоизма» глобального измерения, предполагающего способность новой политической элиты ограничивать узкий, корыстный эгоизм общественными интересами и общим благом. Вопрос: что должно быть отнесено к узкому и корыстному эгоизму остается открытым. Например, будет ли признан узким «национальный эгоизм», когда национальным элитам будет предложено отказаться от части своего суверенитета во имя глобальных интересов и ценностей.
Г-н Бжезинский не затрагивает и не обсуждает роль Ирана, Саудовской Аравии, Израиля в новой картине мира, что также требует оценки и интерпретации. Возможно, данные центры силы не вписываются в проект и, следовательно, должны будут отказаться от своих амбиций в 21 веке. Последние события на дуге нестабильности и в частности Арабская весна, показывают, что у Запада имеются возможности достаточно сил и возможностей для убеждения стран и народов в необходимости отказаться от тех или иных амбиций.
Что не вызывает сомнений во всех сценариях такого рода, так это взаимосвязанность и взаимозависимость России и Запада. Оба геополитических центра переживают кризис и должны трансформироваться, тем самым вновь определяя и формируя мировую историю. Однако если ранее это было геополитическое противоборство, в котором исключалась окончательная победа, то в данном случае 21 веке речь идет о «последней схватке», – «жизни» или «смерти» и «конце истории» для одного из центров – Запада или России. Такой взгляд и такая интерпретация, согласно Бжезинскому, должны облегчить мобилизацию западных элит, и позволит достигнуть консенсуса, так как новые вызовы облекаются в старые и традиционные формы смертельного противостояния цивилизованного Запада и варварской России. Новое рождение Запада должно происходить через Россию и за счет России. Какой может быть отклик России на столь недвусмысленный духовный, интеллектуальный и политический вызов – покажет ближайшее время.
Комментариев нет :
Отправить комментарий