Мы в Google+

7 окт. 2009 г.

Мировая экономика все еще в агонии

Глава Всемирного банка говорит о новой волне кризиса

Мировая экономика может пережить новый спад, а перспективы ее восстановления весьма спорны. С таким предупреждением выступили вчера главы Международного валютного фонда и Всемирного банка. Одновременно нобелевский лауреат в области экономики Джозеф Стиглиц заявил, что шансы нормализации американской экономики в 2011 году «очень малы». Российские экономисты также ждут нового спада после истощения государственных резервов для антикризисного стимулирования.

«Когда в 2010 году правительства остановят экономическую поддержку, начавшийся рост мировой экономики может остановиться. Сможет ли восстановиться, самое главное, частный сектор, обеспечивающий рабочие места, – гарантии нет», – заявил вчера в Стамбуле президент Всемирного банка (ВБ) Роберт Зеллик.

Глава Международного валютного фонда (МВФ) Доминик Стросс-Кан согласился с коллегой и подчеркнул опасность роста безработицы. «Кризис ударил одновременно и по развитым, и по развивающимся странам, однако выход из этого периода различный для каждого из государств. Некоторые сделают это раньше, некоторым понадобится больше времени», – сказал он. Глава МВФ заявил, что «начиная с текущего момента нужно подождать 8–10 месяцев», чтобы более конкретно можно было говорить о ходе преодоления кризиса.

«Шансы на то, что экономика США войдет в норму в 2011 году, когда завершатся нынешние стабилизационные программы администрации Барака Обамы, очень малы. Впереди еще нас ждет много рисков и сложных моментов», – заявил нобелевский лауреат в области экономики Джозеф Стиглиц телеканалу Bloomberg. По его словам, безработица стала главной проблемой нынешней фазы мирового кризиса. При этом экономист заметил, что произошедший в последние шесть месяцев мощный рост мирового фондового рынка говорит о том, что инвесторы «пребывают в эйфории» относительно перспектив по оживлению мировой экономики.

Российские экономисты разделяют опасение американских коллег. «Государственные вливания в экономики самых разных стран не создают там устойчивого роста деловой активности. Пока правительства дают деньги – система крутится, но как только прекращаются вливания – экономика вновь останавливается», – говорит руководитель Института проблем глобализации Михаил Делягин.

«Существенную роль в реанимации экономического роста сыграли стимулирующие меры, предпринятые властями ведущих стран. Собственно, смог бы начаться этот подъем в принципе в отсутствие фискальных и монетарных стимулов – большой вопрос. Поэтому с точки зрения экономического роста наибольшую опасность сейчас представляет преждевременное сворачивание антикризисных программ. Однако это понимают и ФРС, и прочие регуляторы, к тому же последние макроэкономические данные из США лишний раз подтвердили слабость и незрелость «зеленых ростков», – соглашается замначальника аналитического департамента компании «Арбат Капитал» Алексей Павлов. По его словам, экономика США обычно выходит из кризиса очень быстро – по V-образной траектории. «Однако сегодня не тот случай, поскольку в агонии бьется не только американская, но и вся мировая экономика. Поэтому даже при самом оптимистичном сценарии восстановление будет похоже на U или W, но уж никак не быстрее», – говорит Павлов.

«Опыт предыдущих как минимум трех рецессий свидетельствует о «железной» логике в динамике товарных запасов. После первоначального их «срабатывания» начинается период нового накопления запасов. Но из-за слабого конечного потребительского спроса следует вторая волна кризиса, когда объемы закупок опять временно снижаются. Высокий уровень безработицы в США и еврозоне резко снижает потребительский спрос. Обычно между пиком первой и второй волны кризиса проходит около 18 месяцев. Следуя этой логике, очередная острая фаза нас может ждать к лету 2010 года», – предупреждает начальник отдела экономического анализа Евразийского банка развития Евгений Винокуров.

Угрозы замедления есть, поскольку пока нет и отчетливых признаков восстановления. Очень тревожащим знаком является ухудшение ситуации с занятостью. Вышедшие в пятницу данные по занятости в США оказались не только хуже консенсуса, но даже его худших рамок. В случае замедления мировой экономики России может грозить стагнация. «Нового спада я бы не стал ждать, поскольку и так практически на дне», – говорит главный экономист «Открытия» Данила Левченко. «Сегодня речь идет не о стагнации мировой экономики, а просто о стабилизации при отсутствии роста. Такая ситуация России практически ничем не грозит, в том числе и потому, что наши фондовые индексы упали гораздо больше, чем у кого бы то ни было. Стоимость активов наших компаний даже слегка занижена по сравнению с реальной – и поэтому в том числе нам ничего серьезного не грозит», – соглашается гендиректор «ФинЭкспертизы» Агван Микаелян.

Однако не все экономисты согласны с тезисом, что «России уже некуда падать». «Очередное замедление приведет к новому падению цен на энергоносители. Для России это будет иметь крайне негативные последствия – дальнейшее снижение промышленного производства и ВВП, рост безработицы и дефицита бюджета», – говорит директор департамента компании «2К Аудит – Деловые консультации» Александр Шток.

http://www.ng.ru/economics/2009-10-07/1_agony.html

Уровень безработицы в США вырос в сентябре до 26-летнего максимума в 9,8%

Уровень безработицы в США в сентябре 2009 года вырос по сравнению с показателем августа на 0,1 процентного пункта и составил 9,8%. Об этом сообщается в пресс-релизе Министерства труда США, опубликованном в пятницу.

Число рабочих мест в несельскохозяйственных отраслях американской экономики сократилось за месяц на 263 тыс., тогда как аналитики прогнозировали меньшее сокращение - на 175 тыс.

Текущий уровень безработицы в США - самый высокий с 1983 года. Как ожидает правительство США, безработица до конца года достигнет 10%.

В пресс-релизе Министерства труда сообщается, что больше всего потерь рабочих мест было зафиксировано в строительстве, производстве, розничной торговле и госсекторе.

С начала рецессии в США в декабре 2007 года число безработных в стране увеличилось на 7,6 млн - до 15,1 млн человек, уровень безработицы вырос вдвое.

Глава Федеральной резервной системы Бен Бернанке заявил вчера в Вашингтоне, что, по его прогнозам, уровень безработицы не опустится ниже 9% на протяжении всего 2010 года.

Отметим, что сегодняшняя статистика с американского рынка труда усугубила падение российских фондовых индексов. К 17:40 мск индекс ММВБ упал на 4,23%, индекс РТС - на 4,29%.

http://www.k2kapital.com/news/fin/722976.html

3 окт. 2009 г.

Сербы протестуют членовредительством

Сербия, по которой международный финансовый кризис ударил особенно больно, столкнулась с новым видом социального протеста – членовредительством.
За прошедшие полгода три человека отрубили себе пальцы в знак протеста против невыполнения их требований. Один требовал выплату задержанной зарплаты, другой – страховки за травму, полученную на работе. 61-летний пенсионер отрубил себе палец прямо в зале суда, сочтя, что жюри отнеслось к его делу предвзято.

"Эпидемия" членовредительства началась в апреле, когда работник текстильной фабрики в Ново Пазар потребовал выплаты зарплат, которые ему должны еще с 1993 года. Он пошел на эту крайнюю меру после того, как устроенная им голодная забастовка ни к чему не привела.
Сербия, в которой государственный сектор был традиционно силен, столкнулась с тем, что вынужденное увольнение работников с государственных предприятий ведет к экономической катастрофе целых семей. Несмотря на это, после того как МВФ задержал выплату очередного транша кредита, у правительства нет иного выхода сокращения бюджетного дефицита, как уволить еще 70 тысяч человек.

http://www.mignews.com/news/society/world/031009_150128_12449.html

Школьный кризис в мировом масштабе

Каждая страна ищет свой рецепт выхода из кризиса школьного образования

С середины прошлого века в европейской ойкумене копилось и зрело ощущение кризиса национальных школьных систем, практически всех. Время от времени оно подкреплялось докладами по результатам проверок, потом приходило время школьных реформ, проектов и программ, потом — радостных рапортов, потом — жёсткой критики всех этих проектов и программ.
Опять двойка
image Тем не менее сравнительное обследование массовых школ (обратите внимание: массовых, а не элитарных), которое комиссия по образованию Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) начала в 90-е проводить систематически каждые два-три года, привело к ошеломляющим результатам.
15-летние школьники (обычные, а не победители олимпиад) многих стран отвечали на вопросы и решали задачи тестов, направленных не столько на проверку академических знаний, сколько на умение применять их в практической интеллектуальной работе. В последнем таком тестировании в новом тысячелетии участвовало 275 тыс. школьников из 41 страны (девять десятых мировой экономики). Первое место — и не в первый раз! — заняли финские школьники; потом учащиеся новозеландских и австралийских школ; в предыдущих обследованиях одно из первых мест принадлежало школьникам из Южной Кореи. США во всех испытаниях не поднимались выше середины, Германия упорно оказывалась в последней пятёрке. В начале 90-х российские школьники занимали место почти среди победителей; в 1995-м — в первой трети списка; в 2001-м они заняли 29-е место по математике, 23-е — по естественно-научному циклу и 32-е — по способности понимать прочитанный текст.
Выступая в России с докладом по результатам обследования, глава комиссии Андреас Шлейхер отметил, что, как и школьники Германии, юные россияне, удовлетворительно отвечая на прямо поставленные академические вопросы, во всех исследованиях испытывали трудности, когда нужно было применить знания в практической задаче. Глава Государственного университета — Высшей школы экономики Я. Кузьминов так прокомментировал это: «Подрастающее поколение практически не умеет понимать смысл прочитанного текста, анализировать его и использовать полученную информацию».
Социальное равенство, способность и склонность учиться
В Европе после общей для всех начальной школы (чаще всего не три-четыре, а пять-шесть лет) родителям предлагается выбирать — не без подсказки школы по результатам тестов, будет дальнейшая учёба ориентирована на университет или на среднее специальное образование. Прогрессивная общественность не может смириться с тем, что в академических (или грамматических) гимназиях учится не более 10—15% старшеклассников, тем более что это в основном выходцы из образованных слоёв. Правда, выпускник любого учебного заведения может поступить в университет тоже, если после специальной подготовки сдаст соответствующий тест. Но правда также и то, что состав студенчества в Европе более или менее однороден по социальному происхождению.
Наиболее озабоченные идеей социального равенства скандинавы отказались дифференцировать школы по степени одарённости или подготовленности детей. Сами слова «школа для одарённых детей» звучат там неприлично; с трудом они приняли идею отбора только для балетных школ. Наша бывшая соотечественница — выпускница московской физматшколы попыталась открыть такую же школу в Швеции. Ей удалось это сделать только под патронатом отцов-иезуитов; родители приводили детей на отборочные экзамены охотно, но чуть ли не украдкой.
Может быть, успехи массовой финской школы частично связаны и с тем, что одарённые в том или ином отношении дети там учатся вместе с середняками — это, возможно, хорошо для школы, но неизвестно, насколько это хорошо для тех, кто мог бы достичь большего.
Наиболее оригинальна позиция российских педагогов и чиновников от образования по отношению к проблеме исходного равенства детей и программ обучения. Маниакальное стремление российских родителей дать ребёнку диплом вуза привело, с одной стороны, к полному краху всей системы среднего специального образования, особенно в низших её сегментах, с другой — к появлению массы разнообразных гимназий и лицеев с якобы почти университетскими программами и преподавателями из вузов. В действительно элитарные школы идёт жёсткий отбор, но чиновники делают вид, что этого нет, и даже вменяют таким школам в обязанность принимать всех детей, независимо от способностей и уровня подготовки, если они живут в прилегающем микрорайоне.
Добросовестные немцы, чтобы дать родителям и детям возможность отсрочить выбор типа среднего образования, учредили, помимо академических гимназий и технических школ, так называемую общую школу неопределённой направленности. Очень скоро она превратилась в отстойник, куда и гимназии, и технические школы «сбывали» детей, с которыми не знали что делать. Теперь министерство образования не знает, что делать с этими школами.
Право выбора
Поскольку до сих пор нет согласия относительно того, что именно должен знать выпускник средней школы, и поскольку уважение к правам личности просто в крови европейцев, а личность у старшеклассника, бесспорно, присутствует, европейские системы среднего образования предоставляют старшеклассникам право самим определять набор предметов, которые они будут изучать. Предметы иногда предлагаются «в пакетах» (если ты выбрал физику, то обязан учить и математику), иногда — россыпью (можно изучать историю искусств, учиться бальным танцам или фехтованию, автоделу или кулинарии). В европейских школах есть некий набор стандартов: математику выпускник средней школы должен изучать столько-то лет независимо от желания; потом может продолжить углублённое её изучение или оставить. Это похоже на наше деление старших классов на гуманитарные, математические, биологические, только оно не такое «непроницаемое», как это обычно бывает у нас.
Подобная «непроницаемость» недавно была модернизирована в датской школе: теперь старшеклассники, которые выбрали гуманитарное направление, могут набрать часть предметов из естественно-научного потока. «Я собираюсь стать журналисткой, — заявила датская школьница, — но решила изучать также математику, которая дисциплинирует ум». Звучит очень трогательно, только непонятно, прежде «гуманитарии» у них вообще не изучали математику или девушка выбрала углублённое её изучение — тогда за счёт чего?
Дальше всего в реализации права каждого самому себе верстать учебный план продвинулась, разумеется, Америка. Замечательный американский индивидуализм и личная ответственность за результат на школьной ниве привели к вполне определённым результатам. Вот отрывок из отчёта комиссии, которая обследовала американские школы в 80-х:
«Учебные планы и программы средней школы стали до такой степени расщеплёнными, выхолощенными и разбросанными, что уже не содержат какой-либо чёткой цели. Они, по мнению комиссии, напоминают меню кафетерия, в котором закуски и десерты могут быть ошибочно приняты за главные блюда.
Школы предлагают промежуточные курсы алгебры, французского языка, географии, но их заканчивают только 31, 13 и 16% школьников соответственно. Дифференциальное и интегральное исчисление предлагается школами, в которых обучается около 60% всех учащихся, но только 6% школьников завершает их изучение. В то же время 25% объёма зачётных единиц, получаемых выпускниками «общего направления» средних школ, приходится на курсы физической подготовки, личной гигиены, практической работы за пределами школ, а также курсы личного самообслуживания и развития, такие, например, как подготовка к взрослой жизни, женитьбе, замужеству и др.
Во многих других развитых странах курсы математики, биологии, химии, физики и географии начинаются с 6-го класса и обязательны для всех школьников, а время, отводимое на эти предметы, примерно втрое больше, чем время, затрачиваемое наиболее научно ориентированными школьниками США, то есть теми, кто избрал четырёхгодичное изучение естественных наук и математики в средней школе».
И выводы: «Комиссия по совершенствованию образования рекомендовала выпускникам средних школ в последние четыре года обязательное изучение пяти базовых дисциплин, составляющих ядро современной школьной учебной программы: английский язык (четыре года), математика (три года), естественные науки (три года), социальные науки (три года), овладение компьютерной грамотностью (полгода). Кроме того, учащиеся, желающие продолжить обучение в высшем учебном заведении, должны пройти двухлетний курс иностранного языка».
Школа — камера хранения детей на время работы родителей. Что ещё?
Обратите внимание: американская комиссия всё время апеллирует к опыту других стран, а не к собственной концепции массового среднего образования. Таковой, кажется, на сегодняшний день нет вообще.
Мы это хорошо знаем по собственному опыту. После того как среднее образование стало всеобщим и обязательным, прежняя цель полных средних школ потеряла всякий смысл. Прежде старшие классы средних общеобразовательных школ были полностью нацелены на подготовку молодых людей к поступлению в вузы; это же было и оценкой эффективности данной средней школы: сколько её выпускников поступило в вузы (и отдельной строкой — в вузы столичные и самые престижные). Цель смысл потеряла, критерий оценки остался прежним, поскольку никакого другого вразумительного критерия предложить никто не мог.
Когда французы ужаснулись выводам собственной комиссии, обследовавшей массовые школы и доложившей о том, что каждый четвёртый ребёнок из неблагополучных семей кончает начальную школу, не умея ни читать, ни писать, и умение ещё каждого четвёртого учиться дальше весьма сомнительно, Сэмюэл Джошуа, профессор педагогики университета Прованса, меланхолично заметил, что 40 лет тому назад было всё то же самое, просто общественность не обращала на это никакого внимания.
Так что изменилось: современная школа или ожидания, с нею связанные в постэкономическом обществе, где знания превратились в главный общественный ресурс и основу современной экономики?
Некоторые цели существования школы как бы лежат на поверхности, но о них не принято говорить. Честные и прямодушные немцы это сформулировали чётко: школа занимается детьми, пока родители на работе. Подростки на улицах часто превращаются в криминальную проблему, и англичане всерьёз обсуждали закон, по которому родители детей, часто пропускающих занятия, подлежат штрафу и прочим юридическим санкциям.
Ещё одна, несомненно, важная цель современной школы в развитых странах Европы — помочь интеграции детей первого поколения мигрантов в европейское общество. Множество мелких навыков городской жизни, которые французский, английский, немецкий ребёнок приобретает в семье, этим детям взять негде, только в школе.
Что мы ещё ждём от массовой школы сегодня?
http://www.chaskor.ru/p.php?id=10775

Государственное симулирование

Можно ли оживить экономику тратой бюджетных денег?

С прошлой осени большие и малые государства усердно стимулируют экономику. Но есть ли от этого какой-то прок, науке неизвестно. Во всяком случае, к такому выводу пришли в журнале The Economist, почитав новейшие исследования на эту тему.

image На глобальный экономический кризис правительства во всём мире ответили антикризисными мерами и пакетами. Они снижали налоги и наращивали государственные расходы. Страны «Большой двадцатки» потратят на стимулирование экономики в 2009 году в среднем 2% ВВП; в 2010 году — чуть меньше, 1,6%. В связи с этим естественно предположить, что благотворное влияние правительственных стимулов на экономику — это аксиома, не подвергаемая сомнению. Ничего подобного. Деловой еженедельник The Economist на этой неделе напомнил читателям, что даже среди тех профессиональных экономистов, кто выступает за активное вмешательство государства в экономику, — а это далеко не все экономисты — существуют глубокие разногласия по вопросу о том, как именно государственное стимулирование влияет на экономическую ситуацию.

Мультипликация

Сейчас экономисты — сторонники государственного вмешательства, рассказывает The Economist , бурно обсуждают так называемый фискальный мультипликатор (слово «фискальный» при этом часто опускают). Этот показатель придумал Ричард Кан , ученик Джона Мейнарда Кейнса, в 1931 году. Фискальный мультипликатор показывает кейнсианцам, насколько эффективно снижение налогов и рост государственных расходов стимулируют производство. Когда говорят, что мультипликатор равен единице, это значит, что при увеличении государственных расходов на 1 млрд долларов ВВП страны вырастет тоже на 1 миллиард.

Величина мультипликатора зависит от ситуации в экономике. Если в экономике всё хорошо, то фискальный мультипликатор равен нулю, потому что свободных ресурсов нет и рост спроса со стороны государства просто приводит к их перераспределению и не отражается на совокупном спросе. Но во время рецессии свободные ресурсы есть (заводы стоят), и поэтому рост спроса со стороны государства может привести к увеличению совокупного спроса, а если это повлияет на рост спроса со стороны потребителей, то и мультипликатор может существенно вырасти.

Этот показатель зависит от многих факторов. Например, мультипликационный эффект от государственных вложений в постройку моста может быть больше, чем от снижения налогов, если потребители предпочтут не тратить деньги, не изъятые у них правительством, а отложить их. Очень важно и то, как люди относятся к росту госдолга. Если он не пугает их, то в ответ на вбрасывание в экономику денег спрос и частные инвестиции вырастут и, соответственно, мультипликационный эффект будет значительным. Но если экономика отреагирует на увеличение госдолга ростом кредитных ставок, то инвестиции упадут. А если люди решат, что нынешние антикризисные меры в будущем обернутся повышением налогов, то они постараются меньше тратить. В результате мультипликатор может стать вообще отрицательным. Иными словами, рост государственных расходов может приводить к снижению ВВП.

Поскольку на величину мультипликатора влияет очень много факторов, важнейшие из которых (в частности, реакцию потребителей) нельзя предсказать точно, то оценки влияния на экономику конкретных антикризисных фискальных мер сильно расходятся. Например, экономические советники президента Обамы прогнозировали, что мультипликационный эффект от наращивания госрасходов составит 1,6, а от снижения налогов — единицу. Результат расчётов экономистов Джона Когана, Тобиаса Цвика, Джона Тейлора и Фолькера Виланда совсем другой. У них получился мультипликатор в шесть раз меньше, чем у администрации президента, сообщает The Economist.

    Справка
    Мультипликатор, сообщает БСЭ, это коэффициент, показывающий меру умножающего воздействия положительной обратной связи на выходную величину управляемой системы.

    Фискальная политика — это государственное воздействие на экономику через изменение государственных расходов и налогов.

    Фискальным мультипликатором измеряют изменение ВВП вследствие роста государственных расходов.

Сбоку бантик

В середине сентября Коган, Тейлор и Виланд опубликовали в The Wall Street Journal чрезвычайно язвительную статью об антикризисном стимулировании . Они вспоминают, как в команде Обамы рассчитывали на то, что стимул в размере 787 млрд долларов приведет к созданию 3,6 млн рабочих мест и росту ВВП. Прогноз Когана и Ко, как мы уже знаем, был в шесть раз скромнее, а профессор Роберт Барро вообще предсказывал, что воздействие стимула будет нулевым. Жизнь показала, что он-то и оказался прав.

Коган, Тейлор и Виланд пишут, что временные налоговые льготы и разовые субсидии, которые в Штатах начали выплачивать в марте этого года, не привели к росту потребления, как надеялась администрация Обамы. Данные за апрель — июль показывают, что, хотя располагаемые доходы в это время росли, люди не стали тратить больше денег. Потребление осталось примерно на том же уровне, на каком оно было бы без всяких стимулов. Это, замечают авторы статьи, противоречит классическими кейнсианским представлениям, но прекрасно согласуется с более проработанной теорией потребления Милтона Фридмена и Франко Модильяни.

Правительство США утверждает, что наращивание государственных расходов позволило остановить падение ВВП. В первом квартале этого года ВВП упал на 6,4% (к четвёртому кварталу 2008 года), а во втором — всего на процент к январю — марту. Разница действительно большая. Но в стимулировании ли дело? «Нет», — уверены Коган, Тейлор и Виланд.

Если посмотреть на статистику, сразу видно, что на глубину падения экономики повлияли главным образом инвестиции. В январе — марте инвестиции сократились на 9% к предыдущему кварталу, а во втором квартале — всего на 3,3%. Этого более чем достаточно, чтобы объяснить снижение темпов спада. Статистика показывает, пишут Коган и Ко, что это были частные, а не государственные инвестиции. Меж тем потребление во втором квартале продолжало падать, невзирая на государственные стимулы, и влияло на ВВП исключительно негативно.

Авторы статьи в The Wall Street Journal честно признаются, что не знают, почему инвестиции стали расти. Однако подчёркивают: можно с уверенностью утверждать, что ситуация начала стабилизироваться до всякого вмешательства государства, ещё в начале года. У них нет никаких сомнений, что меры государственного стимулирования не имели к этому никакого отношения.

Блуждание в потёмках

Наше время — не первый случай, когда правительства учиняют антикризисные меры, хотя в таком масштабе это происходит впервые. Понятно, что у специалистов возникает законное желание выяснить, чему учит мировой опыт. И тут выясняется, что он не учит ничему. Дело в том, что на практике невозможно определить, что является следствием фискальной политики, а что таковым не является. В жизни всё так переплетено одно с другим, что ответственные экономисты не решаются делать сильные утверждения.

Итэн Илзецки, Энрике Мендоса и Карлос Вег проанализировали квартальную статистику по 45 странам с 1960 года, пытаясь понять, от чего зависит величина мультипликатора. Они выяснили, что в развитых странах увеличение государственных расходов обычно влияет на уровень производства сильнее, чем в развивающихся. Если курс национальной валюты зафиксирован, то мультипликатор в норме равен 1,5, а плавающему курсу национальной валюты соответствует нулевой мультипликатор. В открытых экономиках мультипликатор близок к нулю, иными словами, государственное стимулирование бесполезно, а в экономиках относительно изолированных от мира он значительно больше — в среднем 1,6. В странах с высоким уровнем госдолга мультипликационный эффект от увеличения госрасходов невелик и непродолжителен. В США в последние 30 лет мультипликатор находился на уровне 0,3—0,4, при этом увеличение государственных расходов не оказывало никакого мультипликативного воздействия, но мультипликативный эффект от государственных инвестиций в инфраструктуру в среднем составлял 2.

Изложив свои наблюдения, Илзецки, Мендоса и Вег делают главный вывод: обобщающие утверждения относительно мультипликаторов не имеют смысла. Величина мультипликатора в каждом конкретном случае зависит от состояния экономики (невольно возникает вопрос, для чего вообще нужен этот показатель). В открытых экономиках с плавающим курсом национальной валюты фискальные стимулы не приносят пользы, а долгосрочный ущерб от них может быть велик: государственный долг — штука серьёзная.

В редакции The Есоnomist, ознакомившись с последними разысканиями экономической науки в сфере мультипликации, решили: дело ясное, что дело тёмное. Специалисты могут довольно уверенно высказывать суждения частного характера. Например, вроде бы все согласны, что эффект от постоянного снижения налогов больше, чем от кратковременных налоговых льгот. Но никакого способа «посчитать мультипликатор» и вообще корректно оценить в количественном отношении последствия государственного вмешательства в экономику нет, в том числе у теоретиков, в принципе не выступающих против вмешательства государства в экономику. Политики, пишет деловой еженедельник, не должны обманываться на этот счёт.

http://www.chaskor.ru/p.php?id=10812

Население не верит в нулевую инфляцию

Россияне заявляют о сильном росте цен за последнюю неделю сентября

39% россиян заявляют об «очень сильном» росте цен за последний месяц, свидетельствует опрос фонда «Общественное мнение». Жители крупных городов сокращают повседневные траты, говорится в исследовании холдинга «Ромир». При этом официальная статистика фиксирует нулевую инфляцию в сентябре. Эксперты объясняют расхождения методикой расчета инфляции Росстатом.

С 36% в августе до 39% в сентябре увеличилась доля граждан, называющих темпы роста цен «очень высокими», отмечает фонд «Общественное мнение». Больше всего ударило по кошельку подорожание сахара, сетует треть опрошенных. Чаще всего об этом заявляют сельские жители.

По данным еженедельного индекса домашнего потребления российского гражданина холдинга «Ромир», в последнюю неделю сентября пришлось раскошелиться не только селянам, но и жителям мелких городов. С 21 по 27 сентября россияне стали тратить больше на 0,7%. К аналогичной неделе 2008 года траты возросли на 12,7%. «Темпы повседневных трат снижены в мегаполисах, общий рост индекса достигнут за счет городов-пятитысячников», — отмечается в пояснениях к индексу.

При этом официальная статистика в сентябре, как и в августе, зафиксировала инфляцию на нулевом уровне. С начала года рост цен составил 8,1%, сообщает Росстат. «Росстат охватывает массовую корзину, куда входит 480 видов товаров и услуг, потребительские опросы, напротив, основываются на стоимости продовольствия и тарифов ЖКХ», — пояснил ведущий эксперт Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования Игорь Поляков.

По прогнозу Минэкономразвития, инфляция в этом году достигнет 11,6—12%, в бюджете на 2009 год этот показатель заложен на уровне 12%. В проекте финансового документа на следующий год рост цен планируется на уровне 10%, но дальнейшее поведение инфляции зависит лишь от денежной политики властей, уверены эксперты. «Инфляция в большей степени определяется денежной политикой, которую монетарные власти сейчас проводят очень жестко», — заявил профессор Российской экономической школы Олег Замулин. По его словам, до кризиса денежная масса год к году нарастала в среднем на 50%, к началу 2009 года этот показатель сжался до 10%. «Пока денежная масса дефицитная, ускорения инфляции не будет», — прогнозирует г-н Замулин.

«Низкие темпы роста денежной массы и падение спроса сдерживают цены, особенно в секторе общественного питания», — рассказал г-н Поляков. По его словам, сжатие денег и низкие темпы роста зарплат придержат рост цен в торговле, однако уже до конца года инфляция поднимется на 0,8—0,9% за счет сезонного фактора и подорожания тарифов естественных монополий.

http://www.rbcdaily.ru/2009/10/02/focus/434216

Выход из кризиса оказался фикцией

Громкие заявления о восстановлении российской экономики пока не имеют оснований. Зафиксированный в июле небольшой рост ВВП является не более чем временным явлением, которое обусловлено увеличением экспорта и замедлением сокращения запасов. Оба эти фактора не могут носить долгосрочный характер и оказывать положительное влияние на отечественную экономику. Поэтому в целом ее состояние продолжает ухудшаться. Такое парадоксальное для сегодняшнего дня мнение, идущее вразрез с оптимистичными настроениями многих политиков и экономистов, содержится в очередном прогнозе, подготовленном экспертами Центра развития и Центра анализа экономической политики ГУ-ВШЭ.

Экспортные доходы, традиционно выручавшие Россию в тяжелых ситуациях, на этот раз, скорее всего, не смогут стать стартером для перезапуска экономики, полагают специалисты Центра. "Мы поддерживаем гипотезу о том, что мир выходит из кризиса, отталкивается от дна, - отмечает старший научный сотрудник Максим Петроневич. - В будущем году рост будет, но достаточно слабый". На фоне слабого подъема мировой экономики в скорый рост нефтяных цен авторам прогноза верится с трудом, а быстрое увеличение физических объемов экспорта невозможно в силу ограничений по транспортной инфраструктуре.

Что же касается второго фактора, нет ничего удивительного в том, что за пару - тройку кварталов избыточные запасы готовой продукции естественным образом распроданы, а запасы сырья и материалов, в свою очередь, трансформированы в конечную продукцию. Приведение данного показателя в нормальное состояние дает основания для увеличения выпуска. Но дальнейшие перспективы такого роста, опять же, вызывают сомнения.

Тем не менее аналитики из ГУ-ВШЭ скорректировали свой прогноз сокращения ВВП на текущий (с -10,7% до -9,6%) и на следующий годы (с -1,8% до -1,6%). Но подчеркнули, что данная корректировка отражает исключительно изменение динамики внешнего спроса. А вот прогноз по темпам роста внутреннего спроса, наоборот, понизился. И неутешительных причин для этого достаточно много.

Продолжается процесс кредитного сжатия. Причем теперь он затронул не только частные банки, но и государственные. Банковская система России погрязла в "плохих долгах" и не демонстрирует ни малейшего желания кредитовать отечественную экономику. Без расчистки "авгиевых конюшен" банковских балансов надеяться на ее оживление не приходится. Государство же пока ограничивается денежными вливаниями, помогающими поддержать сектор на плаву, но не более того.

Не принесли ощутимого эффекта и меры, предпринимаемые правительством для стимулирования спроса. Основная часть господдержки реального сектора уходит на расплату предприятий по старым долгам, не оказывая влияния на экономический рост. Создаваемые властями инструменты, такие как субсидирование кредитов на автомобили, зачастую оказываются непродуманными и неработоспособными. Социальная поддержка населения также не принесла плодов, в частности, увеличение доходов пенсионеров и бюджетников не переросло в рост потребления. Люди предпочитают откладывать дополнительные доходы - склонность населения к сбережениям вышла на докризисный уровень. А с учетом уже объявленного отказа от индексации зарплат бюджетникам в 2010 г. вряд ли стоит ожидать прорыва в этой области.

Таким образом, российская экономика переходит в состояние "рецессии спроса", которое может протекать долго и тяжело. Единственная радость в данной ситуации - снижение темпов роста инфляции, вызванное уменьшением доходов и расходов граждан России, а также падением мировых и внутрироссийских отпускных цен на продовольствие. Прогноз специалистов ГУ-ВШЭ по инфляции на 2010 г.: 8% - 8,5%. "И мы не удивимся, если такое снижение спроса приведет к тому, что инфляция окажется еще ниже нашего прогноза", - отмечает директор по макроэкономическим исследованиям ГУ-ВШЭ Сергей Алексашенко. Это дает российскому правительству уникальную возможность добиться радикального снижения инфляции в отечественной экономике. Главное - не допустить ее роста в момент восстановления спроса.

Еще одна рекомендация властям - не допустить укрепления курса рубля даже в условиях растущих цен на энергоресурсы. Это усложнит и без того нелегкую жизнь российских производителей. Ведь после плавной девальвации национальной валюты импортозамещения так и не произошло. А сейчас импорт снова начал оживать. И крепкий рубль будет еще больше способствовать этому процессу.

И, наконец, правительство должно подталкивать российские предприятия к сокращению избыточного персонала, а не препятствовать увольнениям, как это зачастую происходит. Заботу о безработных (и их переобучение) должно взять на себя государство. А бизнес, избавленный от балласта, получит шанс выбраться из кризиса, стать прибыльным, привлекательным для кредитования и начать инвестировать.

Впрочем, представители ГУ-ВШЭ не рассчитывают на то, что власти прислушаются к их рекомендациям. А потому пока существенное улучшение их прогноза возможно лишь в случае гораздо более быстрого восстановления мировой экономики.

http://www.utro.ru/articles/2009/10/01/842250.shtml

К годовщине мирового кризиса

Мировой кризис развивается больше двух лет - но весной-летом текущего года многие эксперты стали говорить о «стабилизации», «зелёных ростках», а теперь даже о «начале выхода из рецессии». Попробуем разобраться, что происходит - но для этого придётся сначала осознать фундаментальные причины возникновения кризиса, ведь без их устранения о подлинном «выходе из рецессии» не может быть и речи.

Истоки кризиса

Как известно, 80 лет назад случился грандиозный крах ведущих экономик мира, названный Великой Депрессией. Одним из последствий было создание ряда теорий вмешательства государства в экономику ради предотвращения подобных будущих катаклизмов. Причиной тут стало осознание того, что рыночная экономика, предоставленная самой себе, монополизируется и разбалансируется - что и порождает кризисы; этот факт вовсе не удивителен, ибо прямо вытекает из математических моделей - но с идейной точки зрения вывод тогда казался сенсационным. Учёные детализировали основы экономической политики государства - квинтэссенцией можно считать сформулированное во второй половине 1960-х годов американским нобелевским лауреатом Эдмундом Фелпсом так называемое «золотое правило» экономического роста. Оно утверждает, что для максимизации совокупного потребления (в долгосрочном плане) следует поддерживать норму чистых инвестиций (приращение основного капитала, делённое на размер этого капитала) равной норме отдачи на капитал (отношение прибыли к капиталу). Логика проста: если инвестиций делается больше означенного уровня, то это наращивает производственные мощности выше возможностей спроса - что в итоге приводит к (дефляционному) кризису перепроизводства; в противном случае, напротив, производственные мощности недостаточны для удовлетворения имеющегося спроса - что порождает упорную инфляцию и, как следствие, ряд негативных процессов (взлёт процентных ставок, кредитный коллапс и т.д.), всё равно приводящих к спаду экономики.

Выходит, существует некая (меняющаяся) оптимальная траектория развития экономики - говоря математическим языком, «магистраль», которой следует придерживаться, не допуская ни перегрева экономики, ни проедания накопленного капитала. Для этого нужно проводить контртрендовую политику - т.е. действовать в противофазе состоянию экономического цикла: когда идёт рост и бизнес активно инвестирует, следует поднимать налоги и делать кредит дороже, дабы уменьшить норму капиталовложений и тем не допустить инвестиционного перегрева экономики - а когда наблюдается циклический спад, разумно, напротив, смягчать фискальную и денежную политику для стимулирования просевшего спроса и, следовательно, повышения упавшей нормы отдачи на капитал. Иначе говоря, что бы ни происходило, надо возвращать экономику к оставленной было ею «магистрали» - ибо в долгосрочном плане это принесёт наилучшие плоды. Обычно такую тактику называют «кейнсианской» (не вполне верно) - но характерно, что сам Кейнс писал прежде всего о мерах стимулирования спроса в фазе низкой экономической активности, а не о противоположной ситуации. Что логично - в 1930-е годы актуальной была проблема выхода из Великой Депрессии; психологически понятно и то, что у людей, переживших все её ужасы, просто рука не поднималась сдерживать рост экономики, когда это было нужно.

В результате во второй половине 1960-х годов уровень загрузки производственных мощностей уверенно держался выше 90%, а безработица - ниже 4%: это всегда чревато инфляционным всплеском - он и случился в конце 1960-х из-за добавочного спроса, порождённого вьетнамской войной. Последующие неадекватные действия властей вкупе с нефтяным шоком начала 1970-х усугубили проблемы - и все 1970-е годы, а заодно и начало 1980-х, прошли под знаком стагфляции (высокой инфляции и стагнации в экономике) и беспорядочных метаний администрации США. Неолибералы, вызвавшие Великую Депрессию и после неё долго сидевшие тихо, проснулись и призвали освободить своё языческое божество «невидимая рука рынка» из заключения у вредных бюрократов - и Штаты выбрали «рейганомику», т.е. «либерализацию» и «дерегулирование» всего и вся. Как и следовало ожидать, это породило резкое расслоение по доходам и богатству - даже Бюро переписи населения США в ежегодных официальных обзорах распределения частного дохода повторяет, что после 1975 года заметный рост претерпели реальные доходы лишь 20% самых богатых американцев, тогда как у остальных они по сути остались на месте. Измеряющий уровень неравенства в обществе коэффициент Джини вырос с 0.39 (это близко к нынешним уровням Канады, Австралии, Японии, Франции и Швеции) до 0.47. Заодно произошла «революция топ-менеджеров», когда обычной практикой стало получение высшими управленцами крупных корпораций дохода, превышающего выплаты остальному многотысячному персоналу, вместе взятому - а ведь чем богаче человек, тем меньшую часть дохода он тратит на потребление и больше накапливает (для экономики вложения в акции, облигации и банковские депозиты суть сбережения); поэтому при том же среднем частном доходе чем выше расслоение, тем ниже суммарный спрос. Глобализация ухудшила дело, развязав руки «эффективным менеджерам» в «снижении издержек» путём урезания выплат персоналу - в итоге вышел сильно угнетённый спрос: реальные доходы стояли на месте или даже падали - да ещё и расслоение росло.

image

Рис.1. Коэффициент Джини в США.

Источник: Бюро переписи населения США

Власти нашли прагматичный ответ на возникшую проблему - когда дохода не хватает, а упавший спрос грозит депрессией, надо побудить публику жить в кредит. Начался кутёж взаймы, длившийся 25 лет: если до «рейганомики» норма сбережений американцев в основном равнялась 8-10% (т.е. люди в среднем тратили на 8-10% меньше, чем зарабатывали), то с середины 1980-х она пошла вниз - и к началу XXI века добралась до нуля: т.е. на каждый доллар новых сбережений в среднем брался доллар нового кредита. В итоге соотношение долгов домохозяйств и их реальных располагаемых доходов выросло с 40-70% в 1950/1980-х до 130% в 2007/08 годах. В обычных условиях всё более весомая часть дохода заёмщиков уходила бы на обслуживание долга - чтобы этого не произошло, Федеральная резервная система США (ФРС - тамошний центральный банк) в течение почти 20 лет управления ею Аланом Гринспеном проводила политику «загзагообразного» снижения базовой процентной ставки: она агрессивно уменьшалась, затем для борьбы с возникшей инфляционной волной её опять поднимали, но до более низких вершин, чем прежде - затем этот цикл повторялся ещё несколько раз. Беда финансовых эквилибристов в том, что сложно понизить ставку ниже нуля (к нему уже пришли, кстати) - и в том, что подобная политика резко разбалансирует финансовую систему, которая с некоторого момента просто перестаёт реагировать на манипуляции властей и не желает снижать ставки по долгосрочным кредитам: при такой обременённости домохозяйств долгом риск невозврата длинного займа стал критическим. Так ресурс описанного процесса оказался исчерпанным - и началась расплата.

image

Рис. 2. Норма частных сбережений в США.

Источник: Бюро экономического анализа Министерства торговли США

image

Рис. 3. Отношение долга домохозяйств к их реальному располагаемому доходу в США.

Источник: Бюро экономического анализа Министерства торговли и ФРС США

Течение кризиса

Первой стадией расплаты была инфляция. Процентные ставки не предназначены для регулирования всей экономики - для этого есть другие инструменты, выбитых неолиберальной демагогией о невмешательстве государства; а использование одних процентов подобно ковровой бомбардировке - во что попадёшь, заранее неизвестно. Но снижавшиеся ставки ФРС влияли прежде всего на рынок займов - кредит дешевел, и спрос на него рос - в итоге широкая денежная масса разбухала всё активнее: начиная с 1994 года, агрегат М3 полетел вверх - и в 2005-2008 годах отношение М3 к «настоящим деньгам» (агрегат М1) росло вертикально. До последнего времени изрядная доля «кредитных денег» шла на фондовый рынок - но его сильного падение в 2000-2002 годах охладило страсть публики к простым спекуляциям. И тут до неё «дошло» - уж как пытались скрыть инфляционную сущность своей политики штатовские власти: и индексы цен испоганили «гедонистическими» поправками, которые занижали динамику; и усредняли цены разных групп геометрически, а не арифметически (так меньше выходит в итоге); и махинации с товарными корзинами перешли все границы (из похожих потребительских товаров брался тот, что дорожал медленнее); и другие уловки придумывали - но реальность всё же выплыла наружу. Ускорило процесс и «бегство от доллара» - в нём торгует большинство бирж, поэтому неамериканцы стремились защититься не только от инфляции, но и от падения курса штатовской валюты против своих денег: это лишь усилило рост цен базовых товаров на рынках - и, как следствие, инфляцию.

image

Рис.4. Денежный мультипликатор (соотношение агрегатов М3 и М1) в США.

Источник: ФРС США, NowAndFutures.com и Shadow Government Statistics

Финансовую систему ввели в заблуждение искусственно низкие ставки. «Дерегулирование» породило «спекулятизацию» - причём не только рынка облигаций и процентных ставок, но также акций, валют, товаров и наконец недвижимости: раздувшийся на последнем пузырь лопнул - и многие заёмщики уже не могут платить по кредитам. Вырос и удельный вес финансового сектора - если обычно в общей массе корпоративной прибыли он составлял лишь 20-30%, то сейчас перевалил за 50%: поэтому все его проблемы тут же транслируются на всю экономику - в свою очередь, негативный ответ сектора домохозяйств тут же возвращается обратно финансовым компаниям, усугубляя их положение. Банки уже показали убытков на 1.2 трлн. долларов - и это далеко не всё. У них полно «плохих» активов - во время бурного спроса на ипотеку они занялись «секьюритизацией»: кредиты разных сроков «упаковывались» в пакеты, под которые выпускались CDO (collateralized debt obligations, т.е. облигации долга с покрытием) - от которых теперь все шарахаются, потому что там намешаны разные кредиты и бумаги стали опасными. Разросся до десятков триллионов долларов рынок CDS (credit default swaps - «свопы кредитного дефолта»), с помощью которых банки страховали риски невозврата кредитов - и рынок этот сейчас почти умер. Банки насоздавали карманных фирмочек SIV (structured investment vehicles - структурные инвестиционные компании), которые паразитировали на родных банках - с началом кризиса они рухнули, а власти ещё и потребовали включить их в балансы банков, что заставило последние пополнять собственный капитал. Кредитный рынок разделился на два сегмента: надёжным заёмщикам дают охотно и под хороший процент - зато сомнительным не дают ни по какой цене (ну или цена эта стала огромной). Утрачена управляемость - проценты по длинным кредитам уже не следуют за ставкой ФРС. Из-за этого центробанки подменяют кредитный рынок, раздавая займы системообразующим банкам.

image

Рис. 5. Доля финансового сектора в прибыли корпораций в США.

Источник: Бюро экономического анализа Министерства торговли США

image

Рис. 6. Базовая ставка ФРС и процент по 30-летней ипотеке в США.

Источник: ФРС США

Главное же - разрушилась система кредитного стимулирования спроса: долг снова стал дорогим - и пошло-поехало. Инфляционный разнос резко сменило дефляционное сжатие - для иллюстрации достаточно сказать, что ещё в июле 2008 года отпускные цены производителей США показывали годовую прибавку на 17.4% (это по официальным данным - за вычетом «гедонистических индексов» реально цены взлетали на 19.0%), но за следующий год они упали на 16.0%, чего не было ни разу с Великой Депрессии (и даже тогда столь экстремальная величина держалась недолго, а рекорд мая 1931 года составил 17.6% годового снижения); отношение М3 к М1 пошло вниз. Причина разворота - спросовые ограничения: люди не готовы тратиться безоглядно, как прежде - к тому же приходится расходовать немалую часть дохода на оплату старых займов, которые теперь перекредитовать не удаётся. Это сократило частный спрос - в ответ производители снизили предложение; заодно фирмы стали активно увольнять сотрудников и урезать зарплаты оставшимся, упали и прибыли - всё это пуще прежнего сократило частный доход и, значит, спрос; следовательно, нас ждут всё новые и новые волны спада - вернее, новые витки «спирали сжатия», аналогичной Великой Депрессии. Масштаб грядущего процесса огромен - лишь неизбежный возврат к обычной модели расходов и сбережений даже при неизменных доходах сжал бы мировой спрос на 1.5 трлн. долларов; а ведь, как мы видели, доход ещё и активно падает по ходу дела. Наконец, работает мультипликатор спроса: на кредитные «доходы» американцы покупали китайские товары, полученные деньги китайцы платили японцам за их оборудование, те на выручку приобретали европейские товары и т.д. по цепочке - так что спад конечного спроса породит многократно большее снижение совокупного спроса в мире, а значит, и суммарного производства. По нашим оценкам, «излишек» мировой экономики исчисляется суммой в 10-20 трлн. долларов - т.е. от одной шестой до трети глобального ВВП. И это только точка равновесия - обычно «спираль сжатия» пролетает её вниз, часто существенно: мы не удивимся, увидев на финише спада мировой ВВП, сократившийся в 1.5, а то и 2 раза.

image

Рис. 7. Годовое изменение отпускных цен производителей в США.

Источник: Бюро трудовой статистики Министерства труда США

Возникает резонный вопрос - что тогда означает эйфория о «зелёных ростках», «стабилизации» и «начале выхода из рецессии»? А ничего - просто в испуге от кризиса власти разных стран стали стимулировать спрос и продажи в ряде сфер (жилищная, автомобильная и т.д.), где падение было особенно сильным: покупатель при виде халявы с удовольствием потратился - но программы заканчиваются, после чего уровень продаж может просесть даже ниже исходного. Почему? - ну хотя бы потому, что покупки были не бесплатными: какие-то деньги тратить всё же приходилось, особенно если потребители брали кредит - и, как показал опрос сразу после финиша американского плана «деньги за драндулеты», каждый шестой купивший пожалел, что поддался ажиотажу. Другой резон - исчерпан «отложенный спрос»: люди ужались и не делали покупок - после льгот и помощи властей они всё же купили, но теперь-то им снова покупать этот же товар не нужно, и скорее всего надолго; выходит, желающих купить стало меньше, чем было до начала госпрограмм стимулирования. Тут ничего не поделать - экономический спад заставляет людей покупать лишь нужные вещи; тогда как производственные мощности созданы в расчёте на прежнее гиперпотребление - когда люди тратятся на ненужное или меняют товары длительного пользования слишком часто. Итак, значительная часть мощностей лишняя - этого никакими госпрограммами не изменить.

Далее, процесс спиралевидного сжатия несимметричен по разным параметрам: например, производители, столкнувшись с падением спроса, реагируют не сразу - ибо колебания спроса всегда есть, так что сначала непонятно, это локальное возмущение или начало долгого процесса. Какое-то время фирмы производят столько же, сколько и раньше - и занятость не сокращают: из-за этого они влетают в убытки и получают затоваривание складов готовой продукции. Разобравшись, что к чему, производители вынуждены урезать выпуск даже сильнее, чем упал спрос (иногда вообще останавливаться) - просто чтоб распродать накопленные запасы; в этот момент на графиках производства рисуется вертикальный обвал - но как только запасы удаётся сократить до низкого уровня, производство перестаёт сокращаться, а затем и слегка возрастает, уравниваясь со спросом; в нынешнем году на этот естественный процесс наложился ещё и вышеописанный эффект от госпрограмм стимулирования. Этот «складской отскок» (кстати, масштаб его весьма невелик сравнительно с прошлым падением) создаёт иллюзию разворота тенденции - мол, рецессия закончилась, начинаем выход из неё. Реально фоновый процесс сжатия спроса никуда не делся - и следующий виток спирали неизбежен: означенными мерами его можно оттянуть - но не предотвратить. Чтобы радикально изменить ситуацию, государство должно компенсировать вливаниями весь масштаб сокращения частного спроса - что нереально, ибо с падением экономики доходы казны валятся, а дефицитное финансирование в масштабах многих триллионов долларов в год нарастило бы госдолг до величин, грозящих глобальным дефолтом. Поэтому сжатие будет продолжаться, пока весь «воздух» из экономики не выйдет - разница с Великой Депрессией лишь в том, что из-за государственных программ стимулирования спроса и спасения ведущих банков процесс сильно растянется во времени, что уже и происходит: если в 1929 году первый этап падения (от появления кредитных затыков до краха Уолл-Стрит) занял лишь пару месяцев, то сейчас он растянулся на полтора года - думается, и последующие этапы вместо тогдашних 2-3 лет в этот раз финишируют лишь лет через 5-6.

image

Рис. 8. Продажи односемейных новостроек в США (на 1000 человек населения).

Источник: Бюро переписи населения США

image

Рис. 9. Реальные розничные продажи на душу населения в США.

Источник: Бюро переписи населения США

Кризис в России

Для России мировой кризис развивался по-разному. В инфляционной его фазе, завершившейся ровно год назад, основное бремя несли страны-потребители - но последовавший за ней дефляционный коллапс радикально развернул ситуацию: радовавшиеся дотоле страны-производители (восточные азиаты, нефтяные шейхи, Россия в этой же группе) просели резко и глубоко. ВВП России снизился за последние 12 месяцев на 10% с лишним, промышленное производство валилось ещё активнее (причём ключевой сектор машин и оборудования рухнул втрое), рынок длинных кредитов встал, строительство впало в ступор, инвестиции рухнули, даже сельское хозяйство этим летом ушло в минус, безработица подскочила, реальные доходы упали, а спрос (больше не подпитываемый кредитами в прежнем объёме) просел ещё сильнее - и только тарифы ЖКХ, несмотря ни на что, продолжают расти, рисуя фантасмагорическую картину: в условиях мощного дефляционного сжатия они породили инфляцию издержек - т.е. возникла ситуация, когда затраты (домохозяйств и предприятий) растут, а доходы падают (у людей из-за проседания занятости и зарплат, а у фирм по причине обвала спроса на их продукцию), лишь усиливая болевой шок. Ответ властей достоин Кафки и Оруэлла: Банк России сошёл с ума, «борясь с инфляцией» путём сжатия денежной массы; Минфин, столкнувшись в обрушением налоговых поступлений на 40% в год, недрогнувшей рукой тратит резервные фонды, хладнокровно подсчитывая, когда они закончатся; регионы стонут от недофинансирования, а транспортная и коммунальная инфраструктура - от остановки ассигнований; власти душат малый и средний бизнес в попытке выколотить хоть какие-то деньги - налоговики хотят даже обложить найденные палеонтологами кости мамонтов налогом на добычу полезных ископаемых! «Складской отскок» в России слаб, чем на Западе - но начальство уже заговорило о конце кризиса. Политика власти проста: закрыть глаза, чтоб снова открыть их, лишь когда всё само рассосётся - детский сад, в общем.

image

Рис. 10. Годовое изменение производства в обрабатывающей промышленности в России.

Источник: Федеральная служба государственной статистики (Росстат)

Чем грозит России развитие процессов в мире даже без учёта внутренних проблем (которых за годы «поднятия с колен» накопились вагон и маленькая тележка), можно понять из простого расчёта. По данным из США, летняя программа обмена старых прожорливых машин на новые экономичные автомобили привела к тому, что в среднем расход топлива у свежих авто оказался в 1.6 ниже, чем у старых. Подобные программы наверняка будут запускаться и впредь - иначе автопром не спасти, а это чувствительный сегмент экономики и рынка труда; учитывая, сколь неэкономичны старые штатовские машины, думается, за несколько лет среднее потребление топлива машиной сократиться как минимум в 1.4-1.5 раза. Это если пробег автомобилей не снизится - а он уже упал на 4-7% за год, и этот процесс будет развиваться с ускорением. Итого потребление моторного топлива легко может ужаться раза в 2 - прочие сферы использования нефти (нефтехимия, топливо и т.д.) тоже заметно просядут. Схожие процессы (возможно, в меньших масштабах) будут идти и в других странах, что может урезать потребление нефти в мире раза в полтора. Учтём, что сокращение спроса на 3-4% уже вызвало жуткий обвал цены - думается, в перспективе нефть подешевеет ниже 20 долларов за баррель, а затем надолго стабилизируется между 20 и 40. Аналогичны перспективы газа - а планы Катара нарастить продажи сжиженного газа в Европе грозят обнулить и без того в разы просевшую долю Газпрома в регионе. Китай и прочие экспортно-ориентированные экономики Азии обвалятся основательно - уничтожив надежды на замещение недостающего спроса азиатским. И что тогда будет с российской экономикой и бюджетом? Вопрос, увы, риторический - мы даже не уверены, что и при этом российские власти наконец образумятся и вместо идиотской борьбы с инфляцией и нелепых мечтаний стать «финансовым центром» начнут печатать деньги, стимулировать спрос, наращивать общественные работы и финансировать масштабные инфраструктурные инвестиции.

Учтём ещё, что если ВВП России с пика сократится вдвое по ходу кризиса (отнюдь не экстремальный прогноз!), то он составит 7-8 тыс. долларов (по паритету покупательной способности, ныне чуть превышающему 20 рублей) на душу населения - меж тем, душевые затраты на самое необходимое (еда, кров, тепло и т.д.) составляют около 4 тыс. долларов, которых у многих не будет: выходит, половину ВВП придётся перераспределять лишь для минимального обеспечения народонаселения: российская политическая система не приспособлена к такой задаче - выстроенная здесь классическая «феодальная лестница» (у сеньоров и вассалов непересекающиеся ареалы кормления) мобилизуется только при угрозе системе в целом, но не для решения текущих задач. У Запада такой проблемы нет - там пик ВВП достигал 30-50 тыс. долларов на душу населения, поэтому и при двукратном обвале объём необходимого перераспределения составит в среднем процентов 10-15, что вполне реально без всяких крупных перестроек. А нас, похоже, ждёт жёсткая централизация, годы лихорадочных метаний, борьба за власть внутри правящего клана - с плохо предсказуемым исходом.

(написано 01.09.2009, опубликовано 01.10.2009)

http://worldcrisis.ru/crisis/675504

Разочарование-2010

Инвесторы и политики очень сильно рискуют, путая временное оживление с долгосрочным трендом

image Мы переживаем период самого большого хаоса за всю многолетнюю историю эволюции глобальной экономики, рынков и экономической политики. Мы вышли из режима глобального экономического роста, в основном подогревавшегося американским потреблением, которое финансировалось за счет накопления долгов, но пока не достигли более сбалансированного, хотя бы даже и вялого, роста. Те, у кого нет прочной системы новых и правильных установок, – будь то инвесторы или политики – рискуют сбиться с пути и вернуться к устаревшему образу мыслей.

СТАРЫЕ ПОДХОДЫ

Признаки возврата к прежним взглядам множатся. Путая временные факторы с устойчивыми, все больше аналитиков говорят о том, что нынешний отскок, спровоцированный антикризисными стимулами и пополнением товарных запасов предприятий, перейдет в V-образное восстановление экономики уже в следующем году.
С радикальной реформой финансового сектора не торопятся, несмотря на явные признаки того, что он давно перерос существующую систему регулирования. А некоторые банки возвращаются к дурным привычкам, которые совсем недавно едва их не уничтожили.
Этот регресс тесно связан с неадекватностью моделей анализа поступающей информации. Правильная система взглядов защищает от недальновидности, которой могут заразиться и рынки, и политики. А некорректные установки, напротив, могут способствовать распространению недальновидного мышления, что приводит к чересчур резкой реакции рынков и неадекватной экономической политике во время как роста, так и спада.
И дело не только в нашем ограниченном восприятии многолетнего процесса перестройки глобальной экономики, который сейчас как раз набирает обороты. Происходящее связано и с тенденциями, подробно описанными экономистами, изучающими поведение потребителей и игроков рынка, такими, как неправильная постановка проблемы и нежелание поставить под сомнение прежние подходы.
С учетом этого нам всем стоит прислушаться к замечанию Мервина Кинга. В прошлом месяце глава Банка Англии довольно резко сказал: «Все дело в уровнях, глупцы, – важны не темпы роста, а уровни».
Инвесторы пока не восприняли его слова о том, что сейчас значение имеют не просто темпы изменения, а абсолютные уровни дохода, долга, благосостояния и безработицы. Но им стоит это сделать – и поскорее.

ОПАСНЫЕ ПРИЗНАКИ

Анализ ключевых показателей глобальной экономики указывает на важные расхождения между желаемыми и фактическими значениями. Дальнейшие перспективы ведущих стран, как и прежде, будут зависеть от уровней ключевых переменных, а не от темпов их восстановления.
Рассмотрим четыре примера.
Во-первых, задолженность потребителей все еще слишком велика в сравнении с ожиданиями будущих доходов и степенью доступности кредитов, особенно в США и Великобритании. Это несоответствие будет препятствовать любому устойчивому росту наиболее важного компонента совокупного спроса.
Во-вторых, некоторые банки до сих пор имеют такую структуру балансов, которая не позволяет успокоиться регуляторам и их собственному руководству. Это помешает им кредитовать реальный сектор, при том, что определенные отрасли (в том числе коммерческая недвижимость и жилищное строительство) все еще нуждаются в масштабном рефинансировании, а потребителям нужно время, чтобы избавиться от избыточной долговой нагрузки.
В-третьих, безработица выросла значительно сильнее, чем ожидалось, и, скорее всего, окажется необычайно устойчивой. Потребуются годы, чтобы безработица в США вернулась к естественному уровню, несмотря на то, что этот естественный долгосрочный уровень должен вообще увеличиться. Это затормозит восстановление потребления и инвестиций, окажет давление на социальную стабильность, которая предполагает наличие гибкого рынка труда, и поставит под угрозу политическую поддержку необходимых структурных реформ.
Наконец, государственный долг растет столь быстро, что это вызывает опасения по поводу дальнейшей динамики задолженности. Это негативно отразится на эффективности новых стимулирующих мер и затруднит разработку стратегии отхода от агрессивной антикризисной политики.
Кроме того, США могут лишиться возможности дешево финансировать свои масштабные дефициты в среднесрочной перспективе, поскольку огромный долг подрывает позиции доллара как мировой резервной валюты и уменьшает привлекательность американских финансовых рынков.

СЛИШКОМ ОПТИМИСТИЧНО

Эти факторы работают против столь необходимого перехода от временных стимулов (которые могут поддерживать рост только до конца этого года) к постоянным, которые нужны для обеспечения роста ВВП выше тренда в 2010 году и далее.
В результате глобальной экономике будет непросто развить «вторую космическую скорость», о которой говорил Ларри Саммерс, то есть добиться настолько быстрого и устойчивого роста, чтобы в будущем США (и остальным странам) удалось избежать рецессионного давления, связанного с сокращением долга, неприятием риска и ужесточением регулирования.
Эти размышления наглядно продемонстрируют несоответствие между рыночными котировками и реальностью, с которой сталкиваются компании и целые экономики. Сегодня рынки – будь то рынки акций развитых стран или корпоративных бондов – закладываются на уверенный экономический рост в 2010 году. В котировках отражено мнение о том, что компании смогут быстро нарастить прибыль, причем за счет увеличения выручки, а не с помощью нового сокращения издержек, которое способствовало увеличению доходов в течение последних шести месяцев. Таким образом, они зависят от сценария стремительного роста в 2010 году, который может оказаться труднодостижимым.
Чем больше времени пройдет прежде, чем инвесторы и политики начнут пользоваться новой аналитической моделью – такой, которая учитывает уровни тех или иных показателей, а не темпы их изменения, – тем больше будет разочарование. У мнения, высказанного Кингом, должно появиться больше сторонников, чтобы глобальная экономика избежала новых проблем в следующем году.

Мухаммед Эль-Эриан, глава Pimco

Pimco - Pacific Investment Management, управляет крупнейшим в мире фондом облигаций

http://slon.ru/articles/144968/

Оригинал статьи

1 окт. 2009 г.

Контроль численности населения в бедных странах не спасет мир от климатических изменений

Рост численности населения в странах третьего мира не оказывает большого влияния на изменение климата, пишет The Times, ссылаясь на данные исследования.

Внимание к этой проблеме лишь отвлекает от основной проблемы - чрезмерного потребления в богатых странах, утверждает Дэвид Саттертуэйт из лондонского Международного института окружающей среды и развития, который проанализировал изменения численности населения и выбросов парниковых газов во всех странах за период с 1980 по 2005 год. По мнению автора исследования, Великобритании и другим странам Запада необходимо сосредоточиться на сокращении потребления товаров, услуг и энергоносителей собственными жителями.

Саттертуэйт выяснил, что на долю стран Африки, расположенных к югу от Сахары, пришлось 18,5% мирового прироста населения и лишь 2,4% прироста выбросов углекислого газа. В то же время в Соединенных Штатах численность население увеличилась на 3,4%, а выбросы углекислого газа - на 12,6%.

"Ребенок, родившийся в очень бедной африканской семье, который всю свою жизнь не может выбраться из бедности, оказывает очень мало влияния на изменение климата, особенно если он, как и многие другие, умирает молодым. Ребенок, рожденный в обеспеченной семье в Северной Америке или в Европе, живущий полной жизнью и много потребляющий, влияет гораздо больше - в тысячи или даже в десятки тысяч раз больше", - утверждает доктор Саттертуэйт, исследование которого опубликовано в журнале Environment and Urbanization.

Источник: The Times

http://www.inopressa.ru/article/29Sep2009/times/population.html

LinkWithin

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...