Мы в Google+
Показаны сообщения с ярлыком Рогофф. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Рогофф. Показать все сообщения

25 янв. 2012 г.

Развенчание "мэйнстримовских" сектантов

Михаил Хазин

Видимо, пост главного экономиста Мирового банка предполагает некоторый доступ к какому-то сакральному знанию, потому что именно люди, занимавшие ранее этот пост, наиболее склонны к фронде по отношению к мэйнстримовскому экономическому учению. Сначала Стиглиц, сейчас – Рогофф... Впрочем, давайте разберем его интервью подробнее, поскольку оно того заслуживает.

Начинается оно с обсуждения темпов роста. Рогофф честно говорит о том, что поддерживать темпы роста более невозможно, но в реальности он говорит и о другом, поскольку начинает свой ответ с рассуждений о том, что научно-технический прогресс стал источников богатства населения. Иными словами, неявно он говорит о том, что до сих пор было категорическим табу для власти: что жизненный уровень населения, в том числе и в странах «золотого миллиарда» будет падать. Для тех, кто знаком с нашей теорией кризиса, это не является каким-то откровением, но встретить такой пассаж в рассуждениях представителей экономического «мэйнстрима»... Напомню, что буквально, несколько недель назад, такой же представитель этого «мэйнстрима», лишь незначительно уступающий Рогоффу по формальным чинам, Леонид Григорьев, в передаче В.Третьякова «Что делать» буквально с бешенством набросился на меня за упоминание тезиса о падении жизненного уровня в Западных странах. Надо думать, скоро он изменит свое мнение?

Впрочем, это не очевидно. Еще раз повторю, хотя Рогофф сначала сказал о причинах роста жизненного уровня населения, а затем объяснил, что эти причины больше не работают, формально он два эти обстоятельства причинно-следственной цепочкой не связал – так что, не исключено, что это мнение еще не стало общепризнанным, скорее оно проходит по линии «имеющий уши, да услышит». Но в любом случае, тенденция к увеличению адекватности радует.

Далее Рогофф начинает рассуждать о необходимости новых механизмов экономического роста. Это замечательно – поскольку мы об этом талдычим уже лет 10, и всегда приятно, когда, наконец, до людей что-то начинает доходить. Однако намеки на то, что последние десятилетия экономика США росла за счет частного спроса, а теперь, быть может, пришло время для участия государства (Рогофф говорит о медицине, образовании, инфраструктуре) – это удивительная наивность, показывающая, что бывший главный экономист Мирового банка до конца в механизмах кризиса так и не разобрался. Поскольку именно государство в последние годы все свои резервы (в том числе, за счет резкого увеличение госдолга) направляет на поддержание частного спроса, попытки эти ресурсы перенаправить на спрос государственный интегрально ничего не изменят – совокупный конечный спрос будет падать.

Кстати, то, что жизненный уровень населения по мере развития кризиса будет падать, сам Рогофф отлично понимает и чуть дальше он говорит о том, что нужны меры по улучшению бюджетной дисциплины, в том числе у домохозяйств. И здесь он ставит в пример Евросоюз (точнее, зону евро), объясняя, что и властям США придется пойти на жесткие финансовые ограничения. Здесь он показывается себя типичным либерал-монетаристом, для которого спрос – это психологическая, субъективная, а не объективная характеристика, он не понимает (или не хочет понять), что сокращение стимулирование спроса неминуемо вызовет жесткий спад в экономике.

Далее Рогофф говорит об отличии «развитых» стран от всех остальных, считая, что последние могут пока не искать новую модель роста, а ограничиться старой, хотя и предупреждает, что, например, Китаю это может грозить экологической катастрофой. Здесь я не буду ничего комментировать, поскольку представлений Рогоффа о посткризисном мире не знаю, более того, не уверен, что они вообще есть. Во всяком случае, он вполне четко показал, что по доброй воле ограничения роста быть не может, поскольку это поставит под угрозу политическую власть существующих элит. А это значит, что, на самом деле, по политическим ограничениям, никто эту самую новую парадигму развития до того, как кризис случится на практике, искать не станет.

А вот дальше начинается самое интересное! Рогофф начинает разрушать миф о современной «мэйнстримовской» экономической науке! Он говорит о том, что «главное» - это не математические модели! Послушали бы его представители РЭШ или другие российские экономические сектанты! Он говорит о том, что эти модели не описывают реальность, а, скорее, должны предсказывать будущее, что, кстати, тоже противоречит мнению экономического «мэйнстрима» о самих себе. Для этого достаточно посмотреть на результаты прогноза его представителями экономического кризиса – они до сих пор так и не дали разумного объяснения причин кризиса, даже сегодня, когда он идет уже несколько лет, а его теория, созданной вне рамок «мэйнстрима» уже более 10 лет! А чего стоят его рассуждения о Нобелевских премиях по экономике!

Кроме того, Рогофф сказал еще одну крамольную для современного «мэйнстрима» вещь, я ее прямо процитирую: «Экономика не просто наука, а наука социальная. Для того чтобы находить действительно приемлемые решения, ей необходимо учитывать такие факторы, как политика и история». И, просто в качестве комментария, отмечу, что развитие нашей теории кризиса, которую мы назвали «неокономика», во многом шло по пути создания экономической истории мира последних двух тысячелетий.

В любом случае, то, что Рогофф сказал о неэффективности современных математических моделей экономики, дело чрезвычайно позитивное, поскольку не так часто можно услышать опровержение чисто сектантского мировосприятия их уст одного из бывших лидеров этих самых сектантов. И это значит, что кризисные дела зашли уже так далеко, что даже сектанты поняли, что возвращение назад невозможно.

В общем, мне кажется, что это очень важное интервью, которое, в некотором смысле, демонстрирует тот глубокий перелом, который у нас на глазах наступает в умах мировой финансовой элиты. Другое дело, что пока не очень ясно, как он скажется на дальнейшем развитии ситуации.

http://worldcrisis.ru/crisis/938556

Кеннет Рогофф: «Прежние экономические модели уже неэффективны»

Кеннет РогоффАмериканский ученый Кеннет Рогофф является профессором экономики и публичной политики в Гарвардском университете, а также консультантом по экономическим вопросам Федеральной резервной системы США. В 2001–2003 годах он занимал должность главного экономиста МВФ.

Финансовый кризис показал, что правительствам развитых стран придется отказаться от стремления к высоким темпам экономического роста, рискуя поступиться своим политическим влиянием в мире, считает американский профессор Кеннет Рогофф. В интервью Handelsblatt эксперт заявил, что властям следует сконцентрировать внимание не только на поиске новых источников доходов и путях сокращения расходов.

— Г-н профессор, вы предлагаете отказаться от стремления к росту темпов экономического развития. Не является ли причиной тому пресыщение среднего и верхнего слоев общества на Западе?

— Минувшие 200 лет стали ярким периодом промышленных инноваций, которые освободили из плена бедности большую часть человечества. Теперь же встал вопрос: а способны ли мы и дальше выдерживать подобные темпы экономического роста? 1% в год — звучит как-то слабовато, но давайте посчитаем: если в течение предстоящих двух столетий мы станем увеличивать доход на душу населения на 1% ежегодно, то в конце концов станем в восемь раз богаче, чем сейчас. Но как это сделать без ущерба для экологии и социальной стабильности? К сожалению, политики строят планы только на краткосрочную перспективу, не просчитывая побочные эффекты экономического подъема.

— Но как это можно изменить, не затормозив прогресс?

— Финансовый кризис ясно продемонстрировал, что нам необходим новый императив экономического роста. Возьмем в качестве примера США. Здесь рост зависит в первую очередь от частного сектора — от потребления, от недвижимости. Мы имеем систему, в рамках которой частное потребление получает относительно госрасходов значительные преимущества. При этом инфраструктура настолько изношена, что для государства достаточно легко определиться с проектами, с помощью которых оно могло бы улучшить качество жизни населения. Так, к примеру, система образования — это просто позор, да и в здравоохранении тоже масса проблем.

— Но достаточно ли будет лишь только перераспределить прерогативы роста? Ведь индустриально развитым странам необходимо расти для того, чтобы снижать долговую нагрузку и иметь возможность обеспечивать свое стареющее население.

— В кратковременной перспективе нам нужны по меньшей мере умеренные показатели роста для ослабления долгового пресса и финансирования расходов на пенсии и здравоохранение. Но речь должна идти не только о том, чтобы найти новые источники доходов и пути сокращения расходов. Нам нужно привести и ожидания граждан в соответствие с финансовыми возможностями. Благодаря финансовому кризису Европа уже предприняла в этом направлении целый ряд шагов, хотя многое из запланированного остается пока лишь на бумаге. В США все это еще только предстоит сделать.

— Таким образом, новый императив роста касается прежде всего индустриально развитых государств?

— Именно так. Множество людей в Африке и Южной Азии пока еще не стали частью современного мира, они нуждаются совершенно в других стратегиях экономического роста. Впрочем, вопросы устойчивости развития быстро появляются по мере того, как происходит интеграция стран в мировую экономику. Тому пример — Китай, где использование ресурсов и загрязнение окружающей среды превратились в большую проблему.

— Неужели можно представить, что промышленно развитые страны пойдут на ограничение своего роста?

— Влияние ВВП на судьбы наций велико. Тот, кто откажется от экономического роста, получит проблему снижения политического влияния. Для всего мира в целом было бы хорошо, если бы мы ограничили рост, но, несмотря на это, слишком велик соблазн каждой отдельной страны делать ставку на высокие темпы экономического роста. Если бы Европа приняла сейчас решение расти следующие сто лет медленнее, чем США, то она собственными руками ослабила бы свои политические позиции в мире.

— Так в какой мере ученые могут влиять на дискуссию о новых целях экономической политики?

— Оглядываясь на последние 75 лет, можно сказать, что наибольший успех ученые имели благодаря не своим экономическим моделям, а тому, что внедрили в умы политиков рыночное мышление. Заслуга ученых в том, что сегодня регулирование рынков сориентировано на прозрачность и свободу конкуренции. Менее успешны они были в тех сферах, где действуют очень мощные, крупные и богатые игроки, например в финансовом секторе.

— Потому что ученые часто упускают из виду фактор экономического могущества?

— Они игнорируют фактор силы, который имеет гигантское значение. Большинство экономистов пытаются решить проблемы с помощью математических моделей, забывая при этом такие стратегически важные аспекты, как экономическая мощь и демократическая стабильность. Они убеждены, что для решения всех проблем им необходимо лишь все более качественное математическое знание и все более сложные модели. Но путь этот неправильный. Экономика не просто наука, а наука социальная. Для того чтобы находить действительно приемлемые решения, ей необходимо учитывать такие факторы, как политика и история.

— Нужно ли экономической науке в целом начинать после финансового кризиса все сначала?

— Итогом макроэкономических разработок последних 40 лет стали в высшей степени изящные, законченные модели, которые до сих пор доминируют в академическом мире. Однако применение этих моделей на практике было крайне неэффективным. Пока мир находился в состоянии относительного покоя, скажем, в докризисные годы, они, как казалось, функционировали вполне прилично. Но вот наступил большой шок, и они оказались бесполезными. Основополагающий принцип, на котором эти модели строились, — то, что рынки функционируют безупречно, а вмешательство государства ведет к худшим результатам, — был опровергнут. Наступило время экспериментов по исследованию несовершенства рынков. Но атаковать существующую систему будет гораздо легче, чем создавать новую добротную систему.

— Ну теперь мы знаем, что и финансовые рынки не идеальны.

— Это серьезный новый вызов. Сейчас многие экономисты пытаются понять, почему финансовые рынки не идеальны. Прежние модели могут послужить лишь устрашающим примером.

— В какой мере такие ученые, как вы, могут оказывать влияние на политику?

— Целью академической науки является влияние не на политику сегодняшнего дня, а на ту политику, которую будут делать через 25 или 50 лет. Все, что исследуется сегодня, требует времени для перепроверки, чтобы когда-нибудь потом войти в учебники, которые смогут оказать влияние на ход мысли политиков будущих поколений. Кстати, пример тому те, кому присуждаются Нобелевские премии. Часто эту награду они получают за публикации давно минувших лет, которые, несмотря на это, до сих пор известны лишь в профессиональных кругах.

http://www.rbcdaily.ru/2012/01/24/world/562949982599199

Михаил Хазин анализирует это интервью

9 дек. 2010 г.

Банковский кризис: так же, как всегда, и даже хуже

Что можно сказать о текущей ситуации США, опираясь на данные о предыдущих банковских кризисах?

В научных конференциях есть что-то "не от мира сего", но именно этим они так и очаровывают. Однако в этом году атмосферу ежегодной трехдневной конференции Американской Экономической Ассоциации (АЭА) в Новом Орлеане омрачила суровая реальность. Она вторглась в залы крупнейшего в мире научного съезда, в виде отчета за 4 января, показавшего, что в декабре уровень безработицы в США поднялся с 4,7% до 5%.

В свете этой печальной новости выступление Кеннета Рогоффа, профессора Гарвардского университета, состоявшееся в последний день конференции, оказалось весьма своевременным. В его докладе, написанном в соавторстве с Кармен Рейнхарт из Университета штата Мериленд и являющемся частью более масштабного исторического исследования, проводятся некоторые параллели между кризисом субстандартного ипотечного кредитования и восемнадцатью предыдущими банковскими кризисами развитых стран. Выводы, сделанные докладчиком, пришлись очень кстати, так как помогли отрезвить аудиторию, которая еще на отошла после субботней вечеринки на Бурбон Стрит.

Авторы доказывают, что независимо от различий в подробностях, все банковские кризисы происходят по одному общему сценарию. Каждому взрыву предшествует рост цен на жилье и акции, ускорение денежных потоков, которые приводятся в движение оптимистично настроенными зарубежными инвесторами, быстрое образование задолженностей, и, прямо накануне шторма, движение экономики по графику в виде перевернутой буквы V, то есть, сначала взлет, а затем падение роста.

События последних лет перед началом кризиса субстандартного кредитования прекрасно укладываются в схему Рейнхарт и Рогоффа. По большинству критериев, признаки наступающего кризиса, действительно, проявились отчетливее, чем раньше. В реальном выражении цены на жилье поднялись гораздо выше. Прибыли фондового рынка были более устойчивыми. Приток капитала тоже усилился, несмотря на то, что до этого он уже достиг тревожно-высокого уровня. В соотношении с ВВП дефицит текущего счета США был намного больше, чем во время типичного кризиса.

Что же ожидает нас при таких грозных предзнаменованиях? Г-н Рогофф был осторожен в прогнозах и заявил, что негативные последствия кризиса субстандартного кредитования, возможно, не будут настолько серьезными, как раньше. Результаты еще слишком неясны, в том числе, это касается и масштаба убытков кредитных организаций.

Тем не менее, признаки наступающей катастрофы вызывают опасения. Во время восемнадцати предыдущих кризисов средняя величина падения роста производства составляла два процента, и его возвращение к нормальному уровню занимало два года. Во времена пяти сильнейших кризисов рост падал на 5%, а на восстановление уходило более трех лет. Авторы считают, что Америка сможет избежать значительного спада только чудом или же благодаря тому, что она является еще более "особенным" государством, чем предполагают самые оптимистичные теории.

Опыт финансового рынка показывает: сказать, что "на этот раз будет по-другому", значит вылететь с торгов под свист и улюлюканье. В преддверии рецессии такое утверждение вызовет еще больше насмешек. На конференции АЭА сделать такое заявление выпало на долю Алана Тейлора из Университета Калифорнии. Из духа противоречия или же искренне защищая свою точку зрения, он заявил, что все может оказаться совсем не так плохо, как предполагает отчет Рейнхарт и Рогоффа.

Решающий фактор – это сумма окончательного счета, который будет предъявлен к экономике. В модели Рейнхарт-Рогоффа средний банковский кризис развитого мира приводит к рецессии. Однако этот вывод сделан на основании "большой пятерки" сильнейших кризисов (в том числе, краха банковской системы Японии 1990-х). Г-н Тейлор отмечает, что влияние остальных тринадцати кризисов на экономику в целом было малозаметно. Если бы все американские заемщики по субстандартным кредитам не смогли бы выплатить взятые ими суммы, и банкам удалось бы вернуть только половину от $1,3 триллиона, убытки в размере $650 миллиардов составили бы около 5% ВВП, – столько же, сколько и во время слабейшего из пяти серьезных кризисов. Если бы убытки оказались меньше, как и предполагает большинство прогнозов, Америка, возможно, смогла бы легко отделаться.

Мы не одни

Сценарий текущего субстандартного кризиса не полностью соответствует предыдущим, когда убытки аккумулировались в банках, в самом сердце системы платежей и кредитования, и это еще один повод не унывать. Хотя банки подвержены убыткам больше, чем можно предположить на первый взгляд, многие пострадавшие кредиторы являются либо зарубежными банками, либо хеджевыми фондами. Это имеет свои недостатки, далеко не последний из них – опасная неопределенность по поводу того, где именно зарыты жертвы субстандартного кризиса.

Однако распределение убытков в странах за пределами Америки должно немного облегчить вред, который будет нанесен ее экономике. Кроме того, конечно же, положение может спасти ФРС. В описании предыдущих кризисов, приведенных в докладе, г-н Тейлор находит доказательства того, что незамедлительная корректировка монетарной политики помогает ограничить последствия экономического спада. В худших случаях средние уровни процентных ставок после кризиса были такими же, как и до него. В странах, экономика которых пострадала только частично, после кризиса учетные процентные ставки удерживались на значительно более низком уровне.

Эти аргументы дают надежду, что худших последствий субстандартной катастрофы еще можно избежать. Тем не менее, размеры бума и спада на американском рынке жилья показывают, что кризис не ограничится сферой субстандартного кредитования. Падение цен угрожает платежеспособности и многих первоклассных заемщиков. Из-за потери стоимости собственного капитала в недвижимости пострадают многие другие ипотечные кредиторы. Кроме того, недуг кредитного рынка наверняка вызовет рост штрафных процентных ставок в корпоративном секторе, что приведет к дополнительным убыткам банков. И хотя "экспорт" субстандартных рисков помог сохранить капитал американских банков, он поколебал позиции банков зарубежных. Результаты вряд ли будут приятными.

Г-н Рогофф старался не отклоняться от темы США, поскольку обращался к Американской Экономической Ассоциации. Однако он все же упомянул некоторые страны Европы: Испанию, Великобританию и Ирландию, которые прекрасно подходят под шаблон развития событий с бумом активов, задолженностями, притоком капитала и следующих за этим экономических потрясений. Учитывая размах жилищного бума и финансовых последствий, г-н Рогофф мог бы также отметить, что на этот раз "все будет по-другому" не только с точки зрения оптимистов, но и с точки зрения пессимистов.

По материалам печатного издания The Economist

Источник: Forexpf.Ru – Новости рынка Forex

27 апр. 2010 г.

Кеннет Рогофф: Греция далеко не последняя

Кеннет РогоффКеннет Рогофф, профессор Гарвардского университета, бывший главный экономист МВФ, заявил в интервью агентству Bloomberg: "Греция, разумеется, не останется последней европейской страной, которой понадобится помощь МВФ. Ирландия, Испания и Португалия также находятся в очень тяжелой ситуации". Рогофф считает, что шансы на повтор греческого сценария в ближайшие 2-3 года превышают 50%.

Многим европейским странам требуются гигантские сокращения национальных бюджетов. Доходность португальских, испанских и ирландских правительственных облигаций взлетела из-за недоверия вкладчиков. Они все больше сомневаются, что этим странам удастся справиться с бюджетными проблемами.

Ирландия достигла рекордного в еврозоне дефицита – 14.3% от ВВП. Следом за ней идут Греция (13.6%) и Испания (11.2%).

Если Испания обратится за помощью к МВФ, ей понадобится намного больше, чем Греции, поскольку ее экономика вчетверо превышает греческую. Долг Испании составляет 560 млрд евро, что вдвое больше греческого. Долг Ирландии – 105 млрд евро, Португалии – 126 млрд.

"Многие европейские страны должны сбалансировать свои бюджеты, и некоторые из них могут обратиться к МВФ, чтобы им было кого обвинять" , – сказал Рогофф.

LinkWithin

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...