Мы в Google+
Показаны сообщения с ярлыком досуг. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком досуг. Показать все сообщения

3 мар. 2013 г.

TED 2013: «Что мы будем делать, когда дроиды оставят нас без работы»

Эндрю Макафи (Andrew McAfee), специалист по цифровому бизнесу из MIT, выступил на конференции TED 2013 с лекцией о том, чего нам ждать от наступающей эпохи роботов и окончательной автоматизации. Ничего неожиданного он не сказал. Тем не менее ясно сформулировал подступающие перспективы. Главная проблема будущего, конечно, та же, что у администрации Обамы: где взять работу для людей.

В мире, который мы создаем сейчас, мы увидим очень много того, что привыкли называть научной фантастикой, но в нем совершенно не видно рабочих мест.

Автоматизация Речь идет о целых сегментах человеческой деятельности, например, робот-водитель отменит шоферов-дальнобойщиков и водителей общественного транспорта. Прокачка Siri до уровня компьютера Watson (который неплохо играет в викторину типа «Своей игры») напрочь убьет весь секретарский и мелкий менеджерский труд, такая программа будет общаться с клиентом лучше большинства аккаунт-менеджеров. Уже существуют R2D2-подобные роботы, которые хозяйничают на складах.  В Японии запустили первый полностью роботизированный завод, на котором в цехах включают свет только когда приходят экскурсии.

В последние 200 лет мы только и слышим рассказы о том, как очередной рывок машинного прогресса обречет широкие массы на нищую безработицу, но ничего подобного пока так и не произошло. В чем отличия сегодняшних изменений? Машина теперь может воспроизводить основные внешние признаки человека. 

Сейчас машины могут то, что еще сто лет назад никому не снилось в самом страшном сне. Они могут читать, писать, понимать, слушать, говорить, переводить. Мы называем это новой машинной эрой.

И это отличная новость для экономики, основной тренд станет еще мощнее: цены будут и дальше падать, а качество расти. 

Это не про мелкий материализм и потребление. Нет, это изобилие… Труд андроидов освободит нас от борьбы за хлеб насущный в поте лица своего.

Макафи признается, что когда они обсуждают это с коллегами из Кремниевой долины, слышны одни восторженные пророчества об обществе нового типа: 

Доморощенные ремесленники и кулибины снова в цене, они-то и создают сегодня самые интересные инновации.

Но это одна сторона медали. Никогда раньше в экономике доходы компаний не были столь высоки, а затраты на реальное производство столь низки, печальная новость и для рабочих, и для производителей – чтобы продавать, вам нужен многочисленный средний класс, а он уменьшается. 

Сама по себе победа роботов не так страшна. Плохо другое: раньше квалифицированный рабочий или менеджер без диплома мог зарабатывать приличные деньги за счет опыта, такой специалист на простых позициях не так уж сильно проигрывал дипломированному «белому воротничку», сейчас расслоение между этими классами неудержимо растет.

И это то, что энтузиасты новой эпохи не принимают во внимание. «Дивный новый мир» для продвинутых и подкованных будет означать понижение социального уровня для десятков миллионов «честных трудяг» в Америке. Можно, конечно, сказать: туда им и дорога, выживает наиболее приспособленный, но понижение уровня благосостояния может дестабилизировать общество.

Что делать? Прямо сейчас – ничего. Но в долгосрочной перспективе, по мнению Макафи, надо подумать об отказе от идеи постоянно растущей суперприбыли, как бы левацки это ни звучало. Так можно будет и сохранить рабочие места, и осуществить более мягкий переход от человеческого труда к машинному, чтобы к новым условиям успело адаптироваться хотя бы новое поколение.

Автоматизация На первый план выходит проблема образования. Макафи вспоминает, что сам учился сначала в специальной школе, в которой мир преподносился как интересное место, а задачей ребенка было исследовать его, а после этого он попал в обычную школу.

Меня словно в ГУЛАГ сослали. С тех пор ничего не изменилось.

В целом ученый из MIT видит положительные изменения: образование улучшается, а большие корпорации все больше склоняются к идее капитализма с человеческим лицом, который думает о стабильном развитии и благополучии своих сотрудников.

Главное, считает Макафи, вовремя обратить внимание на то, что структура экономики и трудовых отношений меняется.

Люди потихоньку просыпаются и становятся перед фактом, что на дворе новая машинная эра, очевидно, что правила меняются, и я надеюсь, что мы сумеем с пользой употребить это понимание, выбрав верный курс для развития экономики и общества. Да, роботы отнимут у нас работу, но мы упускаем самое важное – мы освободимся для других занятий.

http://slon.ru/fast/future/ted-2013-chto-my-budem-delat-kogda-droidy-ostavyat-nas-bez-raboty-915067.xhtml

Текст лекции

19 февр. 2010 г.

Безделье – путь к прогрессу

СЛОН Безделье – путь к прогрессу

Британские экономисты предложили побороть безработицу и неравенство, сократив рабочую неделю до 21 часа

Читать материал

Джон Мейнард Кейнс оптимистически смотрел на рынок труда будущего: он думал, что в XXI веке мы будем работать лишь по 15 часов в неделю. Эксперты британского центра New Economic Foundation (NEF) уверены, что Кейнс был прав – это мир долго шел по неверному пути стяжательства и безудержного потребления, вместо того, чтобы взять – и ничего не делать.

NEF считает, что 21-часовая рабочая неделя – средство побороть множество экономических и социальных болезней, от безработицы до неравенства полов. Впрочем, эти выкладки о сокращении рабочего времени – не столько исследование, сколько манифест (как и другие доклады NEF, вроде мирового индекса счастья или доказательства, что финансисты вредны для экономики).

Slon.ru выяснил, насколько реалистичны провокационные идеи британцев.

УНИЧТОЖИТЬ ТРУДОГОЛИКОВ

Эксперты NEF жалуются: нынешний кризис – продукт бездумного консьюмеризма и легкодоступных кредитов, которые постоянно подталкивают потребителя увеличивать рабочее время, чтобы покрыть растущие расходы. А разбухание потребления – и, как следствие, производства – приводит к ухудшению экологической обстановки и росту выбросов парниковых газов. Потребители обрекают себя на стрессы, а своих потомков – на несчастное детство: ведь родители-трудоголики лишают их богатства общения.

Если ограничить рабочую неделю 21 часом (вместо 40 часов, принятых в большинстве стран), никто не останется внакладе, пишут авторы доклада.

Дети будут довольны, родители здоровы, эмиссия парниковых газов сократится, и люди станут проводить больше времени дома, с друзьями или соседями. Общество начнет уважать «немонетизируемые» услуги вроде мытья посуды или мелкого ремонта, которые члены семьи оказывают друг другу дома. Неравенство между мужчинами женщинами сгладится.

И, главное, доходы, достающиеся сейчас тем работникам, кто до последнего держится за свое место, будут перераспределены в пользу аутсайдеров, долго сидящих без работы. Так будет снижена безработица и уменьшено социальное неравенство.

ЛОЗУНГ РЕЦЕССИИ

Джонатан Уодсворт из Лондонской школы экономики говорит, что идея резко сократить рабочую неделю – типичная примета рецессии. Их выдвигали в начале 1980-х, например, французские левые во время предвыборной кампании 1981 г., но довели дело до конца лишь 20 лет спустя, когда во Франции установили 35-часовую рабочую неделю, а сверхурочные ограничили 180 часами в год. Оплачиваемый отпуск во Франции почти в два раза дольше, чем в США.

Во время спада в начале 1990-х экономист из Гарварда Джульет Шор написала книгу «Заработавшийся американец» –  она, как и NEF сейчас, утверждала, что рядовой американец, загнанный в ловушку кредита, работает без отдыха, потребляя все больше и больше.

Чтобы жить не хуже, чем в 1948 г., сейчас можно работать и вдвое меньше, но американцы предпочитали увеличивать потребление, а не продолжительность отдыха – потому что работодатели охотней увеличивали зарплату, чем соглашались на сокращенный рабочий день.

Мечта работать поменьше расцвела и во время нынешнего кризиса, когда в бестселлерах ходит книга Тима Ферриса «4-часовая рабочая неделя». В книге и в блоге Феррис рассказывает, как работать только полдня в понедельник и отдать свою жизнь на аутсорсинг индийским помощникам. И пугает читателя статистикой: 63% американцев работают больше 40 часов в неделю, а 40% – больше 50 часов; менеджеры работают на 1 месяц в году больше, чем в 1970 г., а средние американцы – на 2 месяца (если смотреть на число отработанных ими часов).

7 ЧАСОВ НА ОТДЫХ

Большинство экономистов скептически воспринимают эти расчеты и говорят, что рабочая неделя и так неуклонно уменьшается уже вторую сотню лет. Нобелевский лауреат Роберт Фогель рассчитал: в 1880 году работающий глава семейства в США отдыхал в среднем 1,8 часа в день, не считая 8-часового сна (в XIX веке рабочая неделя составляла 60–70 часов), а в 1995 г. – уже 4,7 часов.

5-дневную рабочую неделю впервые ввела в 1908 году прядильная фабрика в Новой Англии, чтобы не создавать конфликтов между работниками-христианами и иудеями, пишет исследователь Витольд Рыбчинский. В 1926 году идею подхватил Генри Форд, хотя официально в США пятидневку ввели лишь в 1940 году.

Особенно быстро сокращалось рабочее время в Европе после Второй мировой. К 1987 г. немцы стали работать на 30% меньше, чем в 1950 г., датчане – на 29% меньше, французы – на 17%. Сокращается продолжительность рабочей недели и сейчас, только не так быстро.

Россия, если судить по имеющимся данным, отстает от Европы в борьбе с рабочим временем, но в целом мы в русле тех же тенденций. Для мужчин средняя рабочая неделя составляла 43 часа в 1965 г. и 40,2 часа в 2004 г., женщины работали на 3–4 часа меньше.

РАБОТЫ ВСЕ БОЛЬШЕ

Однако сторонники очень здорового отдыха видят в уменьшении рабочего времени человека глубокий макроэкономический смысл.

Экономист Джереми Рифкин заявляет: «Когда производительность растет, у вас всего два варианта: вы либо уменьшаете рабочую неделю, либо сокращаете рабочую силу. Если бы у нас была по-прежнему 70-часовая рабочая неделя, у немногих на этой планете была бы работа. Вместо того, чтобы один человек работал 70 часов, два человека могут работать 35-часовую неделю».

Это ошибка, говорит Уодсворт из Лондонской школы экономики. Люди вроде Рифкина думают, что количество работы (в человеко-часах) в мире всегда одинаково. Но на самом деле работы становится больше, даже несмотря на все технологии, машины, разделение труда и прочее, обеспечивающее рост производительности каждого человека.

К примеру, американцы в 1950 г. отработали около 122 млрд часов, а в 2008 г., несмотря на многократный рост производительности, – около 350 млрд. Годовая загрузка японцев за этот период выросла с 74 млрд часов до 192 млрд. «Количество проделанной работы» растет главным образом за счет увеличения численности населения. В Штатах оно за тот же период выросло вдвое.  А трудоспособное население – еще больше (в том числе за счет мигрантов и женщин).

Однако есть в мире и исключения. У французов за счет того самого уменьшения рабочей недели «трудочасы» сократилась с 1950 г. по 2008 г. с 43 млрд в 1950 г. до 39 млрд в 2008 г. Но это никак не помешало экономике страны развиваться: ВВП рос теми же темпами, что и Штатах, а население – вдвое медленнее.

В итоге, доклад NEF сводится к тому, что американская модель вредна, более мягкая европейская – лучше. Франция по производительности в расчете на человеко-час в 2000-е годы даже опережала США, сейчас этот показатель на уровне 96% от США, в Нидерландах – равен американскому.

И еще одно достижение – Франция считается одним из лидеров в борьбе с неравенством.

Но Ирина Денисова из ЦЭФИР сомневается и в том, что урезание рабочей недели серьезно влияет на неравенство. Человек – не робот серийного производства, навыки разных работников неодинаковы, а затраты на переподготовку и обучение в процессе работы весьма высоки. Уменьшение предложения труда вызовет, наоборот, рост неравенства, если работодатель предпочтет платить больше имеющимся работникам, а не обучать новых, неопытных. Да и управлять меньшим количеством людей проще – меньше административной нагрузки, бумаг и прочего.

СЧАСТЬЕ – НИЧЕГО НЕ ДЕЛАТЬ

Другой козырь сторонников малых трудозатрат – исследования в области «экономики счастья». Как рассчитали экономисты Альберто Алесина, Эдвард Глейзер и Брюс Сакердот на основании серии европейских опросов Eurobarometer, чем меньше люди работают, тем выше их удовлетворенность жизнью.

ВВП на душу населения во Франции составляет лишь 70% от уровня США, в Нидерландах – 86%. Возможно, это разумно, говорит экономист Пол Кругман: доход меньше, но взамен можно проводить больше времени с семьей и друзьями. Хотя французы, признает Кругман, мало работают не обязательно потому, что не хотят. Безработица в стране устойчиво выше, чем в тех же Штатах. И сокращение рабочего времени проблему с безработицей не решило.

Когда людей заставляют меньше работать, главный вопрос – кто будет за это платить, говорит Денисова. Профсоюзы во Франции переложили бремя на работодателей: при переходе на 35-часовую неделю зарплаты сотрудников не уменьшились. И это их счастье.

Но компании, не желая нанимать дополнительную рабочую силу, стали повышать рабочую нагрузку и интенсивнее эксплуатировать работников. Уже в 2004 г. правительство под давлением предприятий фактически разрешило продлевать рабочую неделю, а Николя Саркози в 2007 г. ввел налоговые льготы для сверхурочных заработков.

Попытки административно приблизить то будущее, о котором мечтает NEF, судя по всему, обречены на провал. Но это не значит, что тенденция изменится на противоположную. Люди будут отдыхать все больше. В 2040 г. свободное время американца составит, по прогнозам Роберта Фогеля, уже 7,2 часа в день, и лишь 3,8 часа (26,6 часов в неделю) он будет работать.

Примерно такую же рабочую неделю – 27 часов в среднем, 33 для мужчин и 22 для женщин, – пророчат британцам к 2050 г. исследователи Университета Рокфеллера Джесси Аузубел и Арнульф Грюблер. Эту оценку они получили путем экстраполяции данных за XIX и XX век.

Хотя  за это придется заплатить серьезную цену, включая повышение пенсионного возраста, увеличение трудовой нагрузки на женщин и дальнейший рост числа мигрантов.

http://slon.ru/articles/267316/

LinkWithin

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...