Мы в Google+
Показаны сообщения с ярлыком идеология. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком идеология. Показать все сообщения

15 июн. 2015 г.

Мозг, Фейсбук и поляризация общества

Сотрудники Фейсбука изучили механизмы, мешающие пользователям знакомиться с альтернативными мнениями.

Среди социологов в демократических странах растут опасения, что алгоритмы персонализированной фильтрации и ранжирования новостных лент, используемые Фейсбуком и другими соцсетями, создают так называемые «пузыри фильтров», мешающие людям знакомиться с альтернативными точками зрения. Предполагают, что это искажает восприятие реальности и чревато негативными социально-политическими последствиями, такими как поляризация общества и утрата способности к конструктивному диалогу между людьми, придерживающимися разных взглядов на актуальные проблемы.

Анализ данных по структуре «дружеских» связей и сетевой активности 10 млн американских пользователей «Фейсбука» подтвердил, что как либералы, так и консерваторы получают из своих новостных лент в основном информацию, согласующуюся с их политическими взглядами. Впрочем, эта информационная изоляция далеко не абсолютна, а создается она не столько автоматическими фильтрами, сколько сознательным выбором самих пользователей.

Что может быть естественнее, чем дружить с единомышленниками? Вероятно, люди во все времена охотнее контактировали с теми, кто думает так же, как они. Однако до наступления эры электронных социальных сетей исследовать это явление было трудно. Сегодня, когда для многих людей ссылки, которыми делятся с ними «друзья» в соцсетях, стали чуть ли не главным источником сведений об окружающем мире, детальный количественный анализ потоков информации, которой обмениваются друг с другом миллионы людей, стал выполнимой задачей. Особенно если за дело берутся сотрудники исследовательского отдела крупной соцсети, имеющие доступ ко всем данным, необходимым для такого исследования.

Как известно, многие крупные поисковики (такие как Google) и соцсети (такие как Facebook) фильтруют и ранжируют данные, предоставляемые пользователю, пытаясь «угадать» его желания. Догадки строятся, помимо прочего, на прежних действиях пользователя: какие запросы он делал, какие из предложенных ссылок выбирал и т.п. Это бывает удобно, если ваша цель – заказать пиццу или найти интересный (лично вам) фильм.

Однако у такого удобства есть и обратная сторона. Допустим, вы пытаетесь объективно оценить спектр мнений по поводу какой-нибудь важной политической новости. Если услужливые алгоритмы будут подсовывать вам лишь те мнения, с которыми вы, скорее всего, согласны, у вас в конце концов сложится искаженная картина реальности (см. Пузырь фильтров). Пользователь может оказаться в так называемой «эхо-камере», то есть в замкнутом сообществе, внутри которого единомышленники обмениваются мнениями, с которыми все они согласны и куда нет доступа альтернативным точкам зрения. В итоге человек начинает думать, что его позиция – единственно верная и никаких других взглядов на данную проблему быть не должно.

Некоторые социологи в развитых странах усматривают в этом потенциальную угрозу для демократии, поскольку разделение медийного пространства на замкнутые «пузыри» чревато поляризацией общества и утратой способности к конструктивному диалогу с теми, кто думает иначе.

Группа исследователей – сотрудников Фейсбука – попыталась оценить масштабы бедствия на основе анализа большого массива данных по сетевой активности 10 миллионов американцев – пользователей этой крупнейшей соцсети. Учитывались только активные пользователи от 18 лет и старше, прямо указавшие в профиле свои политические взгляды. Авторы проранжировали 500 наиболее распространенных формулировок собственных взглядов, определив для каждого пользователя его балл по пятибалльной либерально-консервативной шкале, где –2 соответствует «крайне либеральным взглядам», 0 – «нейтральным», +2 – «крайне консервативным». Опрос 70,000 пользователей, в ходе которого их просили самостоятельно указать свое место на этой шкале, подтвердил адекватность процедуры автоматического ранжирования.

В исходный массив данных попали 7 миллионов интернет-адресов (URLs), ссылками на которые пользователи поделились за полугодовой период с 7 июля 2014-го по 7 января 2015-го. Тексты, открывающиеся по ссылкам, исследователи поделили на две группы:

  • в первую попали материалы с политическим оттенком (обсуждения законопроектов, социальных проблем, событий в стране и в мире и т.п.);
  • во вторую – тексты на нейтральные темы: спорт, досуг, путешествия.

Тексты классифицировались с помощью большого набора ключевых слов. Для анализа использовались ссылки первой группы («политические»), которыми за изученный период поделились как минимум 20 пользователей. Таких ссылок набралось 226,000. Для каждой из них был вычислен «показатель идеологической приуроченности» (ideological alignment score), представляющий собой среднюю оценку политических взглядов тех пользователей, которые поделились данной ссылкой.

Авторы подчеркивают, что показатель отражает не идеологическую направленность самого материала, а лишь идеологию пользователей, поделившихся ссылкой на него (что в большинстве случаев совпадает, но не всегда). Если данный показатель у ссылки отрицательный, это значит, что ей делились преимущественно либералы, если положительный – консерваторы.

Затем был построен график, на котором по горизонтальной оси откладывался показатель идеологической приуроченности, а по вертикальной – популярность ссылок с таким показателем, т.е. сколько раз пользователи поделились ссылками с данным значением показателя.

23 сент. 2014 г.

Если это борьба с терроризмом, то терроризму повезло

Как Турция содержит машину смерти ISIS

Джон Керри только что покинул Стамбул, назвав Турцию членом «ядра коалиции», борющейся с кровожадным монстром ISIS.

На деле дела обстоят с точностью до наоборот. Турция – один из главных союзников ISIS и главный экономический партнер халифата. Турецкий рынок – основа экономического благополучия Исламского Государства.

Об этом свидетельствуют официальные данные, опубликованные турецкими военными. На сайте турецкого генштаба опубликована информация о том, что в период с 22 августа по 4 сентября на границе задержаны 15 тонн контрабандного топлива и демонтировано 2,8 км незаконных трубопроводов. Специалисты говорят, что речь идет лишь об очень малой доле того, что в реальности пересекает границу.

Махмуд Таналь, депутата парламента от оппозиционной Республиканской Народной Партии говорит, что ISIS экспортирует в Турцию минимум 4 тысячи тонн топлива в месяц, и зарабатывает на этом 15 миллионов долларов. Речь идет о перевозках нефти и горючего с месторождений близ Ракки.

Из Ракки горючее цистернами доставляется в приграничную зону, оттуда – по трубопроводам или в канистрах – в Турцию.

Челаваттин Явуз, аналитик и преподаватель в турецкой военной академии заявил в интервью Daily Beast: «Трубопроводы перестали строить по ночам. Их прокладывают при свете дня». Если полиция пытается расследовать происходящее, крестьяне приграничных деревень попросту блокируют дороги тракторами. ISIS контролирует эту контрабандную торговлю – но не напрямую, а через сеть посредников – профессиональных контрабандистов.

По данным Явуза, контрабандное дизельное топливо ISIS продается в Турции по 0,7 доллара за литр, при официальной цене в 1,85 доллара.

Член парламента Таналь считает, что речь идет о прямом экономическом союзе: «Это настоящая кооперация. Если ее нет, как вы можете закрывать глаза на торговлю подобного масштаба?»

http://postskriptum.org/2014/09/13/isis-118

Панетта: Обама способствовал успехам «Исламского государства»

Два министра обороны США, занимавшие этот пост во время правления президента Барака Обамы, подвергли резкой критике ближневосточную политику американской администрации. По мнению Леона Панетты и Роберта Гейтса, Белый дом стал одним из главных виновников усиления «Исламского государства».

Лоен Панетта В интервью телеканалу CBS Панетта заявил, что эта террористическая группировка превратилась в угрозу всему региону потому, что Обама слишком поспешно вывел войска из Ирака. Он также обвинил президента в том, что он проявил бездействие в отношении происходящего в Сирии.

Предшественник Панетты на посту министра обороны Роберт Гейтс раскритиковал решение президента воздержаться от направления в Ирак сухопутных войск. По его убеждению, воздушной поддержки будет недостаточно, чтобы обеспечить победу местным соперникам «Исламского государства».

Он также выразил недоумение тем, что Обама объявил целью военной операции уничтожение этой террористической группировки. Гейтс напомнил, что на борьбу с «Аль-Каидой» США направили всю свою мощь, однако через 13 лет после 11 сентября эта организация всё еще существует.

Еще грубее выразился бывший глава ЦРУ, отставной генерал американских ВВС Майкл Хайден. Он сравнил воздушную операцию в Ираке со случайным сексом:

«В расчете на воздушные силы кроется вся притягательность случайного секса: он обещает удовлетворение, но с очень малыми обязательствами».

“The reliance on air power has all of the attraction of casual sex: It seems to offer gratification but with very little commitment.”

Он подчеркнул, что неготовность Администрации направить в регион войска расценивается и союзниками, и противниками как проявление слабости.

Полный текст

Готовьтесь к настоящей войне

Д-р Мордехай Кейдар

Мордехай Кейдар В последние недели СМИ наполнены сообщениями о международной подготовке к войне против «Исламского государства». Была даже созвана международная конференция в Париже, пытавшаяся для ведения этой войны заручиться поддержкой как можно большего числа стран.

В то же время, самолеты ВВС США активизировали свои нападения на силы «Исламского государства», особенно в непосредственной близости от плотины в северном Ираке, чтобы предотвратить возможность взорвать ее, что повлекло бы за собой гибель многих тысяч иракцев.

На этой неделе мы услышали короткое и решительное выступление президента США Барака Обамы с некоторыми риторическими элементами, не использованными раньше, конечно, по сравнению с выступлениями его предшественника Джорджа Буша.

Я слышал не так уж много выступлений Обамы, но в тех, что я слышал, редко встречалось выражение «наши друзья и союзники». Буш использовал эти слова днем и ночью, когда речь шла о войне с террором. Выражает ли это изменение в риторике также изменения в методах Обамы? Я не уверен, что это так.

Тяжело пытаться построить международную коалицию, потому что в игру вступили факторы, не связанные с «Исламским государством». На востоке Украины ведется война, и главное действующее лицо в этой войне – Россия. Россия не поддерживает войну с «Исламским государством», как и многие европейские страны не выстраиваются в очередь, чтобы присоединиться к коалиции Обамы против Абу Бакра Аль Багдади и его джихадистов.

16 сент. 2014 г.

Ошеломляющая исповедь бывшего агента ФБР: почему усиливается террор

«В годы, предшествовавшие мегатеракту 11 сентября, Запад видел, как «Аль-Каида» наращивает мощь, но вовремя не противодействовал этой угрозе», – пишет в британской газете Guardian Али Суфан, бывший специальный агент ФБР, автор книги «Черные стяги» (“The Black Banners”). Исповедь Суфана в считанные часы стала «хитом» и набрала более 200 комментариев.

«Я и мои коллеги в ФБР и в ЦРУ были сосредоточены на «Аль-Каиде» с середины 1990-х годов. Истинная угроза, однако, исходит от идеологии, а не от группировки», – подчеркивает Суфан.

По его мнению, в первые годы после 9/11 Запад уделял слишком много внимания Усаме Бин-Ладену и недостаточно сосредоточился на порожденном им «бинладенизме».

«Мы ошиблись, принявшись убивать гонца вместо того, чтобы уничтожить принесенное им послание, – пишет Суфан. – Тактика была ясна – нанесение прицельных ударов по ключевым фигурам «Аль-Каиды», чтобы вывести ее из равновесия, но наша стратегия была основана лишь на «нашем» понимании «их», а не на «их» понимании «нас».

Тринадцать лет спустя – после ликвидации Бин-Ладена и других ключевых фигур – «Аль-Каида» находится на спаде, зато сейчас на подъеме так называемое «Исламское государство». Арифметика трагическая: несмотря на потраченные миллиарды долларов и тысячи оборвавшихся жизней, в сентябре 2014 года по всему миру гораздо больше экстремистов, исповедующих идеологию Бин-Ладена, чем было в сентябре 2001 года.

«Спустя тринадцать лет стало ясно, что мы провели не 13-летнюю войну с терроризмом, а тринадцать коротких годичных войн. Подразумеваются естественным образом «кампании», одну из которых в эти дни инициировал президент США Барак Обама.

Невероятный успех «Исламского государства» в Сирии и Ираке в большей степени связан с сирийской гражданской войной и политическими разногласиями в Ираке, но идеология этой террористической группировки взята прямо из «сборника трудов» Бин-Ладена.

И хотя в настоящий момент «Исламское государство» является величайшим соперником «Аль-Каиды», его послание, как и выбор целевой аудитории – недовольной молодежи, – это «бинладенизм» на стероидах.

Объединяет эти две экстремистские группировки тот факт, что они организуют террористические атаки с использованием современного оружия и современных средств массовой информации, отвергая истинную современность. И это нечто гораздо большее, чем то, что их разделяет. В совокупности в 2014 году идеология «Исламского государства» и «Аль-Каиды» распространена куда шире, чем после мегатеракта 9/11.

http://9tv.co.il/news/2014/09/12/185036.html

15 сент. 2014 г.

Метастазы террора

Д-р Михаэль Лайтман о радикализации международного террора и том, почему ISIS победит.

Где был ИГИЛ полгода или год назад? Откуда у него вдруг появились деньги для столь масштабных операций? Где он держал свои арсеналы? Откуда получал медицинскую помощь, снабжение и т.д?

Ведь невозможно просто так воевать в пустынной местности. Для этого нужно содержать многие тысячи людей, обеспечивая их нужды и потребности. Так же за боевыми армейскими частями стоят огромные механизмы снабжения боеприпасами и провизией, обеспечения медицинской помощи, логистики и пр. Ближневосточные военные группировки – не исключение, им тоже требуется многочисленный персонал, обслуживающий боевиков.

Вот и выходит, что речь идет о громадной организации с колоссальными деньгами и неисчислимыми возможностями. Организации, которая уже распространилась по миру, ведет планомерную пропаганду и привлекает в свои ряды множество людей не только из ближневосточного региона, но и из развитых западных стран.

Это мировая сеть, действующая с большим умом. В ней есть связь, есть «голова», есть четкая субординация.

Как же случилось, что мы обнаружили это только недавно? Если бы сейчас об этом не заговорили, то мы бы так ничего и не узнали? Неужели никто не держал руку на пульсе? Западные разведки и военные ведомства, присутствующие повсюду, имеющие все необходимые средства, располагающие базами, агентами и т.д., ничего не знали о происходящем?

Неужели мы столь наивны, что нам можно продать эти «детские сказки» о внезапном приходе нового властителя, царство которого раскинулось по миру? Среди его придворных – выходцы из самых разных стран, и это неслучайно, как неслучайно британское гражданство того, кто обезглавил американского журналиста.

Одним словом, мы не понимаем подоплеку происходящего. Полагаю, западные лидеры надеялись еще какое-то время замалчивать проблему. Не верю в то, что им не было о ней известно и что они не обсуждали ее. Разумеется, такие вопросы постоянно являются темами консультаций.

В итоге мы видим, что несчастное человечество находится под властью руководства, помышляющего только о себе: «Как бы нам на своих постах и должностях протянуть время еще немного, и еще, получая те или иные льготы».

Они готовы продолжать так и дальше. Если бы ИГИЛ не перешел к активным завоеваниям, ему бы позволили и дальше укреплять свою сеть. Никому ни до чего нет дела. Мир развален эгоистическим отношением каждого человека и каждой страны. Разрыв связи между нами столь велик, что никто ни о ком не заботится. Мы не в силах и помыслить о том, что нас обобщает. Человек думает лишь о себе и рассчитывает не далее чем на сегодня, максимум – на завтра, не более.

Вот до чего мы дошли, вот до чего жестким и нетерпеливым стал наш эгоизм.

И потому я не ожидаю от государственных мужей какой-то особой кампании. Бомбардировки тут не помогут. Террористические организации невозможно победить – это уже известно. Ведь они сильны идеологией, а против нее оружие бессильно. Против идеологии сработает только другая идеология.

Военные меры пока что нужны, но не следует рассчитывать, что они принесут нам победу и ИГИЛ прекратит свое существование. Нет, он не исчезнет. Подобные террористические организации не исчезают – они меняются, трансформируются, сливаются и разделяются, но никто еще не вырубил их под корень.

Мы видим это и в Израиле: борьба с Хамасом показывает, что невозможно ни победить его, ни достичь с ним каких-либо договоренностей, потому что подписанные сегодня бумаги завтра уже ничего не стоят. Всем это известно, и потому те или иные переговоры – не более чем пыль в глаза.

То же касается и всех прочих подобных организаций. У нас нет перспектив, пока не появится палестинское руководство, по меньшей мере, способное соблюдать соглашение – как Иордания, Сирия и т.д. Тогда можно будет говорить о некоей стабильности, о правительстве, которое отвечает за свои слова. Ну а пока что на место убитых террористов приходят другие, и ничего не меняется.

Только идеология может послужить здесь действенным оружием. И идеология эта очень проста.

25 мая 2014 г.

Другая Европа

Патрик Бьюкенен, политический комментатор, писатель и политик, был старшим советником при Ричарде Никсоне, Джеральде Форде и Рональде Рейгане

День поминовения в этом году, скорее всего, будет отмечен яркими заголовками в прессе о том, что популистская лихорадка бушует в Европе перед выборами в парламент: сначала выступил «Национальный фронт» Марин Ле Пен, а сегодня уже британская Партия независимости Найджела Фараджа подняла голову.

Что происходит в Европе?

В своей неопубликованной работе «Левиафан и его враги» мой покойный друг Сэм Фрэнсис написал о грядущем кризисе «мягкого управления государством»: Евросоюз является тому хрестоматийным примером.

Немецкий философ Освальд Шпенглер использовал слово «цивилизация», чтобы описать «завершающую стадию развития культурного организма». В 1941 году Питирим Сорокин дал подробную характеристику шпенглеровскому определению цивилизации:

Космополитизм и мегаполис взамен «дома», «расы», «группы крови» и «Отечества»; научный атеизм и мертвая метафизика вместо религии; интернационализм вместо гордости за свою страну; деньги и абстрактные ценности вместо земли и реальных (живых) ценностей; «масса» вместо «народа»; секс вместо материнства… и так далее.

Между управленческим государством и цивилизацией культуры существует огромная пропасть, это два полярных понятия.

Тем не менее, мы воочию наблюдаем эту полярность в Евросоюзе. Да, бесспорно, рост ЕС совпал с ростом уровня жизни сотен миллионов жителей от Атлантики до Балтики и от Северного моря до Средиземного.

И хотя произведение поэта Альфреда Теннисона «Парламент человека и Федерация мира» будоражило воображение сторонников Единого мира в 19-м и начале 20-го века, мечта о таком мире не захватила сердца европейских народов. Кто из них готов умереть за брюссельскую бюрократию? Никто.

Итак, какие же существуют характерные опознавательные знаки популистских партий, которые мы наблюдаем в каждой европейской стране?

Во-первых, они отказываются от идей универсализма и транснационализма и возвращаются к идее патриотизма и его символам: национальным песням, праздникам, истории, мифам, легендам.

Для таких народов сохранение уникальной этнической и культурной самобытности нации важнее требований любых наднациональных организаций, будь то ЕС или ООН.

Подобные настроения выражаются не только в яростном сопротивлении против дальнейшей взаимной интеграции в ЕС, но и во враждебности к иммигрантам из стран третьего мира, мусульманам и выходцам из стран Восточной Европы.

Люди просто хотят оставаться такими, какие они есть.

Даже швейцарцы прошлой зимой проголосовали за предложенную Народной партией инициативу ввести квоты для иммигрантов из стран ЕС.

Вторым верным признаком нового европейского популизма является традиционализм и культурный консерватизм, уважение к религиозному, культурному и историческому наследию нации.

Недавняя победа на «Евровидении» Кончиты Вурст, бородатого трансвестита, хоть и была восторженно встречена прессой, но дала сигнал традиционалистам, что европейская культура им не принадлежит.

Еще одним аспектом восходящего популизма является, как отмечает The New York Times, сдержанное восхищение Владимиром Путиным.

Почему? Путин не только публично отвергает моральный релятивизм Запада, но и создает базу для правовых норм, которые сознательно уходят корнями в традиционные христианские понятия о добре и зле.

Путин является анти-Обамой: он пытается занять культурно-нравственный вакуум, оставленный Америкой. Пока мы празднуем торжество мультикультурализма, расширяем права ЛГБТ и даем право на аборты, Путин отвергает все эти голливудские ценности.

Когда западные политики и СМИ выступают против его присоединения Крыма и называют это нарушением закона Мирового Порядка Америки, Путин в ответ апеллирует к патриотизму и истории: Крым принадлежал России в течение 200 лет. Большинство жителей, проживающих там, русские. Они хотят вернуться к матушке-России. Там расположен российский порт. Американцам не стоит диктовать россиянам, где должны находиться их жизненно важные интересы.

Антиамерикански настроенные европейцы аплодируют.

Еще один призрак бродит по Европе: сепаратизм. Шотландцы, каталонцы и венецианцы хотят объявить независимость. Как их только не называют: расистами, антисемитами, гомофобами, фашистами.

Но их противники, еврократы, слишком часто лгали, чтобы им верить теперь.

Насколько серьезен этот правый популизм?

Существует реальная возможность не только распада ЕС, но и распада Соединенного Королевства, потери Шотландии, отделения Англии от ЕС, а также раскола партии Дэвида Кэмерона – тори – на еврофилов и еврофобов.

Подобно материализму, консьюмеризму и социализму, транснационализм совершает фатальную ошибку: питает тело, но оставляет душу голодной. И в конце концов люди устают слышать старые призывы…

http://www.vz.ru/opinions/2014/5/23/688152.html

The Specter Haunting Europe

29 мар. 2014 г.

Министерству не нравятся хоббиты

Андрей Панов

Гендальф Бурные события последних месяцев ярко иллюстрируют невозможность однозначной интерпретации исторических событий. Присоединение Крыма к России и в сегодняшних газетных колонках, и в исторических книжках через сто лет будет трактоваться с абсолютно противоположных точек зрения. В этом смысле учебник отечественной истории, особенно новейшей, неизменно будет учебником идеологии. Кто в таком случае будет определять идеологию, выбирая учебник для школьников – конкретный учитель, директор школы, министерство образования или президент страны, – на мой взгляд, не так уж и важно. Мой учитель истории в старших классах справлялся и с советскими учебниками, а плохой учитель все равно выберет неблизкий мне учебник.

Учителю математики справиться с плохим учебником гораздо сложнее. А комбинация «посредственный учитель математики и посредственный учебник» может поставить крест даже на талантливом ученике.

Поэтому, когда я услышал, что учебник по математике для начальной школы под редакцией Людмилы Петерсон будет исключен из списка разрешенных («содержание не способствует формированию патриотизма. Герои произведений Дж. Родари, Ш. Перро, братьев Гримм, А. А. Милна, А. Линдгрен, Э. Распе, гномы, эльфы, факиры со змеями, три поросенка вряд ли призваны воспитывать чувство патриотизма и гордости за свою страну и свой народ»), у меня появились серьезные основания заподозрить распространение вируса острого и опасного бешенства в стенах Минобразования.

Помимо Петерсон, не попал в список разрешенных и учебник математики для начальных классов Бориса Гейдмана – видимо, лучший среди всего многообразия учебных пособий.

Виктору Прасолову, автору учебника геометрии, по которому в свое время я учился, удалось ознакомиться с отрицательной рецензией на учебник Гейдмана. Вот что он пишет:

«Не понравились рецензенту и некоторые формулировки задач. В одной задаче Матроскин и Шарик поссорились! В другой задаче почтальон Печкин заболел и спрашивается, сколько дней жителям Простоквашина не доставляли почту. На это рецензент строго замечает: "Почта должна доставляться вовремя! " Очень не нравятся рецензенту хоббиты. Во-первых, потому, что произведения Толкина не являются программными, а во-вторых, потому, что кинофильмы по его произведениям рекомендованы к просмотру только с 12 или 16 лет».

И снова про отсутствие патриотизма, любви и уважения к семье и т.д.

Естественно, в списке рекомендованных нашлось место и учебникам, которые многие уважаемые эксперты признают неудовлетворительными с точки зрения именно качества преподавания математики, точности формулировок и ошибок. Стоит ли удивляться такому подходу, если каждый одобренный учебник приносит издательству миллионы долларов прибыли?

Министр образования Дмитрий Ливанов заявил, что не собирается менять список одобренных учебников, поскольку никаких оснований сомневаться в профессиональности экспертов у него нет. Я считаю, что пора менять самого Дмитрия Ливанова.

http://www.vedomosti.ru/opinion/news/24545301/ministerstvu-ne-nravyatsya-hobbity

25 янв. 2014 г.

Завтра для России может наступить вот-вот

Фашизм прикидывается, что его нет в общественном сознании, а либерализм – что он есть.

Владимир Пастухов, доктор политических наук, St.Antony College, Oxford

Мы напоминаем, что не всегда и не во всем согласны с авторами публикуемых материалов

Накануне олимпийского года Россия, похоже, сходит с дистанции. Не выдержав темпа технологической гонки, она свернула на обочину истории и, тяжело дыша, провожает недобрым, усталым взглядом тех, кто ушел на следующий круг. Уязвленная и освистанная трибунами бывшая политическая суперзвезда лелеет в своем сердце мечту об историческом реванше. Сняв ненужные больше модерновые кроссовки, она надевает боксерские перчатки и направляется в бойцовский клуб. Когда-то в нем уже тренировались сборные Германии, Италии и Испании.

И в самой России идеологическая борьба давно уже идет между фашизмом и либерализмом, причем линия фронта проходит приблизительно там же, где раньше с либерализмом воевал коммунизм. Но при этом почему-то считается, что у власти нет никакой идеологии, а фашизм – это некая абстрактная угроза, исходящая от маргиналов, которые, не дай Бог завтра Путин устанет быть президентом, придут к власти. К сожалению, бояться поздно: завтра для России может наступить вот-вот.

Двуликий кризис

Россия всегда сильно зависела от мировой экономической и политической конъюнктуры. Русские революции были эхом мировых катаклизмов. Но то, что для остального мира было просто очередным кризисом «переходного возраста», для России оборачивалось, как правило, фатальной катастрофой.

И большевистская революция, и горбачевская «перестройка» были реакцией на глобальные исторические тектонические сдвиги, вследствие которых Европа, да и мир в целом каждый раз становились другими. Но сама Россия не становилась другой: она исчезала, проваливалась в небытие, из которого потом возвращалась в неузнаваемом, изуродованном революцией виде, с грузом старых не решенных проблем, к которым добавлялись новые.

В результате у россиян сформировалась стойкая привычка: любые исторические перемены воспринимать апокалиптически.

Наше время не является в этом смысле исключением. События последних двадцати лет и, тем более, всё, что происходит в мире после 2008 года, воспринимаются в России только как непреодолимый перманентный кризис. Россия не верит в будущее Запада, продолжая возлагать, впрочем, некоторые надежды на Восток, который, по ее мнению, находится в лучшем положении.

Однако в действительности изменения, происходящие в мире, далеко не однозначны и не только угрожают человечеству, но и открывают перед ним новые горизонты.

Россия, занятая собой, проглядела очередной виток технологической революции, которая набирает обороты, в первую очередь на якобы «разлагающемся и умирающем» Западе, затрагивая частично, впрочем, и менее погруженный в себя сегодня, чем Россия, Восток. Эта революция развивается бешеными темпами, меняя представления человечества о возможном, взрывая привычные отношения людей между собой и с окружающим миром, заставляя отказываться от всех устоявшихся стереотипов мышления и поведения. Не исключено, что уже следующему поколению придется жить в мире, в котором мало что останется от нынешнего уклада жизни.

Незамеченная революция

Прорыв в области информационных технологий, который многими воспринимался как финал научно-технической революции, охватившей мир в последнюю четверть XX века, по всей видимости, оказался лишь стартом, вводным курсом в еще более грандиозную и универсальную революцию.

Достаточно просто перечислить некоторые стратегические направления, по которым в мире ведется технологическое наступление и к которым Россия сегодня практически не имеет никакого отношения:

  • новейшие технологии серийного производства и воспроизводства объемных предметов любого уровня сложности, включая биологические объекты (так называемые «3D принтеры»);
  • новые транспортные системы, включая пневмоэлектромагнитные дороги и авиационные комплексы, использующие прямоточные двигатели, позволяющие перемещаться по земле со скоростью до 1 тысячи километров в час, а в воздухе – со скоростью, в несколько раз превышающей скорость звука;
  • развитие частной космонавтики с перспективой освоения природных ресурсов Луны и астероидов.

И это не говоря о таких «рутинных» направлениях, как развитие «зеленой энергетики», использование стволовых клеток в медицине или пресловутые «нанотехнологии». Тот, кто внимательно следит за жизнью современного западного общества, знает, что кризисом содержание этой жизни отнюдь не исчерпывается, и на периферии капиталистической экономики формируются проекты, от которых захватывает дух.

Окружающий Россию мир меняется на глазах, он не вписывается больше в старый формат человеческих отношений – этических, экономических, социальных, политических и даже идеологических, – вываливается из всех представлений человечества о привычном. Не мудрено, что эти отношения приходят в упадок, и, как всё дряхлеющее, отживающее свой век, разлагаются и становятся жертвой бесчисленных злоупотреблений:

  • транснациональные корпорации превращаются в громоздких монстров (напоминающих советские министерства), не столько содействующих техническому прогрессу, сколько подавляющих его;
  • мировая финансовая система становится насосом, обогащающим членов закрытого клуба международных спекулянтов;
  • политические институты вырождаются в самодовлеющие бюрократические структуры, неспособные принимать давно назревшие решения из-за своей приверженности популизму;
  • либеральная идеология вырождается в диктатуру политкорректности.

А простые люди, как правило, цепляются за все старое, как за спасательный круг.

Но всё это говорит не столько о гибели человечества, сколько о том, что оно созрело для социального переформатирования. Здесь всё как по Марксу: на смену устаревшим отношениям должны прийти новые, соответствующие изменившейся природе производительных сил. Старое общество похоже сегодня на спелый каштан, где сквозь кинжальную трещину в пожухлой, колючей кожуре проглядывает манящее и завораживающее тельце неведомой еще жизни. И нет никаких сомнений в том, что рано или поздно подгнивающая кожура полностью отвалится и новая жизнь засверкает во всем своем глянцевом великолепии. Но не для всех.

Цитадель и новый Священный союз

На бескрайних просторах России с нескрываемым пессимизмом глядят на родовые схватки человечества, в муках производящего на свет новый удивительный мир. Российские элиты ожидаемо оказались лишены романтического воображения, они видят страдания роженицы, но не слышат криков новорожденного. Российский консенсус (неудивительно) состоит в том, что Запад умирает. Эта грустная констатация объединяет самых непримиримых врагов – от черносотенцев до радикальных либералов. Наверное, так же 150 лет назад убежденность в том, что дни Запада сочтены, была единственной точкой соприкосновения для Герцена и Романовых. Проходят столетия, вспыхивают и гаснут в России гражданские войны, но русские по-прежнему едины в своей нелюбви к капитализму.

Но самым большим пессимистом в России, конечно, является Путин. Кто-то убедил его в том, что Америка с Европой дышат на ладан. Он находит на Западе только тлен и разложение и, видимо, полагает, что гибнущий Запад вот-вот готов потянуть за собой в историческую преисподнюю весь мир, включая Россию. А раз так, то главной, хотя и не декларируемой вслух, целью политики Кремля является попытка закрыться, загородиться от этого зла.

Россия опускает вокруг себя новый железный занавес, чтобы не допустить дальнейшего распространения разлагающего влияния Запада с его ненавистными Москве капитализмом, либерализмом и демократией. Она превращается в карикатурную, несуразную для первой четверти XXI века, какую-то абсолютно киношную, почти михалковскую цитадель. По всей видимости, Путин полагает пересидеть в этой крепости мировой кризис, который, по его мнению, должен смести «глупый Запад» с лица Земли, и на освободившемся пространстве водрузить гордое знамя пережившей всех «энергетической Империи».

По мере того, как росли цены на нефть, росла и мессианская амбиция России. Режим в Кремле теперь претендует на роль лидера нового Священного союза, объединяющего все архаичные, заскорузлые и людоедские режимы мира, всех, кто не вписался в новый исторический поворот, от Венесуэлы и Ирана до Сирии, Ливии и Северной Кореи. И уже по одному только составу потенциальных участников этого союза видно, как сильно изменилась Россия со времен окончания наполеоновских войн.

18 янв. 2014 г.

Технология уничтожения

Нам лгут. Ложь о естественном ходе вещей опроверг американский социолог Джозеф Овертон (Joseph P. Overton), описавший технологию изменения отношения общества к некогда принципиальным для этого общества вопросам.

* * *

Джозеф П. Овертон (1960-2003), старший вице-президент центра общественой политики Mackinac Center. Погиб в авиакатастрофе. Сформулировал модель изменения представления проблемы в общественном мнении, посмертно названную «Окном Овертона».

* * *

Джозеф Овертон описал, как совершенно чуждые обществу идеи были подняты из помойного бака общественного презрения, отмыты и, в конце концов, законодательно закреплены.

Согласно Окну возможностей Овертона, для каждой идеи или проблемы в обществе существует т.н. окно возможностей. В пределах этого окна идею могут или не могут широко обсуждать, открыто поддерживать, пропагандировать, пытаться закрепить законодательно. Окно двигают, меняя тем самым веер возможностей, от стадии «немыслимое», то есть совершенно чуждое общественной морали, полностью отвергаемое до стадии «актуальная политика», то есть уже широко обсужденное, принятое массовым сознанием и закрепленное в законах.

Это не промывание мозгов как таковое, а технологии более тонкие. Эффективными их делает последовательное, системное применение и незаметность для общества-жертвы самого факта воздействия.

Ниже я на примере разберу, как шаг за шагом общество начинает сперва обсуждать нечто неприемлемое, затем считать это уместным, а в конце концов смиряется с новым законом, закрепляющим и защищающим некогда немыслимое.

Возьмем для примера что-то совершенно невообразимое. Допустим, каннибализм, то есть идею легализовать право граждан на поедание друг друга. Достаточно жесткий пример?

Но всем очевидно, что прямо сейчас (2014г.) нет возможности развернуть пропаганду каннибализма – общество встанет на дыбы. Такая ситуация означает, что проблема легализации каннибализма находится в нулевой стадии окна возможностей. Эта стадия, согласно теории Овертона, называется «Немыслимое». Смоделируем теперь, как это немысливое будет реализовано, пройдя все стадии окна возможностей.

Технология

Еще раз повторю, Овертон описал ТЕХНОЛОГИЮ, которая позволяет легализовать абсолютно любую идею.

Обратите внимание! Он не концепцию предложил, не мысли свои сформулировал некоторым образом – он описал работающую технологию. То есть такую последовательность действий, исполнение которой неизменно приводит к желаемому результату. В качестве оружия для уничтожения человеческих сообществ такая технология может быть эффективнее термоядерного заряда.

Линейка Овертона

Как это смело!

Тема каннибализма пока еще отвратительна и совершенно не приемлема в обществе. Рассуждать на эту тему нежелательно ни в прессе, ни, тем более, в приличной компании. Пока это немыслимое, абсурдное, запретное явление. Соответственно, первое движение Окна Овертона – перевести тему каннибализма из области немыслимого в область радикального.

У нас ведь есть свобода слова.

Ну, так почему бы не поговорить о каннибализме?

Ученым вообще положено говорить обо всем подряд – для ученых нет запретных тем, им положено всё изучать. А раз такое дело, соберем этнологический симпозиум по теме «Экзотические обряды племен Полинезии». Обсудим на нем историю предмета, введем ее в научный оборот и получим факт авторитетного высказывания о каннибализме.

Видите, о людоедстве, оказывается, можно предметно поговорить и как бы остаться в пределах научной респектабельности.

Окно Овертона уже двинулось. То есть уже обозначен пересмотр позиций. Тем самым обеспечен переход от непримиримо отрицательного отношения общества к отношению более позитивному.

Одновременно с околонаучной дискуссией непременно должно появиться какое-нибудь «Общество радикальных каннибалов». И пусть оно будет представлено лишь в интернете – радикальных каннибалов непременно заметят и процитируют во всех нужных СМИ.

Во-первых, это еще один факт высказывания. А во-вторых, эпатирующие отморозки такого специального генезиса нужны для создания образа радикального пугала. Это будут «плохие каннибалы» в противовес другому пугалу – «фашистам, призывающим сжигать на кострах не таких, как они». Но о пугалах чуть ниже. Для начала достаточно публиковать рассказы о том, что думают про поедание человечины британские ученые и какие-нибудь радикальные отморозки иной природы.

Результат первого движения Окна Овертона: неприемлемая тема введена в оборот, табу десакрализовано, произошло разрушение однозначности проблемы – созданы «градации серого».

Почему бы и нет?

Следующим шагом Окно движется дальше и переводит тему каннибализма из радикальной области в область возможного.

На этой стадии продолжаем цитировать «ученых». Ведь нельзя же отворачиваться от знания? Про каннибализм. Любой, кто откажется это обсуждать, должен быть заклеймен как ханжа и лицемер.

Осуждая ханжество, обязательно нужно придумать каннибализму элегантное название. Чтобы не смели всякие фашисты навешивать на инакомыслящих ярлыки со словом на букву «Ка».

Внимание! Создание эвфемизма – это очень важный момент. Для легализации немыслимой идеи необходимо подменить ее подлинное название.

Нет больше каннибализма.

Теперь это называется, например, антропофагия. Но и этот термин совсем скоро заменят еще раз, признав и это определение оскорбительным.

Цель выдумывания новых названий – увести суть проблемы от ее обозначения, оторвать форму слова от его содержания, лишить своих идеологических противников языка. Каннибализм превращается в антропофагию, а затем в антропофилию, подобно тому, как преступник меняет фамилии и паспорта.

Параллельно с игрой в имена происходит создание опорного прецедента – исторического, мифологического, актуального или просто выдуманного, но главное – легитимированного. Он будет найден или придуман как «доказательство» того, что антропофилия может быть в принципе узаконена.

«Помните легенду о самоотверженной матери, напоившей своей кровью умирающих от жажды детей?»

«А истории античных богов, поедавших вообще всех подряд – у римлян это было в порядке вещей!»

«Ну, а у более близких нам христиан, тем более, с антропофилией всё в полном порядке! Они до сих пор ритуально пьют кровь и едят плоть своего бога. Вы же не обвиняете в чем-то христианскую церковь? Да кто вы такие, черт вас побери?»

Главная задача вакханалии этого этапа – хотя бы частично вывести поедание людей из-под уголовного преследования. Хоть раз, хоть в какой-то исторический момент.

12 дек. 2013 г.

Элита сумасшедшего дома

Православные сталинисты, чекисты-монархисты, коммунисты-националисты и рыночные чиновники…

«У пациента существуют две или более различимых идентичности или личностных состояния, обладающих устойчивой моделью мировосприятия, собственным мировоззрением и отношением к действительности. По крайней мере, две из этих идентичностей попеременно захватывают контроль над поведением пациента…»

Владислав Иноземцев

Процитированные строки – официальная формулировка диагноза болезни, известной как «раздвоение личности» (по классификации ВОЗ – F44.8). Каждый год в мире этот недуг настигает тысячи людей – но, похоже, среди представителей одной социальной группы, сконцентрировавшейся в хорошо известном нам мегаполисе, количество пораженных им превосходит воображение. Отечественная политическая элита подходит под этот диагноз почти в полном составе…

Сегодня в ее сознании существуют три представления о своей стране и о себе самой:

1. Идеализированная оценка страны и себя как наследников Российской империи, а отсюда: пресмыкательство перед официальным православием, которое должно легитимизировать державность и помазанничество; имперские нотки в отношениях с бывшими окраинными территориями; апологетика чиновничьего государства, строящегося по канонам середины XIX века.

2. Ощущение общности с героическим, но во многом и трагическим советским прошлым: стенания по поводу распада коммунистической державы; восхищение ее канувшей в Лету геополитической мощью; возрождение символов и наград того времени; апологетика периода заката советского образа жизни.

3. Ассоциирование современной страны и современной элиты с демократическими традициями и европейской идентичностью, конкурентной рыночной экономикой, открытым обществом и правами, сопоставимыми с теми, что имеют граждане «свободного мира».

Иначе говоря, российская элита хочет пользоваться теми же привилегиями, что чиновничий класс царской России; видеть страну в состоянии периода конца не Крымской, а скорее Второй мировой войны; при этом быть гарантированной от любых ответственности и репрессий, свободно передвигаться по миру, «запарковывая» сколоченные в стране капиталы и создавая «запасные аэродромы» в любой точке Земли.

Как и сказано в описании диагноза, «две из этих идентичностей попеременно захватывают контроль» над поведением российского политического класса. Празднование 400-летия дома Романовых и восстановление советских символов и институтов; возвышение православия и апология чекизма, ответственного за мучения и смерть сотен тысяч искренне веровавших; постимперские интеграционные попытки и борьба с «нелегальными мигрантами» – всё это лишь некоторые из массы примеров того, как наша власть запуталась в том, кто она есть.

Над Кремлем развевается дореволюционный российский флаг, на заседаниях звучит музыка сталинского гимна.

Государственная Дума, воссозданная после расстрела Верховного Совета, заседает в здании, украшенном советским гербом, и штампует законодательные акты с послушностью, которой порой не требовали от «парламента» и в коммунистические времена.

Чиновники претендуют на власть и влияние, какое имели в советскую эпоху, понимая, что в случае неудач они поедут в Лондон, а не на Колыму. И потому, восстанавливая для прилежных подданных звание Героя Труда, сами готовы «делать лишь отсутствие дела».

Конечно, можно говорить о том, что Россия сегодня, после столь сложного столетия, очень разнообразна. Мол, одни грезят о монархии, другие вспоминают СССР, третьи жаждут демократического европейского пути. Но это самообман.

Если бы дело обстояло так, в стране существовали бы разные социальные и политические силы, предлагавшие свои повестки дня. Между тем, диссоциативные расстройства исходят сверху и навязываются обществу теми, кто сам ни во что не верит.

Как могут те же коммунисты восхвалять Сталина и претендовать на статус верных защитников православия? И как коммунистический интернационализм может сочетаться с их «русскостью» и стремлением ограничить права трудовых мигрантов, если главное в прежней идеологии – «Пролетарии всех стран, соединяйтесь»?

Несопоставимость мысли и слова, отсутствие связи между словом и делом – главный отличительный признак современной российской элиты. Признак, который указывает на ее неспособность вести страну в правильном направлении. В направлении, которое должно быть четко определено и намечено – иначе в нашем сложном мире уже не выжить.

Хорошо заметен и третий признак болезни – избирательная потеря памяти о собственном жизненном пути и происхождении.

Как могут нынешние российские руководители, большинство из которых долгие годы состояло в КПСС, санкционировать чиновничье разграбление страны и создание в ней олигархического капитализма? Когда они были искренними – в первой половине 80-х или в 2000-е? Или, что вероятнее всего, никогда?

Почему наш президент до хрипоты развенчивает 90-е годы, если именно в этот период он начал свою политическую карьеру, оброс нужными связями и сколотил первоначальный капитал, самозабвенно работая на «демократов»? Или он чувствовал себя в тот период агентом, внедренным во вражеский лагерь? Тогда кем ощущает себя теперь?

8 авг. 2013 г.

О возрождении идеи социальной справедливости

Михаэль Дорфман

В середине девяностых мне пришлось беседовать с десятками седовласых ветеранов стратегов различных более-менее секретных войн в России, Америке, Израиле и Европе. Их общее свойство было в том, что они не столько помнят, чтó было на самом деле, сколько рассказывают о себе сегодняшних на фоне тех событий. И чем больше они рассказывают, тем меньше остается реальных фактов, а всё больше – собственных мнений на тему «какими мы были».

Невозможно сказать, могли ли советские стратеги использовать нефтяной кризис 1973 года для развала «Запада». Мир тогда встал перед фактом, что дешевой энергии больше не будет и это развалило всю социал-демократическую модель западного общества. Факт, что кризис успешно использовали не советские стратеги, а как раз те свободно-рыночные фундаменталисты, кого сегодня принято называть нео-либералами. Они-то сполна использовали кризис для проведения шоковой доктрины по ликвидации социальных достижений людей и народов.

Им удалось это сделать потому, что советская доктрина потеряла в мире всякую привлекательность. В начале восьмидесятых можно было отбросить все социальные инженерии и пустить на слом все преграды, построенные для противостояния революционному левому общественному движению.

Сомнительными являются и выводы Хазина. В восьмидесятых благосостояние социализма в СССР уже зависело от благосостояния капиталистического Уолл-Стрита, в точности, как сегодня благосостояние американского капитализма зависит от благосостояния Коммунистической партии Китая. Над СССР уже разразилось проклятие всех энергодобывающих стран – поток нефтедолларов оторвал власть от народа, задавил местные инициативы, породил коррупцию. Да и хлеб СССР покупал на Западе. В международной политике Кремль еще играл в «большие игры», но внутри страны коррумпированные элиты уже потеряли власть и занимались лишь защитой своих привилегий.

Так что, неизбежно, шоковые доктрины свободнорыночного глобализационного капитализма, опробованные в 70-х годах в Латинской Америке, в 80-х в Британии и Азии, в 90-х применили и в России. В России было куда легче. Ведь раньше, хоть номинально, но существовала «красная угроза» – а в России ее не было. Ведь смешно считать российских коммунистов любых оттенков серьезной альтернативой неолиберального перехвата. По справедливому замечанию Хобсбаума, крах СССР оказал огромную услугу марксизму, но, вероятно, должно умереть нынешнее советское «поколение пустыни», чтобы левые идеи освобождения труда и социальной справедливости смогли бы снова овладеть массами. Причем не на периферии нынешнего мира, в Москве или Каире, а в его метрополии – в Нью-Йорке и Пекине.

http://www.iarex.ru/interviews/39732.html

31 июл. 2013 г.

За кулисами «секспросвета»

Мириам Гроссман (Miriam Grossman)Мириам Гроссман (Miriam Grossman, M.D.),  известный американский эксперт, доктор медицины, практикующий педиатр, врач-психиатр, автор книг «ЧЕМУ вы учите моего ребенка?» (“You’re Teaching My Child WHAT?”) и «Беззащитные» (“Unprotected”)

Д-р Мириам Гроссман доказывает, что «секспросвещение» по программам МФПС и т.п. организаций преследует цель не «профилактику инфекций передающихся половым путем» (ИППП) и «защиту репродуктивного здоровья», как это декларируется, а осуществление утопических социальных проектов, предполагающих разрушение традиционных нравственных ценностей и моральных устоев общества.

Как подчеркивает д-р Гроссман, это «сексобразование» глубоко антинаучно. «Секс-просветители» замалчивают данные современных биологических и медицинских наук, которые давно уже доказали огромную опасность для физического и психического здоровья подростков «сексуальной свободы», которой их обольщают планировщики.

По словам д-ра Гроссман, “sex education” основано на «опасной, политизированной идеологии, дающей искаженное представление о жизни». Под вывеской «научно-обоснованного сексуального образования» детям внушают опасные и аморальные идеи и модели поведения, которые могут полностью разрушить их жизнь. Факты, мешающие строительству «нового дивного мира» сексуальных революционеров, ими просто игнорируются.

«Наших детей призывают играть с огнем, и приемные докторов и психотерапевтов уже полны людей, которые обожглись и снаружи, и изнутри».

Сексуальное образование, навязываемое адептами МФПС, следует отнести к одному из факторов, повышающих частоту самоубийств у подростков. Подталкивая их к ранним и добрачным сексуальным отношениям, это «образование» способствует распространению среди подростков различного рода инфекций, передающихся половым путем. Такое заражение – и для взрослого человека огромный стресс, а для подростка с его незрелой психикой может быть непереносимым испытанием, подталкивающим к самоубийству. Кроме того, девочки-подростки и юные девушки нередко чрезвычайно тяжело переживают разрыв отношений, что также может стать причиной самоубийств.

В то же время, провоцируя раннюю сексуализацию детей, «секспросветители» скрывают от подростков и молодежи или высмеивают в их глазах тот единственный способ, который позволяет юноше или девушке избежать всех этих страшных опасностей «безопасного секса». Этот простой способ, который человечество практикует на протяжении тысячелетий, заключается в сохранении добрачного целомудрия и создании крепкой семьи с человеком, придерживающимся тех же принципов.

Таким образом, Мириам Гроссман опровергает демагогические заявления адептов «планирования семьи» о якобы «необходимости» и «полезности» продвижения данного рода «образовательных» программ. Наоборот, она предупреждает об опасности подобных программ для физического, психического и духовного благополучия детей и подростков, в том числе, с точки зрения роста числа подростковых самоубийств.

Выдержки из выступления на Комиссии ООН по статусу женщин (2012) и доклада на Всемирном конгрессе семей в Сиднее (май 2013)

Проведя двадцать пять лет, тысячи часов с молодыми людьми в беде, я обнаружила, что моя самая сложная борьба – не против опасных болезней. Мне приходится бороться против опасных концепций.

Не образование, а идеология

И я здесь с вами сегодня, чтобы обсудить эти опасные идеи. Например:

  • Дети являются сексуальными с момента своего рождения.
  • Изучение сексуальных отношений считается здоровым в любом возрасте.
  • Молодежь следует поощрять в попытках подвергать сомнению моральные ценности, которым ее учат дома.
  • Индивидуальные права имеют приоритет над правами населения на защиту от болезней.

Эти идеи, фактически, являются основой так называемой Комплексной программы сексуального образования, разработанной Международной Федерацией планирования семьи и Американским Советом по сексуальной информации и образованию (SEICUS).

Существует ряд публикаций, на которые я ссылаюсь. Одна из них называется «Здоровый, счастливый и вызывающий желание» (“Healthy, Happy and Hot”). Другая – «Международные руководящие принципы по вопросам сексуального образования: доказательно-обоснованный подход к образованию в сфере секса, отношений и ВИЧ/ИППП», которую распространяет ЮНЕСКО.

Вы можете не заметить эти опасные идеи, потому что они описаны позитивным языком. Языком, который заставит вас поверить: «Да, это звучит здорово! Это именно то послание, которое нужно молодежи моей страны». Но если вы внимательно изучите материал (особенно материал, адресованный молодежи, а не предназначенный для политиков и других взрослых), то увидите, что эти программы не являются тем, что вы думали.

Например, в брошюре «Здоровый, счастливый и вызывающий желание», адресованной ВИЧ-инфицированной молодежи, прославляются случайные сексуальные связи с многочисленными партнерами. Нет никакого поощрения сексуального воздержания. Нет никаких призывов сократить количество партнеров. Совсем наоборот.

Как врач, который заботится о здоровье молодых людей на протяжении последних 25 лет, я наблюдаю постоянный поток пациентов, проходящих через мой кабинет, в основном, девушек и молодых женщин. Они страдают от принятых ими сексуальных решений. И 100% их страданий можно было избежать!

Как врач я ставлю перед собой одну цель – держать людей подальше от кабинетов врачей и терапевтов. В своем исследовании я обнаружила, что деятельность таких организаций, как Международная Федерация планирования семьи и Американский Совет по сексуальной информации и образованию, является препятствием на моем пути. Их приоритет – не сексуальное здоровье. Их главная цель – сексуальная свобода!

Эти большие и мощные организации считают, что сексуальность простирается от колыбели до могилы. Они поддерживают раннее начало половой жизни, связь с многочисленными партнерами и сексуальное экспериментирование.

Но это именно те модели поведения, которые разжигают эпидемии болезней, передаваемых половым путем, ВИЧ, СПИД, приводят к увеличению числа абортов и эмоциональным расстройствам.

Те, кто практикует стиль жизни, пропагандируемый этими организациями, бывает на приеме у врача чаще, а не реже. И так происходит по очень простой причине. Когда сексуальная свобода является приоритетом, когда людей поощряют начинать половую жизнь в раннем возрасте, чтобы исследовать и экспериментировать с разными партнерами, страдает сексуальное здоровье. И пожалуйста, не забывайте, что эти программы называют полными, достоверными и научно обоснованными. Они заявляют, что предоставляют молодым людям всю информацию, которую те должны знать для принятия обоснованных ответственных решений. Данные программы подразумевают, что владение этой информацией приведет к принятию самых здоровых решений.

Однако я изучила веб-сайты Федерации планирования семьи и SEICUS, а также материал, который они создают для использования на уроках и для самостоятельного изучения детям. Их «Комплексная программа сексуального образования» не комплексной. Она не является медицински точной. И она не обеспечивают молодежь всей необходимой информацией.

Я знаю, что это жесткие заявления. Но я гарантирую вам, что они базируются на обширных исследованиях и тщательном анализе.

Один из важных моментов, который вам необходимо понять, – это то, что «сексуальное образование», по сути, является социальным движением. Его призыв – изменить общество. Так было 50 лет назад, когда движение зародилось. И это всё еще так в настоящее время.

Движение рисует в своем воображении мир без сексуальных запретов и ограничений. Мир, который можно назвать свободным от иудейско-христианской морали: каждый человек, вне зависимости от возраста, осуществляет свой собственный сексуальный выбор, каждый сам решает, насколько большой риск он готов взять на себя. И судить запрещено. В этом «идеальном мире» существует полное равенство полов. Мальчики и девочки, мужчины и женщины – всем предстоит одинаковая степень риска при принятии сексуальных решений. Этой идеей пронизана вся программа о сексуальном образовании.

Но здесь есть проблема. Проблема в том, что программа не основана на реальности. Когда дело доходит до негативных последствий сексуальной активности (а вы знаете, чтó они собой представляют: инфекции, рак, бесплодие, нежелательная беременность), не существует полового равенства. Его никогда не было и никогда не будет. Именно девочки и женщины в первую очередь страдают от последствий раннего начала половой жизни и наличия многочисленных партнеров. И это не женоненавистничество. Это биология, анатомия, физиология. Это связано со строением органов, гормонами и мозговыми функциями. Это биология, которую должна знать каждая девочка. Но эти научные данные опускаются программой сексуального образования, потому что они ставят под сомнение идею о равенстве полов и свободе сексуального выражения.

Итак, программы сексуального образования, созданные Федерацией планирования семьи и SEICUS и распространяемые специализированными учреждениями ООН, не делают то, о чем заявляется. Они не защищают здоровье и благополучие молодежи. Вместо этого они сексуализируют детей и поощряют поведение, ставящее под угрозу их здоровье и благополучие.

8 июн. 2013 г.

Либеральная пустыня реальности

Владимир Киреев

Похороны либерализма Современная российская пресса активно обсуждает вопрос идеологического противостояния в нашем обществе либералов и государственников. Это противостояние накладывается вслед за этим на мировое противостояние консерваторов и либералов. Легализация однополых браков, консервативные по своему характеру многотысячные протесты католиков, увеличение влияния мусульман в жизни европейских стран, хиджабы, преследования коренных европейцев мигрантами из исламских стран являются тем фоном, который дает возможность оценить значимость и универсальность происходящих процессов. Однако за этим «фасадом» можно рассмотреть еще более значимые процессы, которые, наслаиваясь друг на друга, образуя «слоенный пирог» реальности, оказываются более значимыми и образуют фундамент, ту основу на которой выстраиваются эти внешне заметные, но в общем-то системно не очень значимые события.

А именно, происходящая на наших глазах технологическая революция, которая не столь заметна как проблемы связанные с мигрантами и трансформацией традиционных половых ролей, но фундаментально более значима для судеб человечества. В эту картину стоит добавить то, что уже постоянным рефреном стали прогнозы о новом витке экономического кризиса. Вероятно, эти прогнозы отражают действительность, так как причины, приведшие к кризису, не только не преодолены, но очевидно вообще нерешаемы в рамках ныне существующей хозяйственной модели. Иными словами, мы находимся в ситуации описанной классической диалектикой, известной нам прежде всего по Марксу, когда существующий способ общественного устройства, исчерпав себя, постепенно уступает место новому, контуры которого еще не очевидны, но он уже строит себе дорогу. Как легко предположить по внешним событиям, способ этого нового общественного устройства будет сильно отличатся от ныне существующего. Образ жизни, организации культурной и интеллектуальной жизни, хозяйственная сфера обещают отличаться очень принципиально, понятно, что там будут и свои плюсы и минусы, но они будут, в общем то, очень иными, отличатся от сейчас существующих.

Что же наше противостояние либералов и государственников? Насколько оно опирается на реально существующие противоречия и реальную программу действий? Здесь стоит подумать о том, что представляют из себя современные идеологии. Вообще мы знаем их несколько, например, это консерватизм и прогрессизм в самом общем смысле, которые в идеологии наиболее ярко представлены либерализмом, коммунизмом, национализмом, консерватизмом и политическим исламом.

Либерализм был первым из этого ряда и противопоставлял себя традиционному обществу с феодальной иерархией, сословиями, трансцендентным источником легализации социальной, политической и хозяйственной жизни. Скажем так, в традиционном обществе всё жизнеустройство радикально отличалось от предложенных деятелями Просвещения, а затем либеральными идеологами. Сюда входили: примат индивидуализма, личной свободы, моральной и этической независимости от традиционной легитимации, в центре социальной практики нового порядка находился рынок. В экзистенциальном плане трансцендентное начало либеральными идеологами если и не удалялось полностью, то его роль снижалась в жизни общества до возможного минимума. Вне всякого сомнения, либерализм есть победившая на планете идеологическая конструкция, вместе с техническим прогрессом изменившая все стороны жизни общества, внесшая наиболее радикальные изменения после неолитической революции в существование Человека как вида.

Как ответ на вторжение либерализма появилась консервативная идеология, призванная защитить еще существующие институты и ценности традиционного общества. Стоит отметить, что консерватизм как таковой потерпел радикальное поражение, общество, которое он защищал, более не существует, его остатки сохранились только на предельной периферии нашей цивилизации. Есть остатки варны шудр в Индии, в целях политической корректности называемые хариджанами («неприкасаемыми»), существуют ритуальные практики в Центральной Африке, верховьях Амазонки, но сложно назвать эти регионы значимыми для нашей цивилизации. Есть, конечно, элементы традиционных институтов в самом западном обществе. Это, например католическая церковь. Или из совсем другой области: якудза, мафиози сохраняющие черты традиционных «кшатриев», «людей чести» с их институтами долга и чести. Мы применяем поговорки, в нашей повседневной практике есть привычки, которые идут не только из Средних веков, но и более отдаленных эпох, хотя вполне очевидно, что они не играют никакой значимой роли в организации центральных процессов нашей жизни.

Да, консерватизм еще жив, но он существенно отличается от того чем он был в самом начале XIX го века, ценности, которые он защищает, это либеральные ценности недавнего прошлого. Консерватизм защищает те идеи, которые он пытался остановить, не допустить их к социальной реализации, сегодня они стали центральной частью его догмы.

То же самое и с оставшимися идеологическими школами: левыми и националистами. Проще всего с левыми, поскольку методологически это те же либералы, центральными идеями у них являются социальное развитие, технический прогресс, преобразование человека, увеличение свободы. Им свойственна неприязнь к традиционному обществу, отрицание сакральности, скепсис по отношению к традиционно сложившимся нациям. В отличие от либералов, левые изначально были озабоченны судьбой маргиналов прогресса, жертв несправедливого экономического устройства, в этом выражалась их социальная функция и историческая миссия. Кстати, социальные и милленариские моменты в идеологии коммунистов и социалистов позволяли критикам заявлять о неизжитых консервативных моментах, идущих из христианства и средневековых ересей, то есть обвиняли левые течение в иррациональности. Очень серьезное обвинение в рамках культуры эпохи Просвещения. В планы левых входило сделать прогресс более управляемым и ускорить его до приемлемых в историческом значении величин. Левая идеология, несмотря на весьма значительные успехи, была дискредитирована как иллюзорная, не дающая реальных работающих ответов на противоречия в рамках господствующей либеральной парадигме.

Споры вокруг левой философии и политических методов велись весь XX век, но спор был фактически прекращен в 1991 году, когда потерпел крах главный элемент левого проекта – Советский Союз. В настоящее время есть некие «левые» идеологии, партии и даже режимы, левизна которых столь же проблематична, как и интеллектуальная состоятельность. Что, кстати, не отменяет ни одного из «левых» вопросов к капиталистической системе. Стоит отметить, что левый проект был самой серьезной альтернативной либерализму, и определенно имел шансы стать основой всей мировой системы в рамках современной эпохи.

Сложнее всего с консервативно-революционными, фашистскими идеологиями, находящимися в стороне от магистрального пути западной цивилизации и пытающимися соединить такие элементы, как технический прогресс, эмансипацию рабочих и женщин, социальную справедливость и одновременно духовные ценности, иерархию, элементы сакральности, присущие традиционному обществу. Наиболее ярко эта идеология выражена в немецком национал-социализме. По словам Л. Повельса «нацизм – это геннонизм плюс танковые дивизии». Такое сочетание не сочетаемого ставит много вопросов к этой методологии, очевидно, что одно время она была очень привлекательна. Немецкие историки К.-Х. Рот, М. Фрезе, Г. Али считают немецкий национал-социализм смелым экспериментом, сочетающим капитализм, социальную политику и элементы традиционного общества. Как очевидно из истории, все режимы этого типа доминировали в странах, в которых модернизация имела незаконченный, затянувшийся характер. Стоит отметить, что консервативно-революционные идеологии оказались как самыми оригинальными, так и самыми недолговечными. Пик их активности пришелся на период, между двумя мировыми войнами и сопровождался реваншизмом по отношению к результатам первой мировой войны. Сегодня элементы консервативно-революционной идеологии мы можем рассмотреть только в государстве Израиль, с его высокой ролью мессианского иудаизма в идеологии государства, и некоторых африканских государствах, как ни экзотично звучит подобное соседство для нашего сознания.

Национализм как самостоятельное идеологическое течение необходимо конечно упомянуть, но не забывая, что это часть иного идеологического содержания. Например, националисты могут быть левыми, консерваторами, демократами. На данный момент большинство националистов являются либералами и демократами. Национализм становится важным когда ущемляется чувство общности, и уходит в тень когда с ним всё благополучно. Как политическое учение это одна из разработанных в рамках либеральной парадигмы концепция «политической общности граждан». Без национализма невозможно организовывать большие социальные общности, защищать коллективные интересы, но организационно это, конечно, только вспомогательная концепция. Национализм сейчас одновременно и переживает расцвет, и одновременно уходит в прошлое, поскольку уходят в прошлое классические «государства-нации» (État-nation).

27 апр. 2013 г.

Одна цитата дорогого стоит – об идеологии

Природа любой идеологии такова, что она может действовать только подспудно. Никогда — напрямую. Стоит провозгласить идеологию, ее истинный смысл и цели, как ты уже подрываешь ее силу. Подлинное подавление возможно только при соблюдении видимости всеобщей свободы.

Приведу пример. Не знаю, как в России, но на Западе во всех современных мегакорпорациях самый главный босс, главный эксплуататор, никогда не ведет себя как начальник или тем более тиран. Он подойдет, приобнимет тебя за плечи, пошутит, справится, как дела, – в общем, будет вести себя так, словно начальник — ты. Но ведь хозяин здесь все равно он.

Открыто признать этот факт – первый шаг на пути к освобождению от идеологии. Сказать: «Хватит притворяться и играть в этот союз равных. Ты хозяин». Таким образом, ты уже лишаешь его части силы.

Славой Жижек

4 апр. 2013 г.

Победа левой идеологии на Западе?

Владимир Буковский Владимир Буковский – писатель, политический и общественный деятель. Один из основателей диссидентского движения в СССР. В общей сложности в тюрьмах и на принудительном лечении провел 12 лет. В 1976 году советские власти обменяли Буковского на лидера чилийских коммунистов Луиса Корвалана, после чего Буковский переехал в Великобританию.

Мы напоминаем, что не всегда и не во всем согласны с авторами публикуемых материалов.

Об Америке

Из книги «Московский процесс» (1996)

Должен оговориться, что могу оказаться сильно необъективным: я не люблю Америку, невзлюбил ее с самой первой минуты, как там оказался. Достаточно было мне на первом же своем выступлении в одном из университетов, в феврале 1977 года, увидеть эти вечно открытые (или жующие) рты, эти не замутненные никакой мыслью, сияющие идиотским энтузиазмом глаза, как я понял, что объяснить этим людям мне никогда и ничего не удастся.

И дело тут вовсе не в том, что, как принято говорить, американцы – молодая нация, не накопившая еще своей культуры: думаю, они ее не накопят и через тысячу лет. Ибо заняты отнюдь не этим, а тем, что определено в их конституции странный выражением “pursuit of happiness”.

Даже перевести адекватно это выражение я не берусь. Во всяком случае, по-русски «погоня за счастьем» звучит слишком издевательски, предполагая полную Тщету такого занятия, и уж никак не годится для конституционного права. Точно так же можно было бы торжественно записать в конституцию священное право человека считать себя чайником.

Между тем, именно этой бессмысленной «погоней» за призраком счастья и занята вечно молодая американская нация. Это зачарованная страна, где жизнь трехмерна, а о четвертом измерении не ведают, пребывая в состоянии перманентной амнезии. Такое ощущение, будто ваши шаги не вызывают эха, а тело не отбрасывает тени. И даже при неимоверном старании вы не можете ничего изменить или хотя бы оставить за собой след, словно всю жизнь шли по песку в полосе прибоя.

А коль скоро единственная цель жизни – погоня за счастьем, за успехом сейчас и любой ценой, то не может быть у человека никаких принципов или концепций: ведь всё это существует только во времени. В самом деле, что есть репутация, если человек каждый день заново родится? Что есть концепция, если каждые пять лет мир изобретается заново? На человека, толкующего о концепциях и принципах, смотрят как на сумасшедшего. Нормально, хорошо, успешно быть «прагматиком», оппортунистом, конформистом.

Это и впрямь страна крайнего конформизма, даже стадности, управляемая постоянно возникающими эпидемиями явно истерической природы: то вдруг все начинают бегать, потому что это якобы полезно для здоровья. Неважно, что человек, придумавший эту моду, умер в 55 лет прямо во время очередной пробежки, – 40 миллионов американцев продолжают бегать, аж земля дрожит.

Или вдруг соль объявляется источником всех болезней – и ни в одном американском ресторане соли не допросишься. Попробуй попроси– на тебя посмотрят, как на самоубийцу. Как раз, когда я уезжал, начиналась еще одна истерия – «развратные действия над детьми», некий современный вариант охоты на ведьм. Десятки учителей и воспитателей детских садов оказались под следствием; сотни детей были насильно отняты у родителей.

Бред какой-то: взрослые люди, даже члены Конгресса, рыдая, публично рассказывали о том, как их якобы развращали в раннем детстве, в возрасте, о котором взрослый человек и помнить-то ничего не может. И никто не осмелился высмеять этот тошнотворный фарс. Я был просто счастлив, что уезжаю, что не буду вынужден находиться в этой стране, – уже одно пребывание там ощущалось как соучастие.

Не знаю, быть: может в начале века Америка и была «страной свободы», но слушать сегодня эти слова без смеха невозможно. Трудно представить себе нацию, более порабощенную любой, самой идиотской модой, любой горсткой ничтожнейших шарлатанов, эту моду придумавших, а в конечном итоге – своей погоней за успехом. Да ведь и успех, понимаемый столь трехмерно, вневременно, может быть лишь сугубо материальным, не выходящим за рамки известной русской присказки: «Лучше быть здоровым, но богатым, чем бедным, но больным».

Американские масс-медиа, рассчитанные на самую низкопробную толпу, на чернь, сначала искусственно создают знаменитостей, раздувая их из ничего, а потом столь же искусственно их ниспровергают, раздувая – опять же из ничего – скандал. Всё фальшиво, поддельно, пусто, зыбко, как мираж в пустыне, и ничего реального, подлинного, незыблемого, что осталось бы существовать, даже если на минуту закрыть глаза. Или выключить телевизор.

Удивляться ли, что при всей этой погоне за счастьем американцы в массе своей – люди глубоко несчастные, не удовлетворенные своей судьбой, часто осажденные проблемами, которые они сами же и создают, бесконечно «ищущие самих себя» и ничего не находящие. Отсюда и процветание всяческих «гуру», психоаналитиков, сект и прочих спасителей людей от самих себя, без которых не может обойтись, кажется, добрая треть американского населения. Порою создается впечатление, что американцы, будучи неспособны вынести бремя свободы, просто ищут, кому бы отдаться в рабство.

Словом, это антикультура, обезьянья цивилизация, которую никакая эволюция, никакое «накопление» в культуру не превратит. В особенности же еще и оттого, что в Америке практически не существует слоя населения, обыкновенно и накапливающего культуру, – интеллигенции, а то, что ее замещает, – intеllесtuаls – есть одновременно самая безграмотная и самая омерзительная часть общества.

Не берусь судить, что там было раньше (в конце концов, эта страна дала миру в прошлом немало выдающихся писателей и ученых), но то, что застал я, было ужасно. Мало того, что обозначенные выше особенности американской антикультуры присущи им в полной мере, а то и с избытком, но – помимо этих прелестей и уж совсем безо всякого оправдания – американским «интеллектуалам» присущи все пороки европейской интеллигенции: крайняя самовлюбленность, вера в свою «просветительскую» миссию, в свое право на привилегированное, элитарное положение.

И, конечно, левизна, причем самой что ни на есть примитивной разновидности. По крайней мере, у европейской интеллигенции за ее левизной, кроме своего «классового» интереса, стоят концепции с двухсотлетней историей общественных дебатов, революций и войн, а стало быть, с ними еще можно как-то спорить. У их американских коллег нет ничего, кроме голых эмоций, доходящих зато до истерики.

Какие уж там дебаты, лишь бы глаза не выцарапали: они ведь всегда – голос совести, а значит, их оппонент по определению – враг народа. Они – сострадают, а вы – черствы и безжалостны. Только вот сострадают они почему-то весьма избирательно, отчего у них всегда, по меткому выражению Оруэлла, некоторые животные равнее других.

Думаю, коммунистическая идеология никогда не смогла бы покорить США – просто потому, что она слишком сложна, слишком концептуальна и предполагает хотя бы какое-то знание истории. Это болезнь культуры, интеллекта, а ни того, ни другого просто нет в необходимом количестве, чтобы вызвать эпидемию. Зато, однажды установившись, тоталитарная система осталась бы там навеки в силу их чудовищного конформизма.

Опять-таки сказать, верят они в эти бредни или только прикидываются, столь же трудно, как сказать, верил ли Андропов в коммунизм. Исповедовать эту веру в сегодняшней Америке выгодно, а людям интеллектуальных профессий – просто необходимо для успеха в карьере. Ибо, сколько бы ни прикидывались наши утописты бунтарями, оппозиционерами, защитниками народных интересов, они уже давно стали истеблишментом, имеющим больше власти, чем правительство.

Общность интересов превратила их в лживую, наглую клику, вцепившуюся в свое положение и привилегии не хуже советской номенклатуры. И горе смельчаку, решившемуся отстаивать свое мнение вопреки воле этой интеллектуальной мафии.

Разумеется, говоря столь нелестные вещи об американском обществе, я вовсе не утверждаю, что таковы поголовно все американцы. Это достаточно большая страна с населением, весьма разнородным этнически, с большим количеством сравнительно недавних эмигрантов, сохранивших еще свою прошлую культуру. Да и среди коренных американцев можно найти иных людей.

Забавно, что европейские левые до сих пор не поняли, до какой степени их единомышленники подчинили себе Америку, и по инерции продолжают критиковать ее за то, чем она уже давно не является. В их воображении это всё еще страна ковбоев, «сыщиков-и-воров», «крутых парней», палящих во всё, что пошевелится, в то время как там еще с 60-х восторжествовали все их левые идейки в образовании, воспитании и социальном обеспечении, причем гораздо более, чем это удалось в старой консервативной Европе…

17 февр. 2013 г.

Если бы Америки не существовало, России следовало бы ее придумать

Владимир Путин Гид по российскому антиамериканизму (aka «Железный занавес 2.0») публикует The Economist. «Если бы Америки не существовало, России пришлось бы придумать ее. В каком-то роде это уже произошло: сначала это было просто сон, сейчас уже просто кошмар. Ни одна другая страна не занимает такого огромного места в русской душе. Для кремлевских идеологов сама идея независимости России означает свободу от влияния Америки».

Прошли времена, когда Россия стремилась, чтобы Запад признал ее своей, кончилась обамомедведевская «перезагрузка» – Россия прогнала из страны все американские деньги в виде НКО, в том числе помогавшие лечить россиян, запретила американцам усыновлять детей и так далее. Economist цитирует председателя Комитета Госдумы по международным делам, который говорит, что эра, когда Россия смотрела в рот Западу и рассматривала его как ролевую модель, завершена.

Западный дипломат говорит, что антиамериканизм был постмодернистской игрой, в которую играли русские элиты, чтобы чувствовать себя комфортно, но теперь игра стала реальностью. А виноваты во всем, конечно, протесты рассерженных горожан, в которых Кремль винит Америку. Традиционалистская риторика заменила риторику модернизации, с которой выступал сдувшийся ныне премьер Медведев: теперь на путинском флаге Отечественная война и Русская православная церковь. Economist цитирует твит Пушкова о Сталинграде – раньше с такими заявлениями выступали только ультраправые, а теперь это мейнстрим:

Алексей Пушков - Твиттер

Какой вывод? Ирония всего этого антиамериканского ажиотажа, заключает статья, «в том, что антиамериканизм показывает не независимость России, а ее надежду на Америку как врага. Но реальной жертвой здесь может быть сама Россия».

Slon.ru

LinkWithin

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...